Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ЧЕРТОВЩИНА


Сергеич напрочь застрял на мусорной свалке. Какой улов пустых бутылок после праздников. Отлично. Он даже о таком и не помышлял. Вот унести бы все. Но как? Да, ладно. Не самое страшное. Он вынырнул из контейнера, вдохнул крепкого морозца, собрался волочить поклажу, но вместо этого опять полез в контейнер. На этот раз ему удалось прощупать более низкие слои. Скрипнула металлическая коробка, еще раз скрипнула, слегка повернулась и легла набок.

- Да, я ж не задевал ее! - буркнул Сергеич, но коробка продолжила движение.

Наверняка, это были крысы. Сергеич выругался, сплюнул, однако не прекращал разглядывать танцующую коробку. Крышка приподнялась, высвободилась черная лапка, вторая. Сергеич замер. Что-то вылезало из коробки. И вот он ясно разглядел черта в красном летнем костюмчике. Черт с ослепительной белозубой улыбкой, приплясывал на крышке коробки.

- Ха, спасибки. Освободил. Уже четверо суток здесь околачиваюсь, в помойке. Спас, - черт протянул ему лапку, Сергеич отпрянул, перекрестился. На это черт озлобился:

- Не трусь, дурак. Я тебе ничего плохого не сделаю. Что с тебя взять? Мы нищету не вяжем. Давай знакомиться. Яшка.

- Назар Сергеич.

- Буду звать тебя Сергеичем, как ты привык. Я тебя не раз видел. Вон в том подвале с дружками тусуешься. Мы там тоже часто гуляем.

- Гуляете? - удивился Сергеич. - Не замечал.

- Еще бы. Такой бухой всегда. А потом мы не всегда материализуемся. Чертыхнешься, значит, мы где-то рядом, позвал - значит. А вот в коробке меня выбросили - из тела уйти не получилось. Мои-то меня заждались.

- А сколько вас? - спросил Сергеич

- Мало. Но ближе всех Марианна. Она давно меня в подвале ждет. Беспокоится.

- Кто она?

- Жена моя, чертовски хороша, - хихикнул Яшка, - покажу, договорились.

- Во, чертовщина!

- А то, как же. Познакомились.

- Ты не мерзнешь в летних портках?

- Хо, что за вопрос. Мы живучи. Ни зной, ни холод не берет. Мы даже помереть не можем. Выйдем из тела, войдем, но смерти нет у нас. Но ты не бойся. С такими дураками, алкашами, как ты, у нас все в ажуре. Мы с другими работаем.

- С кем?

- С богатенькими, счастливчиками. Ух, разделываем, - Яшка почесал рогатый лоб. - Вот смотри. Пару месяцев назад у двух коммерсантов прокололи покрышки на "Audi" и "BMW". Полный разлет. Даже девятку соседнюю на дороге разнесло. Легко работать в гололедицу.

- Ну, и что ты с этого имеешь?

- Ничего. Нам деньги не нужны. Так просто. Образ жизни, понимаешь? Тебе ж тоже деньги не нужны.

Сергеич задумался:

- Ну, чтоб водку купить, хлеб, чтоб колбаски перепало, чтоб бабе моей, Верке, на кусок.

- Ну, а представь, что у тебя пачка долларов? Что ты с ней сделаешь? По ветру пустишь.

- Да, не знаю, что с ней делать.

- И мы по ветру. Вот видишь, сблизились.

- А ты можешь для моих водку воровать из гастронома? - сосредоточился Сергеич.

- Ну, это для тебя. Мы по-мелкому не работаем. Недавно сейф у одного банкира очистили, потом братки разбирались, он, видать, должен был кому-то. Перестрелочка открылась, - веселился Яшка, потирая лапки.

- Кончай трепаться. Сгоняй за водкой. Я своих соберу в подвале.

- Да, идет. Там же Марианна моя. Заболтался с тобой, не по-семейному получается.

- Баба твоя кудрявая и клыкастая?

- Ну, не как твоя, беззубая, с синяком под глазом. Чертовски красива.



Яшка побежал в магазин. Сергеич обернулся. Издалека черт напоминал черного бульдога на снегу, упакованного в красный костюмчик.

- Экая бестия, - ухмыльнулся Сергеич.

Яшка так и не успел рассказать Сергеичу, что с ним произошло. Выкинул его на помойку сосед Сергеича со второго этажа. Яшка решил Марианне подарок сделать, залез к соседу в холодильник. Просидел там сутки. Изучал. Ушел сосед на работу. А Яшка вытащил все понравившееся из холодильника и раскидал по полу. Выстрелил шампанским, набил карманы упаковками от сосисок, для Марианны прихватил фольгу от шоколада. Все ничего, да закопался он - из тела не вышел. Вернулся сосед, начал чертыхаться: холодильник открыт, все на полу. А тут Яшка под батареей. Сосед после банкета был, изрядно выпил. Видит, черт по квартире бегает, потом не простил себе такой отключки. Он со страху Яшку в коробку металлическую запихал. Захлопнул, перевязал коробку и уволок на помойку, глубоко в контейнер упрятал, чтобы больше не мерещилось. И зарекся столько пить. Плакал, волосы рвал на себе.

А Яшка в контейнере скучал по Марианне. Досадно. Все самое красивое не принес. Мало того - волноваться даму заставил. Но дьявольски повезло. Алкаш помог. Что ж, значит, заслужил поддержки.



В подвале Сергеич собрал дружков. Скрыл ото всех, что с чертом повелся. Не поймут. Да и незачем. Чувствовал, что все это временно. К чему им, чертям, человечина? Вот он пьет, так и помрет за водкой, и Верка его тоже. А черти никогда. И водки им не нужно. И денег, и жрачки, и тепла. Хотят псами становятся, хотят из тела вылезают. Сергеич позавидовал. Все им с рук. Никаких трудностей человеческих, бедноты нет, страданий, болезней. Хорошо бы тоже в черти, но как? "Спрошу его, ох, спрошу, вдруг заделает?"

Мужики опорожняли четвертую бутылку, и только Сергеич много не пил, поглядывал под батарею. Там Марианна, чертиха в ситцевом сарафане, играла с Яшкой в бескозырку. К ним подошел третий соплеменник, из кармана у него торчала долларовая купюра. Сергеич в упор смотрел на них. Он даже гордился, что никто их больше не видит.

К вечеру в подвал нагрянула милиция. Пришлось расходиться.

Сергеич остановился у подъезда:

- Яш, погоди, ты можешь меня в черти? А? Надоела эта житуха.

- Дурак, коль человечинкой родился, человечинкой и закопают. Чертом тебе никогда не быть.

- Так вы ж всё можете?

- Да не всё хотим. Ты слабоват для нашей жизни. Ты даже для вашей слабоват. Мы за таких не беремся. Почему? Жалеем. Жалость плохое чувство, Сергеич. Тем более если тебя черт пожалел.

- Издеваешься, тварь! - взбесился Сергеич. - Я тебя сам на помойку, в костер, ментам сдам ...

- Не бесись. Это бесполезно. Ничего ты не сделаешь. Пьешь и будешь пить, понял. А про меня забудь. Мы завтра уходим отсюда. Дело крутое навертывается.

- Где?

- Крупное. Общественное. Доллар будем опускать. Посадим до безобразия, - взвизгнул Яшка. - Прощай, Сергеич. Черта с два, мы встретимся снова.

Марианна откупорила чекушку и протянула на прощанье Сергеичу.



Ближе к ночи Сергеича потянуло домой, к Верке. Он позвонил в дверь, но никто не открыл. Сергеич полез в карман, ключей не нашел, да так и остался в коридоре.

- Сучка, жрать хочу, - бормотал он. Сполз по стенке на пол и заснул.

К утру, пробудившись, услышал за стенкой Веркин голос и чей-то чужой, мужской. Прислушался. Верка гнала мужика:

- Все. Мой придет. Вали

Сергеич взбесился:

- Зараза, рожу расцарапаю. Юбку изорву. Кобеля привела.

Он принялся колотить в дверь, но Верка не открывала, почуяв недоброе.

Сергеич обмяк, опять направился к подвалу, но по дороге понял, что чертовски ему повезло. Места, где у него начинались залысины, стали подозрительно опухать и чесаться.

Сергеич сорвал с головы шапку. Швырнул ее в снег...




© Елена Кантор, 2014-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: "Чёрный доктор" [Вроде и не подружки они были им совсем, не ровня, и вообще не было ничего, кроме задушевных разговоров под крымским небом и одного неполного термоса с...] Поэтический вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой в арт-кафе "Диван" [В московском арт-кафе "Диван" шестого мая 2017 года прошёл совместный авторский вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой.] Радислав Власенко: Из этой самой глубины [Между мною и небом - злая река. / Отступите, колючие воды. / Так надежда близка и так далека, / И мгновения - годы и годы.] Андрей Баранов: В закоулках жизни [и твёрдо зная, что вот здесь находится дверь, / в другой раз я не могу её найти, / а там, где раньше была глухая стена, / вдруг открывается ход...] Александр М. Кобринский: К вопросу о Шопенгауэре [Доступная нам информация выявляет <...> или - чисто познавательный интерес русскоязычного читателя к произведениям Шопенгауэра, или - впечатлительное...] Аркадий Шнайдер: Ближневосточная ночь [выходишь вечером, как килька из консервы, / прилипчивый оставив запах книг, / и радостно вдыхаешь непомерный, / так не похожий на предшествующий...] Алена Тайх: Больше не требует слов... [ни толпы, ни цветов или сдвинутых крепко столов / не хотело и нам не желать завещало столетье. / а искусство поэзии больше не требует слов / и берет...] Александр Уваров: Нирвана [Не рвана моя рана, / Не резана душа. / В дому моём нирвана, / В кармане - ни гроша...]
Словесность