Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Книжная полка

   
П
О
И
С
К

Словесность




МЕНПЕТ


Сигизмунду с любовью


На обед мне принесли дюжину свежих устриц с терпким белым вином, потом великолепный бифштекс с кровью и луком по-ирландски, а напоследок - профитроли, политые горячим шоколадом, и рюмку приторного портвейна. Сигара почему-то показалась мне сегодня совсем невкусной, и я уже собрался было возмутиться, но потом подумал, что проще просто бросить ее на пол и закурить обычную сигарету. Все равно вечером, когда вернутся Питер и Зигги, прислуга, как обычно, нажалуется на меня. Зигги закроется в спальне и будет плакать, а Питер - растерянно поглядывать в мою сторону, делая вид, что смотрит телевизор...

До сих пор не понимаю, почему эту красивую нестарую женщину называют собачьей кличкой. За все это время так и не удосужился спросить Питера, как ее зовут на самом деле... А со слугами давно уже не разговариваю. Им почему-то кажется, что это именно я жалок и достоин презрения... Идиоты! Сначала я пытался было что-то объяснить тому старому маразматику, который прислуживает за обедом, но быстро понял, что это бесполезно. Даже справка о моей полной вменяемости, которую он нашел в кабинете у Питера, не изменила отношения ко мне слуг. Странно, по логике вещей, они скорее должны были ненавидеть и презирать хозяев... Ну и пусть! Может быть, через два дня меня здесь уже не будет. Если, конечно, я не решусь продлить контракт.

Прошлой ночью мне почему-то приснилось, что я маленькая серая птаха, бьющая жалким клювом в тяжелые чугунные брусья... Вот ведь глупость! Видимо, какая-то взбунтовавшаяся молекула в моем мозгу, ретивая клеточка серого вещества, решила напомнить, кто я и что тут делаю. Клеточка, старающаяся вырваться из клетки... Хотя все чаще мне представляется, что мир вокруг и есть вывернутая наизнанку клетка, а я, огражденный со всех сторон, живу как раз в том единственном пространстве, которое только и можно считать свободой... Проснувшись, я так смеялся, что одна из этих вечно снующих по комнатам горничных попыталась накрыть меня большим цветастым платком. По-видимому, это невежественное, вечно испуганное существо искренне считает меня чем-то вроде попугая. Мне весело наблюдать за тем, как она всякий раз поражается, когда я приветствую ее, спрашивая, как дела.

Сегодня пятница, следовательно, после ужина слуги исчезнут до понедельника, и утром завтрак будет готовить сама Зигги. Поэтому я собираюсь капризничать всю субботу, а в воскресенье мне закажут завтрак из какого-нибудь ресторана. Правда, после ресторанной пищи мне трудно спать: Зигги наотрез отказывается добавлять туда успокоительные таблетки, а мне, после их обычных субботних игр на ковре в гостиной, хочется просто взвыть и вырваться на волю раньше времени. Но десять миллионов долларов - это существенный аргумент в моем споре с самим собой. К тому же Питер и Зигги - славные ребята и относятся ко мне даже лучше, чем это предусмотрено контрактом. Иногда мне кажется, что Зигги за три года всерьез привязалась ко мне...

Честно говоря, когда я прочел маленькое объявление в Village Voice, то и представить себе не мог, что из всего этого получится. И если бы не отчаянная ситуация - жена, бросившая меня как ненужную тряпку, полное отсутствие работы, друзей и денег... Десять миллионов были перечислены на мой счет сразу же после подписания контракта - я собственноручно позвонил в свой банк, чтобы удостовериться.

...Когда у меня портится настроение - а в последнее время это случается довольно часто, - я ухожу в отгороженную часть клетки, сажусь на унитаз и уныло смотрю в пол. Времена, когда я скрашивал одиночество размышлениями о том, что сделаю со своими миллионами, давно прошли. За эти три года я придумал все, что только возможно, и мысли о том, что я теперь богат, больше не вызывали восторгов. Одно время Зигги очень волновалась из-за этих приступов тоски и чуть ли не еженедельно приглашала врача - видимо, боялась, что постоянный прием транквилизаторов может сказаться на моем здоровье. Однажды она разбудила меня ночью и сказала, что если я хочу, то могу прогуливаться по дому. Разумеется, пока Питер в командировке...

Я - домашнее животное, или менпет, как это теперь называется. По крайней мере, являюсь таковым до истечения срока контракта. Все это время - три года - я прекрасно питался, читал книги и смотрел телевизор, мне вылечили больные зубы и избавили от необходимости носить очки или контактные линзы. В принципе мне здесь даже нравится... Еще лет двадцать назад никому бы и в голову не пришло держать у себя дома в качестве говорящего зверька человека. Зигги рассказывала, что до меня у них жили две кошки и игуана. Может быть, поэтому дура-горничная поначалу украдкой швыряла в меня хлебными корками и шкурками от колбасы. В какой-то момент я поймал себя на том, что всерьез начинаю относиться к окружающим меня людям как к обезьянам в огромном вольере. Ко всем, даже к Питеру и Зигги...

Ужин был отвратительным. Я же миллион раз просил не подавать мне брокколи на пару и красную икру - терпеть не могу ни того, ни другого! По мнению Зигги, я просто капризничал. Но сама она тоже дергается и нервничает: утром они подсунули мне новый контракт, и теперь я могу либо подписать его, либо порвать на мелкие кусочки. От нечего делать я внимательно изучил эту многостраничную бумажку. Пункт 33-й гласил: в силу целого ряда причин нежелательно подвергать здоровье менпета риску, связанному с приемом транквилизаторов. Поэтому при подписании контракта на второй срок рекомендуется произвести кастрацию. В этом случае сумма вознаграждения увеличивается вдвое... Вот сволочи!

Я выбросил остатки ужина прямо на ковер. Тот самый, на котором Зигги так любит отдаваться Питеру, когда дома никого нет. Никого, кроме меня... В субботу после завтрака я потребую принести блинчики с вареньем и взбитыми сливками и буду весь день лежать и смотреть телевизор - свою любимую "Сумеречную зону". Мне хорошо здесь. Разумеется, я выберу свободу, будь они прокляты!




© Владимир Гржонко, 2017-2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2017-2018.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Гржонко: Три рассказа [После, уже сидя в покачивающемся вагоне метро, Майла почувствовала, что никак не может избавиться от назойливого видения: на нее несется огромный зверь...] Алексей Вакуленко: Очарование разочарования [О Поэтических чтениях на острове Новая Голландия, Санкт-Петербург, май 2017 г.] Владимир Кисаров. "Бегемота" посетила "Муза" [Областное музейно-литературное объединение из Тулы в гостях у литературного клуба "Стихотворный бегемот".] Татьяна Разумовская: "В лесу родилась ёлочка..." [Я попробовала написать "В лесу родилась ёлочка..." в стиле разных поэтов...] Виктор Каган: А они окликают с небес [С пустотой говорит тишина / в галерее забытых имён. / Только память темна и смурна / среди выцветших бродит знамён...] Михаил Метс: Повесть о безмятежном детстве [Ученик девятого класса, если честно, не может представить тему своего будущего сочинения, но ясно видит его темно-малиновый переплет и золоченые буквы...] Екатерина Ливи-Монастырская. На разрыве двух миров [Репортаж с Пятых Литературных чтений "Они ушли. Они остались", посвящённых памяти безвременно погибших поэтов XX века (Москва, 30 ноября и 1-2 декабря)...] Михаил Рабинович: Бабочки и коровы, птицы и собаки, коты и поэты... [У кошки нет национальности - / в иной тональности она, / полна наивной музыкальности, / открыта и обнажена...] Максим Жуков: Другим наука [Если доживу до декабря, / Буду делать выводы зимой: / Те ли повстречались мне друзья? / Те ли были женщины со мной?]
Словесность