Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



КЕЙПТАУН


 


      * * *

      Пробел в пространстве залатать стихами,
      заштопать строчкой, подбирая цвет,
      не наглухо, чтоб облака мехами
      дышали вслух и пропускали свет.

      Снег утоптать, и шаркая в калошах,
      тереть его до льда, тереть до льда.
      И каждый день останется хорошим,
      и целый год, который навсегда.

      А снег и память тонкие листочки
      кладут в следы, не оставляя звук.
      Я запишу, поставлю даты, точки
      и осторожно выпущу из рук.

      Те давние и клятвы, и обманы,
      как роспись в небе дымом из трубы,
      растают к лету, йодом смажем раны,
      всё заживёт до свадьбы у судьбы

      _^_




      * * *

      А мне важней дневные игры,
      ночные книги, сны - кино,
      в котором принцы, чары, тигры,
      старик Хоттабыч заодно.
      Запретные, как папиросы,
      мы пели песни про матросов,
      в Кейптаунском порту давно
      Они пошли туда,
      Где можно без труда
      Найти себе и женщин и вина.

      Дыра в заборе к башне танка,
      игрушке нашей боевой,
      где всех мальчишек спозаранку
      гонял винтовкой часовой.
      Он был постарше ненамного,
      кричал: «Стоять, стреляю!» строго,
      и отступали мы домой.

      Но покрутить давал штурвальчик,
      подвигать пушку, кто-куда.
      И призванный на службу мальчик
      не пел: Они пошли туда,
      Где можно без труда
      Найти себе и женщин и вина

      _^_




      * * *

      Здесь в меня проникает бездумно
      запах дерева, моря и неба,
      я добавил бы свежего хлеба.
      Вьются в воздухе отзвуки бубна,
      это давний сосед с Украины
      собирает любителей ритма,
      доли делятся на половины,
      как в стихе перекрёстная рифма.

      Раскатившись по берегу лихо,
      влажный звук уползает в ракушку,
      и волна, как седая портниха,
      пришивает к прибою игрушку,
      детским платьем обряжены пляжи,
      тучи движутся в небе негромко,
      люди ходят, кустарник посажен.
      Мир готов к передаче потомкам

      _^_




      * * *

      Отдел учёта высших канцелярий
      Причин ухода запись не ведёт.
      Как школьное задание - гербарий,
      Кто больше разных листьев соберёт.

      Они гнилые, свежие - любые,
      Шёл по дороге в школу, подобрал.
      Их, может быть, тут только что убили,
      Гербарий вне вопросов зла-добра.

      На плач соседних веточек, дрожанье
      Прозрачных капель, прежде чем сойти,
      Нет отклика, не привлечёт вниманье,
      Оторвалась, прозрачная, лети!

      Какие счёты у добра-печали,
      Кто примирит, рассудит и учтёт?
      Как очередь на детские качели,
      Пока не укачают, не уйдёт

      _^_




      * * *

      Взять карту, жизнь на счёт перевести
      И тратить понемногу, то и это.
      Пить алкоголь не раньше десяти,
      Не упускать заката и рассвета.

      Не выбирать, метая на пустяк.
      Не дешевить, давая чаевые.
      И даже, если что-нибудь не так,
      Мы все живые, мы всегда живые.

      И если кто-то со счетов сойдёт,
      Растрата, или сумма не сойдётся,
      В иных краях двойной кредит возьмёт,
      Как будто клад намоет из колодца.

      Похлопав по карманам, сигарет
      Достанет пачку, пустит дым, растает,
      Лишь несколько оставшихся монет
      Звенят на память - медь и золотая

      _^_




      * * *

      И выглянет из поворота
      придуманная давно,
      забыта, как близкий кто-то,
      как песенка в старом кино.

      Как глупый смешной спектакль,
      поставленный на дому,
      и если бы кто-то заплакал,
      уже не понять, почему.

      И я не дождался финала,
      но знаю, какой поворот,
      что больше не будет начала,
      и занавес вниз упадёт.

      И нечего будет, кроме
      известного всем наперёд,
      увидеть в каком-то доме,
      где больше никто не живёт

      _^_




      * * *

      Я нахожу в календаре, четверг-среда,
      И цифры по размеру подбираю,
      Как будто дни и прочие года
      Переставляю в разные места,
      И всё равно свисает пустота
      С какого-то единственного краю.

      Я, как стихи, раскладываю дни,
      Сам за собой иду по белу следу.
      Пока ещё не кончились они,
      Я наскребу недожитых сполна,
      Как в сказке про сусеки для зерна,
      Все соберу и, наконец, приеду.

      Жизнь - календарь, то дама, то валет,
      Мозаика, пейзаж, икона, фото.
      И каждый день - оторванный билет,
      Иначе не докажешь про житьё,
      И позабудешь всё своё бытьё,
      Как будто прожил жизнь не ты, а кто-то

      _^_




      * * *

      Кошелёк для хранения денег
      Больше незачем стало хранить,
      Да куда их, несчастные, денешь,
      Всё равно ничего не купить.

      Занавеска, как маленький парус,
      Зазывает незнамо куда.
      Ничего не осталось, лишь старость,
      И в стакане сырая вода.

      Давний снимок, ещё в институте,
      Дети, внуки лет двадцать назад.
      Дали в ЖЭКе - в простеночке Путин
      Неожиданно смотрит в глаза.

      На кровати рябит покрывало.
      Под иконкой - за газ и за свет.
      На полу, как жила, так упала.
      И не дышит, и помощи нет

      _^_




      * * *

      Осыпаются века жёлтыми листами,
      По осенней по вселенной яблоки висят,
      Тучи времени ползут высоко над нами,
      И секунды под снежинки радостно косят.

      Тикают наискосок, в атмосфере тают,
      Килограммами часов не измерить вес,
      Ты поди переживи всё, что пролетает,
      Часовые стрелки в рост выставляет лес.

      Время доят и коров голыми руками,
      Вкус зависит от сортов выживших плодов.
      И жевать, не доживать длинными годами,
      И тащить, не дотащить жизни сто пудов.

      Вот проносит старичок, свой кулёчек часа.
      На раздаче отвечай:»Я ещё живу».
      Время режут по утрам, как сырое мясо,
      Пайку времени дают всем по старшинству

      _^_




      * * *

      За тем поворотом, где тёмные липы,
      Меняется время, погода и день.
      Оттуда доносятся песни и всхлипы,
      Туда расползается тень.

      И веришь, идут пионеры в походы.
      И слышишь-не слышишь, крадётся беда.
      А хочешь-хохочешь, теряются годы.
      Но их не вернёшь никогда.

      Дни, будто открытки, исписаны криво,
      Верже, на картоне, на смятом листке.
      И марка на них отразится красиво,
      Как памятник с саблей в руке.

      А в калейдоскопе с подзорной трубою
      Видна наша жизнь - вся от входа на выход.
      В дорогу в котомку ко вдохам с собою
      Один дополнительный выдох

      _^_




      * * *

      У рубашки запах неживой,
      Позабыла, что ли, времена,
      Как под хриплой тучей грозовой
      Обнималась с дождиком спина.

      Флагом помелькала меж дерев,
      Унося запретную печаль,
      На черновике с трудом стерев,
      В эхе крика «здравствуй», слово «жаль».

      Замаскировать любимый цвет,
      Раствориться в небе голубом,
      На просвет не пробивает свет.
      Всё потом забудется потом

      _^_




      * * *

      Приморский городок английский
      с ухоженной душой и близкий
      к прибою, пляжу и песку,
      прилипшему, как сон, к виску
      под солнцем над обрывом
      к стоящему на нём леску
      под воздухом счастливым.

      Вот пахнущий кокосом дрок
      из книжек Конан-Дойля,
      тут для всего и час и срок -
      для жизни и раздолья.
      И связанные по морям,
      Британцы и французы
      В порту вгоняют якоря,
      Как шар бильярдный в лузы

      _^_




      * * *

      ни страною, ни городом,
      ни судьбой, ни любовью
      не распорядиться,
      только сбиться с дороги
      и понимать,
      угораздило сбиться,
      только верить с опаской,
      что всё обернётся к живому,
      хоть бы к этому счастью,
      привычному небу кривому,
      там где прошлого якорь
      любую царапает бездну,
      только я на мели
      и всё в жар попадаю и мёрзну,
      на небесном экране,
      снова выстиран синькой,
      всё картинки цветные, простые
      плывут за картинкой
      и покажут, что было, что будет,
      ведь небо пока голубое,
      или это дизайн и реклама
      про модные нынче обои

      _^_




      * * *

      Если свой снежный ком поутру покатить по снегам,
      Отрывая от кожи земной снежинки литые,
      Наливается шар, и помёт прилипает к рукам.
      Тяжело, но, бывает, встречаются склоны крутые.

      И тогда ветер мимо от счастья свистит, ты поёшь,
      Свежий снег впереди, а истоптанный сзади не тает.
      С песней «сердце в груди» ты на гору сугроб занесёшь,
      Он обратно сползает, съезжает и даже слетает.

      Это время такое, его называют - февраль,
      Недозрелый и сбитый со счёта прыщавый мальчишка.
      Он снежками с деревьев сбивает корявый хрусталь,
      Он, конечно, оттает потом, как весенняя шишка.

      И не знает, когда за него заступается март,
      Место встречи, пароли, где карта, козырная карта?
      Он считает, что главное в месяце номер и фарт,
      И не видит ещё ничего дальше носа и марта.

      Он не верит, что снег не всегда, и приходит вода.
      Всё - цветы и жара, и плоды на ветвях - незнакомо.
      Он, дремучий, не знает, Земля захватила года,
      А ему только месяц достался, ни друга, ни дома

      _^_



© Борис Фабрикант, 2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владислав Кураш: Последняя глава. Артюр Рембо [Это была отчаянная авантюра. Больше десяти месяцев он просидел в Таджуре, небольшом сомалийским порту, в ожидании прибытия закупленной партии оружия....] Маргарита Ованесбекова: Снежинки [В этом году, несмотря на низкую температуру, во всём городе ещё не упало ни одной, даже самой маленькой, снежинки...] Николай Архангельский: Поэты яблочной поры [яблоня спящая в январе / бабочка спящая в янтаре / жизнь очень маленькая сама / так велика из окна / ума...] Алексей Борычев: Стихи. Должно быть нечто большее... [Это всё – и ты, и я, и все! / Это всё – и разности, и суммы... / Вся вселенная – в твоей слезе. / И в моём костре – полночный сумрак... /] Ирина Горбань: Вовкина любовь [Больной человек не знал. Он ничего не знал кроме того, что ему очень надо обнять Леночку и сказать, как сильно он её любит. Иначе не успеет...] Дмитрий Рябоконь: Фокусник по-настоящему [А в стихах должен быть эпатаж, / А в стихах должен быть кураж, / Видимо, – стихи нынче плохи, / А должны кусаться, как блохи...] Татьяна Разумовская: Лингвостишутки [Все мы знаем – нету в мире мира, / Вина вряд ли этому виною... / ...В смыслах слов просвечивают дыры, / Что-то не в порядке под луною...] Ольга Горицкая: Земные мелочи [Ещё живи меж вечностью и мигом, / Нагольной глиной и сырой зарёй, / И прошлое учи по новым книгам, / И сущее на чёрный день зарой...]
Словесность