Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




НЕФРИТОВЫЙ  ЗАЯЦ



"В Третьей Книге" Каталога Западных гор" первой названа гора Высокая Защита... Еще в четырехстах двадцати ли к северо-западу находится гора под названием Ми. На ее вершине растет много Деревьев Бессмертия Дань-Шу. Оттуда берет начало река бессмертия Даньшуй. Она течет на запад и впадает в озеро Проса. Там много белого нефрита и там находится чудесный ключ нефритового нектара. У истока он кипит и клокочет. Желтый Предок насыщается им по утрам и в полдень. Там рождается священный нефрит. Нефритовый ключ вытекает, чтобы оросить одно из Деревьев Бессмертия. Дерево Бессмертия цветет один раз в пять лет пятью цветами... Желтый Предок собирает нефритовые цветы на горе Ми и высаживает их на южном склоне горы Колокол. Нефрит "хуайюй" из этих мест самый прекрасный. Он твердый и крепкий, блестящий и гладкий, словно отполированный."



В своих комментариях к этому древнейшему, чудесным образом уцелевшему тексту известный мифолог и ориентолог Е.Никифорофф бросает, словно кость, изголодавшемуся научному миру свою Теорию Единого Мифа, согласно которой все мифы когда-то составляли единую Карту Мифа, но затем, вследствие какого-то загадочного катаклизма, от Карты остались лишь разрозненные обрывки... И главная задача всех современных исследователей - восстановить это прекрасное творение прошлого, без которого мы не только не сможем понять настоящее, но и построить будущее. То будущее, которое тоже станет прошлым для кого-то...

И Е.Никифорофф, конечно, неспроста обращает внимание на божественный нефрит "хуайюй", который, естественно, самый прекрасный, потому что он твердый и крепкий, блестящий и гладкий, как отполированный. Не из этого ли нефрита сделан Нефритовый Заяц Юй Ту, тот заяц, который, согласно другому мифу, живет на Луне под коричным деревом и толчет в ступе божественное снадобье бессмертия?

Но для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно, согласно мифической традиции, углубиться в то время, "когда звери еще были людьми" (в нашем случае, это заяц). Для полноты картины Е.Никифорофф даже составил собирательный образ Зайца, который можно рассматривать как своего рода зооморфный код, условно-символически описывающий систему неких знаний, требующих последующей расшифровки и комментариев.

В некоем общем смысле Заяц символизировал себе подобных, по природе своей считаясь как аморальным, так и добродетельным. Но многозначность и противоречивость образа Зайца в мировой мифологии словно нарочно уводила мысль за пределы поиска истины.

У иудеев, например, Заяц считался вообще нечистым животным (Второзаконие IV.7).

Рабанмавр видел в нем символ сладострастия и плодовитости. Однако в эпоху готики Заяц становится аллегорией скорости и усердной службы (Заяц толчет в ступе божественное снадобье бессмертия). На многих готических гробницах он изображен именно в таком контексте (См. Пинедо Рамиро де Пинедо "Символизм в Средневековой Испанской Культуре", Мадрид, 1930).

Женственные черты неотъемлемы от основной символики образа, как пишет Бомон в своей книге "Символизм в декоративном китайском искусстве" (Нью-Йорк, 1949). Поэтому достаточно обоснованно то, что Заяц был второй из 12-ти эмблем китайских императоров, символизируя в жизни монарха женское начало - силу Инь.

Сами же китайцы считали Зайца вечным животным, приговоренным (за что только, непонятно) жить на Луне.

В системе египетских иероглифов Заяц являлся детерминативным знаком для понятий "существо". Символичен в силу своей элементарности и стихийности, говорит в своей книге Енел (Париж, 1932).

Индейцы алгончины считали Великого Зайца животным-демиургом. Впрочем, подобных взглядов придерживались и египтяне. С Зайцами у древних греков ассоциировалась богиня Геката, говорится в книге Краппа, изданной в Париже в 1952 году.

Карл Юнг называет Зайца "животным-помощником", показывающим слепцу или человеку с завязанными глазами - "непробудившемуся" - дорогу к храму. Согласно тому же Юнгу, Заяц - это ускользающий Бог Меркурий в роли вожатого, который ведет "слепца" к просветлению, моменту, когда ему открывается какая-то тайна.

Согласно гермесовской традиции Меркурий многогранен, изменчив и обманчив. Основная его черта - двойственность, двуличие. В "Aurelia occulta" дается, например, такое описание Зайца-Меркурия: "Я - напитанный ядом дракон, вездесущий и любому доступный. То, на чем я покоюсь, и что на мне покоится, во мне обретет тот, кто ведет поиск в согласии с правилами искусства...

Я - сущий по всему кругу земель, отец и мать, отрок и старец, всесильнейший и всех слабейший, смерть и воскресение, видимый и невидимый, твердый и мягкий; я спускаюсь на землю и поднимаюсь на небеса...

Я - солнечный карбункул, просветленная земля..."

Из-за сдвоенности, противоречивости природы Зайца-Меркурия его называли гермафродитом. Иногда говорили, что тело у него женское, а дух мужской. Иногда - наоборот.

Милиус называет его "гермафродитическим монстром".

Как рассказывает в своей книге один из популярнейших фольклористов, Джеймс Фрезер, некоторые дикари (например, готтенготы) связывают фазы Луны с идеей бессмертия, принимая видимый ущерб и нарастание светила за реальный процесс поочередного и непрерывно повторяющегося разрушения и восстановления, упадка и развития. Даже самый восход и заход Луны представляется им как ее рождение и смерть. Они рассказывают, что в стародавние времена Луна пожелала послать человечеству весть о бессмертии, и Заяц вызвался служить вестником. И вот Луна поручила ему отправиться к людям и объявить им: "Подобно тому, как я умираю и вновь возрождаюсь к жизни, так и вы будете умирать и вновь возрождаться к жизни". Заяц явился к людям, но то ли потому, что ему изменила память, или же по злому умыслу, но он извратил слова послания и сказал: "Подобно тому, как я умираю и не возрождаюсь вновь к жизни, так и вы умрете и не возродитесь вновь к жизни". Когда Заяц вернулся к Луне, она спросила его, что он передал людям; услышав, как он извратил ее слова, она так рассердилась, что бросила в него палкой, которая и расщепила ему губу (почему у Зайца с той поры и расщепленная губа). Заяц убежал прочь и продолжает бегать и теперь. Некоторые прибавляют еще, что прежде, чем убежать, он расцарапал лицо у Луны, следы этих царапин можно видеть и сейчас в ясную лунную ночь.



В своих комментариях к другому, не менее древнему тексту "Слива уже опадает" Е.Никифорофф, в согласии с "правилами искусства", кажется, слегка приоткрывает завесу над этой волнующей тайной посвященных. В книге Авраама Иудея Заяц-Меркурий назван Адамом Кадмоном, что означает, прачеловеком, давшим начало новой жизни, которая, возможно, и существует с той поры по сей день. Следовательно, в каком-то смысле, мы, Человеки, можем предположить, что произошли от Зайца и даже от Зайца-Меркурия, а не от пресловутой обезьяны, от которой если кто-то и произошел, то только, вероятно, сам сэр Чарльз Роберт Дарвин.

Согласно теории и исследованиям Е.Никифороффа - которому, по его словам, удалось расшифровать этот древнейший мифический код, - в те незапамятные времена, "когда звери еще были людьми", на Земле происходили странные, а порой даже необъяснимые события.

Сперва начали вымирать мамонты, которые считались царями природы и вершили судьбы других зверей. Они умирали громко, с трубным гласом, круша вокруг себя деревья и камни, бросаясь на невидимых противников, отнимающих у них жизни. Трупы мамонтов напоминали горы, на вершинах которых гордо восседали могучие орлы с изогнутыми клювами.

Потом как-то незаметно стали исчезать саблезубые тигры, они умирали тихо, словно усыпали, забираясь подальше с глаз в какую-нибудь пещеру или в далеко в горы.

Потом настал черед волков, которые предпочитали умирать в бою, уступая место во главе стаи более сильным и молодым вожакам. А так как все хотели быть вожаками, то бои велись непрерывно, пока не остались в живых одни самки, которые и попробовали было вступать в интеросексуальные связи с лисами, но только заражались от них какой-то болезнью, от которой проваливались носы и выпадала шерсть.

Лишь маленьким ушастым Зайцам, казалось, все нипочем. Еще больше стали плодиться и размножаться, осваивая все новые и новые земли и территории.

То ли от спокойной и хорошей жизни, то ли от чего другого, но они изменились даже внешне: голова покрупнела и, чтобы ее удерживать в горизонтальном положении, покрупнело и тело. Затем некоторые, самые сообразительные, все чаще и чаще становились на задние лапки, чтобы с большей высоты обозревать окрестности и первыми замечать зеленые поляны нетронутой травы. Да и саму голову в вертикальном положении носить стало легче, а уши служили дополнительным противовесом, эдаким балансиром при ходьбе. Вскоре некоторые уже вполне сносно и даже горделиво ходили на задних лапках, презрительно поглядывая с высоты приобретенного роста на уткнувшихся носом в землю соплеменников. Освободившиеся при прямохождении передние лапки, естественно, захотелось чем-то занять. И теперь, наверное, уже никто не припомнит, кому первому пришло в голову взять палку и начать сбивать спелые плоды (кажется, это были сливы).

Но вот наступил момент когда Зайцев расплодилось так много, что ритуальных слив и прочих плодов стало катастрофически не хватать, и тогда голодные орды Зайцев, стихийно организовавшись, начали сметать все на своем пути, все, вплоть до последнего корешка и травинки. Тогда, видимо, и произошло Первое Великое Разделение, когда прямоходящие Зайцы, в силу своих накопленных преимуществ, не только выделились из толпы (орды), но и постепенно захватили власть, то есть, согласно Юнгу, стали "пробудившимися", чтобы показывать остальным "слепцам" с завязанными глазами (то есть, ничего, кроме морковки или травинки не видящих) путь к Новым Землям, о которых и упоминается в Третьей Книге "Каталога Западных Гор". Это там, в Новых Землях, находится загадочная гора Ми, на вершине которой растет много Деревьев Бессмертия Даньшу. Е.Никифорофф считает, что это было первое упоминание о корне жизни женьшене (Panax Ginsengi), который, в сущности, и привел ко Второму Разделению уже прямоходящих Зайцев на а) тех, кто употребляет вышеупомянутый корень, и б) тех, кто не употребляет... и довольствуется коричным деревом, от употребления которого скорее ближе к вечности, чем к бессмертию. "Коренные" Зайцы, по всей видимости, стали Богами и даже создали цветущую цивилизацию Юй, где основным денежным эквивалентом стал священный нефрит хуайюй. Он твердый и крепкий, блестящий и гладкий, как отполированный.

Но был один Заяц, который не хотел бессмертия и призывал простых Зайцев к борьбе с ненавистным нефритовым режимом Хуайюй, чтобы все стали равноправными, а значит, счастливыми одновременно. И тогда Зайца Ту сослали подальше, чтобы не смущал народ, который теперь только и делал, что искал свое счастье, забывая порой даже размножаться.

Так Заяц Ту оказался на Луне под коричным деревом Шу, где, стоя на задних лапках, вот уже целую вечность толчет божественное снадобье бессмертия... Наверное, для своих братьев-Зайцев.

К этому можно добавить, что известный мифолог и синолог Е.Никифорофф считает, что именно нефритовый Заяц Юй Ту послужил прообразом Прометея (из более позднего мифа), прикованного к горе Арарат, за то, что тоже хотел сделать всех людей счастливыми.




© Александр Грановский, 2001-2017.
© Сетевая Словесность, 2001-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность