Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ДЕКОРАЦИЯ  НЕЗАВИСИМОСТИ


* ДВЕ МЫСЛИ
* Все, что ты знаешь о жизни...
* Когда купили кресло у соседки...
* Сережа, десять лет назад...
* ПРОГУЛКИ ПО ПЕТЕРБУРГУ
 
* Ночь молока в мензурке...
* Сказать "Не люблю Новый год"...
* САМОЕ СЛОЖНОЕ
* Хозяйка читального зала...
* СТЕРВА


    ДВЕ  МЫСЛИ

    1.

    Профессор есть сумма знаний
    плюс ученая степень.
    Каждый цветок, мы знаем,
    имеет листья, корень и стебель.
    В основу дороги хороший строитель
    кладет щебень.
    Птице даны крылья,
    поэтому птица летает.
    А я готова выбросить все,
    включая ковры и мебель.
    Обладание чем-либо
    быстро надоедает.

    2.

    Чем больше даешь, тем меньше
    имеешь взамен.
    Важен итог, а не путь -
    скажет любой спортсмен.
    Одиночество вряд ли лучше, но это когда
    не бывает измен,
    и не надо кого-то просить
    о счастье на блюде.
    Я, как ни странно, уже не хочу
    никаких перемен -
    пускай "доброй ночи" и "доброго дня"
    желают разные люди.

    _^_




    * * *

    Все, что ты знаешь о жизни, любая блажь -
    книги, картины, сны, голоса подруг,
    боль от пощечины, ревность и эпатаж -
    это всего лишь разнообразие мук.

    Громкое имя, к примеру, Маркиз де Сад,
    дети, которых ты тащишь в детсад силком,
    дом Хундертвассера - яркий его фасад,
    дом, нарисованный белым простым мелком,

    перевороты, их лозунги, новый стиль,
    гимны, цветные флаги, немое кино,
    все, что возможно хранить или сдать в утиль,
    все, что напишет об этом Раймон Кено,

    или другие, кому не писать невмочь.
    Даже идеи единства полярных вещей -
    все маета, придуманная за ночь.
    У каждого свой итог бессонных ночей.

    _^_




    * * *

    Когда купили кресло у соседки,
    ты пел, себе отстукивая ритмы
    на нем; а я высиживала рифмы
    с упорством обезумевшей наседки.

    Потом купили бра и покрывало,
    альбомы чтоб рассматривать уютно.
    И наслаждались этим обоюдно,
    засиживаясь затемно, бывало.

    Теперь нам в этом кресле очень тесно:
    меня достали споры до упада
    о месте Пикассо и Таль Коата
    в искусстве. Мне уже не интересно.

    Ты можешь воспринять сие как вызов,
    или слезами горькими облиться,
    но это кресло больше не в таблице
    моих периодических капризов.

    _^_




    * * *
        Сергею Овсянникову

    Сережа, десять лет назад,
    когда безумней и моложе
    была мечта и взгляды схожи,
    и цель не ведала преград,

    искусство требовало жертв.
    Я выбирала Ваши флаги
    пера и гамлетовской шпаги
    геометрический сюжет.

    И, как Офелия, в бреду,
    облокотясь на спинку стула,
    глядела в озеро сутуло,
    имея этот путь в виду.

    А Вы - злой гений и шаман,
    бросали слов невнятных блестки,
    что после сыпались известкой
    на театральный наш роман.

    _^_




    ПРОГУЛКИ  ПО  ПЕТЕРБУРГУ

    Мне кажется, что было Рождество.
    В театре без объявленной причины
    спектакль отменили в этот вечер.
    И мы пошли гулять. По набережной мимо
    ахматовского флигеля, Публички,
    библиотеки Маяковского, потом
    зашли в Толстовский дом, и во втором дворе
    стояли долго. Дальше - в БДТ,
    всего лишь посмотреть, что там дают.
    Оттуда - на Гороховую, в дом
    Евметьева, с колоннами, зеленый,
    где мало что осталось с тех времен,
    когда безвестный архитектор строил
    сие жилье, и кабы не ротонда
    мы б вовсе не пошли. Но четверть часа
    отдали восемнадцатому веку.
    И вышли на Садовую потом.
    Там посетили книжный магазин,
    купили что-то, я сейчас не помню,
    затем вошли в метро "Сенная площадь",
    и ехали, наверно, с полчаса
    до станции "Московская", где Ленин
    своею неизменною рукой
    показывал проспект одноименный.
    Потом зашли в кафе перекусить,
    а после очень долго поднимались
    без лифта на какой-то там этаж,
    а через час спустились к остановке,
    и я тогда поехала домой.
    Вы тоже торопились на автобус.
    Вас ждали объяснения с женой,
    остывший суп, любительские сушки
    и купленная книга у Сенной.

    _^_




    * * *

    Ночь молока в мензурке.
    Город зевал мостами.
    Чудо оград в мазурке
    и купола с крестами.

    Рвалось июльство в окна.
    Дождь по литаврам крыши
    нотою "до". И локон
    над фортепиано, рыжий.

    Руки в перчатках плюша
    лучших домов Гааги.
    И до рассвета ужин
    в тесных залах "Собаки".

    Степ отбивали мысли
    сбитыми каблуками.
    Длинные фразы висли
    в воздухе проводами.

    Небо луной заплыло,
    как от удара веко.
    Таким, наверное, было
    утро начала века.

    _^_




    * * *

    Сказать "Не люблю Новый год" -
        это будет неправда.
    Иногда даже взрослым дарят подарки
        за их проделки.
    Салат "Оливье" забавляет,
        как чтение Плавта,
    но еще веселее под утро на кухне
        помыть тарелки.
    Я помню, когда-то нам очень хотелось
        елку и праздник,
    поселиться в провинции где-нибудь
        возле залива.
    Так и случилось. Но берег большой,
        и мы оказались на разных
    его сторонах, практикуя свою независимость
        столь учтиво.
    Прости, я не жду тебя в гости,
        ибо мне это чуждо.
    Я лучше возьму почитать
        "Большую элегию Джону Донну".
    Мне кажется, кто-то из нас сошел с ума,
        хотя бы уже потому что
    твой голос по радио слышится чаще,
        чем по телефону.
    Да и я хороша, ведь за всю эту зиму -
        ни разу
    ни звонка, ни печатного слова. Дела.
        И не знаешь, за что хвататься
        (в изучении, скажем, санскрита).
    А теперь, отправляя message, я вижу
        чудесную фразу:
    "Приложение выполнило недопустимую операцию
        и будет закрыто".

    _^_




    САМОЕ  СЛОЖНОЕ

    А Вы про мебель написать могли бы,
    (про мягкую, уверена, смогли б).
    А я про ту, что, например, из липы,
    какой-нибудь изысканный верлибр?
    Про замкнутость трюмо и книжных полок,
    уставших не от книг, а от идей.
    Про то, что деревянный век не долог,
    как детство у взрослеющих детей.
    Про ножки у стола и у серванта,
    про полировку лаком (так занятно!).
    Про то, что пролит суп из консерванта
    на табурет. И остаются пятна.
    Про то, что иногда на дверце шкафа
    так вызывающе блестит смола...
    Да ладно, Вы ж не Гессе и не Кафка,
    не надо, я бы тоже не смогла.

    _^_




    * * *

    Хозяйка читального зала,
    журналов и книг королева,
    почти все на свете знала,
    хотела, могла, умела.
    Она фолианты разные,
    как будто чулок с ноги, -
    снимала легко и страстно
    с полок. Ее руки
    просил букинист печальный,
    потом кандидат наук
    прельстился ее плечами
    и, в общем, заполнил круг
    знакомых. И холодильник.
    Но день с глубиной тарелки,
    банальнейший как будильник,
    заканчивался у грелки.
    И редко под абажуром
    трехкомнатного жилья
    наука жила ажурным
    предметом ее белья.
    Все чаще великой Грецией -
    Кавафис, Эсхил, Гомер.
    Мечтой умереть в Венеции,
    как Дягилев, например.
    Природу таких поворотов
    она оценила вполне,
    Египетские ворота
    разглядывая в окне.
    И все было ровной гладью,
    как почерк библиотечный.
    И медленно старилось платье
    в ее недостойном отечестве.
    Хозяйка бесценных изданий,
    бумажной горы величество,
    страдала избытком знаний
    и недостатком личности.

    _^_




    СТЕРВА

    Я лежу в гамаке и считаю вранье кукушки,
    переделываю стишок и курю сигареты "Шипка".
    Я, конечно же, дрянь такая от пяток и до макушки,
    бесполезная обществу тварь, надоевшая шибко.

    Ибо время мое не расписано по минутам.
    Я живу слишком близко к земле среди шума и гама.
    Целый день мне звонят откровеннейшие зануды,
    и от некоторых из них устаешь, как от спама.

    Я не верю в содружество сил эгоистов и слабых.
    Лишь здоровый цинизм вызывает во мне улыбку.
    И людей не люблю, хотя видела очень славных,
    постигавших чужую жизнь на своих ошибках.

    Посему я бросаю слова, ни о чем не жалею,
    и пускай перед сном это будут читать малолетки -
    ничего не хочу, никого не зову, старею
    и глотаю, как многие здесь, по утрам таблетки.

    _^_



© Катерина Файн, 2003-2018.
© Сетевая Словесность, 2004-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? [Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности".] Владимир Гржонко: Три рассказа [Пусть Господь сделает так, чтобы сегодня, вот прямо сейчас исчезли на земле все деньги! Она же никогда Его ни о чем не просила!..] Владислав Кураш: Серебряная пуля [Владимир поставил бутылку рома на пол и перегнулся через спинку дивана. Когда он принял прежнее положение, в его руке был огромный никелированный шестизарядный...] Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод [Рецензия на книгу Владимира Пряхина "жить нужно другим. журчания мнимых вод".] Чёрный Георг: Сны второй половины ночи [Мирно гамма-лучи поглощает / чудотворец, святой Питирим, / наблюдая за странною сценой двух мужчин, из которых в трусах - / лишь один.] Семён Каминский: Ты сказала... [Ты сказала: "Хочу голышом походить некоторое время. А дальше будет видно, куда меня занесёт на повороте"...] Яков Каунатор: Когда ж трубач отбой сыграет? [На книжной пристенной полочке книжки стояли рядком. Были они разнокалиберными, различались и форматом и толщиной. И внутренности их различались очень...] Белла Верникова: Предисловие к книге "Немодная сторона улицы" [Предисловие к готовящейся к изданию книге с авторской графикой из цикла "Цветной абстракт".] Михаил Бриф: Избыток света [Законченный дебил беснуется в угаре, / потом спешит домой жену свою лупить, / а я себе бренчу на старенькой гитаре, / и если мимо нот, то так тому...] Глеб Осипов: Телеграмма [познай меня, построй новые храмы, / познай меня, разрушь мою жизнь, / мой мир, мои идеалы, мечты. / я - твоя земля...]
Словесность