Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



СВЕТ  С  ЧЕТЫРЁХ  СТОРОН


* Я буду на тебя смотреть, пока...
* Если снишься мне, значит, жив хоть один из нас...
* ИЗ УМОЛЧАНИЯ
* Душою познать бесполезность дороги...
* Собираться в Париж...
* БАЛЛАДА
* ИЗДАЛЕКА
* НОКТЮРН
* РАБ
* Разбились о скалы калечась и жизни губя...
 
* ОТЕЦ
* Пятиэтажного дома скелет...
* И всё еще идет игра...
* Там, где были зимой дрова...
* СПЛИН
* Чтобы жизнь не стала скушной...
* Я вырос на Днепре. Тогда...
* СИНТАКСИС
* РОНДО



    * * *

    Я буду на тебя смотреть, пока
    Не превращусь в дрянного старика,
    В полубифштекс с полусырою кровью,
    Лишённый благородства и игры,
    Преследуемый манией здоровья,
    Вцепляясь в жизнь, как в руку медсестры.

    Я буду на тебя смотреть, пока
    В сочельник носишь яркие шелка,
    И нас зовёт в веселом беспорядке
    Салатов зелень, и средь зимней мглы
    Ты шьёшь подсолнухи - и c острия иглы
    Слетают ангелы - и расправляют складки.

    Я буду на тебя смотреть, пока
    Моя рука у твоего соска
    Вбирает дрожь от выгнутой спины,
    И телевизор брошен, и с экрана
    Снег сыплет в комнату, и, проникая в сны,
    Крадутся демоны - и растравляют раны.

    Я буду на тебя смотреть, пока
    Я не дострою замок из песка,
    Пока тетради теплится зола
    И пепел слов разбрасывает ветер,
    Пока ещё мечта не умерла
    Покинуть этот город на рассвете.

    2005

    _^_




    * * *

    Если снишься мне, значит, жив хоть один из нас,
    Я надеюсь, что ты, но не жди письма и привета:

    Я и божьи книги забыл - а что уж твою,
    Хоть касался её не раз,
    Но всё, что осталось - короткие вспышки света:
    " Там вишня цвела - впереди было долгое лето ..."

    Да, и хроники лгут, и врачи - я увидел тебя вчера
    На пристани, в бухте тресковой, где ветер и водограй,
    Где снасти чинят с утра
    Ещё не старые вдовы,
    И одинокие лодки трутся у чёрных свай.

    Рождается звук над водой, возникают слова,
    Летучие рыбы кричат - ненадолго взлетая,
    Медуза - наказана морем - на солнце растает,
    Уходит прилив, остаётся морская трава...

    Но вечер прозрачен, и плыть по созвездьям видней,
    И время на улочки выйти - за мясом и пивом,
    Смешаться с толпою на пристани - рядом с красивой
    Танцующей женщиной - среди субботних огней.

    И что из того, что всегда за твоею спиной
    Камни на берегу, лежащие в тайном порядке -
    Оcколок мозаики в пене, рассыпанная скрижаль...

    Здесь так хорошо - на ступенях
    Под дождиком моросящим,
    C морем, со старой вишней, c косточкою горчащей,
    Последней - из целой горсти, которую выплюнуть жаль.

    2002

    _^_




    ИЗ  УМОЛЧАНИЯ

    Стоит у церковки Донской
    Народ, ему не лень
    Замаливаться день-деньской,
    Бить ноги целый день.

    Ему не жаль минувших лет:
    Ведь чудо - где-то тут.
    С фургона разгружают хлеб,
    И нищие жуют.

    И Вербное прошло, и Спас...
    Который нынче час?

    Мы свечечки у алтаря
    Зажгли, благодаря,
    И в сумерках несём домой:
    В бидонах, под полой.

    И церковка одна на всех -
    Святое серебро.
    И общий горб, и общий грех,
    И ветер из метро.

    В бидончике моём светло,
    Ни вьюги, ни снежка,
    И ловит тихое тепло
    Согретая рука.

    Как близко всё - окно и хлев,
    И угол у окна.
    Картошка. Рыбы. На столе
    Простые письмена.

    И в сундуке, на самом дне,
    Где дням потерян счёт,
    Лежит свеча - на чёрный день,
    И кое-что ещё.

    11/1980

    _^_




    * * *

    Душою познать бесполезность дороги...
    За полки цепляясь, под взглядами вслед,
    Плечом задевая торчащие ноги
    Шагнуть через сотню вагонов - в буфет.

    И думать, что, может быть, всё это снится:
    Заброшенный зал, стук колёс в тишине,
    Буфетчица в маске из старого гипса
    И третий, сидящий спиною ко мне,

    Всё видно нерезко, как в детский бинокль:
    Витрина, нетронутый кем-то обед,
    Гвоздики бумажные, скатерть в потёках,
    Бутылок пустых неуклюжий балет.

    Я делаю вид, что в газету уткнулся,
    В безвкусную пищу, к которой привык:
    Я знаю откуда-то эту сутулость,
    В три складки затылок, наклон головы,

    Рассыпанной перхоти липкую пудру,
    Волос бахрому в пятерне сквозняка,
    Одежду истлевшую. Весом в два пуда
    С налипшею глиною два башмака.

    И я себя чувствую гостем незваным,
    И ем, торопясь, и смотрю на часы,
    Буфетчица строит в шеренги стаканы,
    Бросает на счётах, качает весы.

    А поезд, как узник, грохочет цепями,
    Молотит пространство, шугает зверьё...
    Отец! Как проклятье, стоят между нами
    Убогая жизнь и безумье моё.

    Я тоже в шеренге, мне тоже охота,
    Я верю, мне тоже награду вручат...
    Невнятное, неповторимое что-то
    Два скорых, схлестнувшись, огнями кричат.

    Уснул проводник, не зови - бесполезно,
    Проносятся кладбища, стрелки, леса...
    За окнами полночь. Скорей бы, проездом,
    Мелькнул полустанок, где я родился.

    1971

    _^_




    * * *

    Собираться в Париж
    Или к Мысу Доброй Надежды,
    Но оказаться у морга
    Встречая, пока не себя,
    В жаркий полдень у вечно открытых ворот,

    Где служащие, на диво,
    Вежливы, но торопливы, поскольку
    Решают проблему не свежего мяса - и только.
    Ты и впрямь огорчён?

    Огорчён?
    Что занятного может сказать
    Твой фарфором заставленный рот
    На серебряных пломбах?
    Говорят, что на кладбище - сплошь катакомбы:

    Ходит в гости подземный народ.
    Это - лето у жадно открытых ворот.
    Это вдова с глазами безумной Греты.

    И горячие чёрные крылья
    Ангелов - автомобилей,
    Башмак твой, тронутый пылью,
    Столбик пепла, не падающий с сигареты.

    1995

    _^_




    БАЛЛАДА

    Копытами площадь оглушена,
    Мечей и копий не счесть.
    Но трижды счастлива та страна,
    В которой рыцари есть.

    Наладили сёдла - и в стремена:
    Зовёт их святая месть
    Из Авиньона, из Кюстрина,
    Из всех христианских мест.

    Вскинет епископ сухую ладонь,
    Поплывёт колокольный дым,
    Старикам не впервой разжигать огонь,
    А каштаны таскать - молодым.

    Белокурые рыцари, цвет земли,
    Жёлт и чёрен Восток,
    Коварен афганец, упрям семит,
    Твёрд дамасский клинок.

    Но лица их горним светом полны,
    Как будто весна окрест,
    Прочны их доспехи, кони сильны,
    Золотом вышит крест.

    Перекрестились, скрылись в пыли -
    Храни, богородица, их.
    За гробом господним они ушли
    Не думая о своих.

    ...О, когда бы у господа был господь,
    Разве стал бы он созерцать,
    Как невеста ждёт, как из года в год
    Белеет в золоте прядь?

    О, когда бы у господа был господь,
    Разве дал бы он сгинуть им?
    Старикам только дай горшки расколоть,
    А умирать - молодым.

    И когда бы у господа был господь,
    Не исчезла бы без следа
    Эта древняя кровь, эта пылкая плоть,
    Как в пустынном песке вода!

    1983

    _^_




    ИЗДАЛЕКА

    Это было, когда мы целовались на берегу.
    Бабочка упала на воду и не могла взлететь.

    Она билась, вспыхивала, живая ещё,
    И по бликам тяжёлым, тугим
    От неё разбегались круги
    Зовом о помощи.

    Жёлтые листья срывались вниз,
    Бабочку окружали.
    И она успокоилась,
    Стала сама похожей на лист,
    И ничего уже было не жаль ей.

    И они поплыли вниз по реке,
    Караван, исчезающий вдалеке.

    Был ветер, полы плащей взлетали.
    Мы целовались.

    А потом мы ушли и забыли её,
    А потом и её, и друг друга забыли.

    Бабочка. Ветер. Крылья.

    1971

    _^_




    НОКТЮРН

    Мы встретились в одном купе,
    Она представилась певицей...

    В буфете с жареною птицей,
    В меню означенной "Ж/П",
    За пятой рюмкой - изнутри,
    Уже влюбленным кавалером,
    Я ей сочувствовал без меры,
    Клеймя продажное жюри...

    Так две cудьбы, два интеллекта
    Схлестнулись - плоти не во вред,
    Хоть ей был нужен лорд-протектор,
    А мне, под водку, логопед -
    Чтоб описать, как вышла дива
    На полустанке - в полусвет...

    Текла душа, хотелось пива,
    И я шумел на весь буфет:

    Кто вырвал из меню страницы -
    В руках - обложка, где же суть?!

    И плыл закат - крылом жар-птицы:
    Ни съесть, ни сдёрнуть, ни вернуть

    2003

    _^_




    РАБ

    Раб, перед домом спящий,
    Радости числит скупо:
    Раб подметает, моет,
    Чавкает, если ест.

    Безумец - воды боится,
    Глупец - толчёт её в ступе...
    А я нe отсюда, господи,
    Я нe из этих мест.

    Дай разобрать буквы
    У входа на жарких плитах,
    За что ты солнце такое
    Льёшь на меня окpecт?!

    Твердил я слово глухое,
    А получилась - молитва,
    Я просто сдирал струпья,
    А вышло, что клал крест.

    _^_




    * * *

    Разбились о скалы калечась и жизни губя,
    Еще я живой, но за морем - последнее слово,
    Как был я беспечен, как мог я покинуть тебя,
    Не испросив у богов разрешенья увидеться снова.

    И выбросят волны на остров, давая спасти
    Меня - потерявшего память и к дому дорогу,
    О, если бы вспомнить, кто был я в начале пути:
    Ведь люди не скажут - не знают, не верят, не могут.

    Собрать бы себя по осколкам, кормиться, народ веселить,
    Из раковин звук извлекая, юродивым слыть и поэтом,
    И тайно, как ткач-паучок, всё богатство заверчивать в нить,
    И верить, что где-то я - есть, где-то жив я - на грани рассвета.

    Чтоб кончив работу, очнуться от долгого сна
    На миг - и увидеть тот берег, и ту, что ждала неизменно,
    И звать, узнавая, - Сестрою, Хароном, Вселенной,
    И плакать, себя отыскав, - и другие забыв имена.

    2002

    _^_




    ОТЕЦ

    Капитан в орденах, нараспашку,
    Сирота тридцати двух лет,
    Рыжие брови, фуражка,
    Счастливый трамвайный билет:

    И дальних его, и близких
    Немцы сожгли, а он
    Как раз в эти дни под Истрой,
    Брал на себя батальон.

    В Берлине ли, в Будапеште,
    С казарменной медсестрой,
    От портера захмелевший,
    В дом заскочив пустой,

    В полуразрушенной детской,
    На вылинявшем ковре,
    Таком, как у них в Одессе,
    Сгоревшем на том костре,

    Празднует с ней Победу.
    Желает её одну...
    Но мучится семя, медлит,
    Загнано в глубину.

    И, поднимая знамёна,
    Ещё не очень стара,
    Его - ребенка - мадонна,
    В руки берёт сестра.

    Вот оно, ближе, ближе...
    Будет...забил фонтан!
    "Мы их разбили, рыжий,
    Так их мать, капитан! "

    Пули её задели -
    В родинках вся спина...
    Господи, неужели
    Кончилась та война!

    1995

    _^_




    * * *

    Пятиэтажного дома скелет:
    Кладбище снега, задворки Таганки,
    В клочьях обоев, желтухе газет
    В белую полночь выходит на свет
    Полуслепой сиротою казанской,
    Внутрь обвалившись, но не наизнанку,
    Собственной жизни хранящий секрет.

    Кто б здесь не жил - хоть на сколько устроясь,
    Всех отыскала судьба ли, картечь,
    Эту, событьями полную, повесть
    Долго читать - и урок не извлечь.

    Проще пройти проходными дворами
    К сцене, где мусор нарос до плато,
    Где при попытке - разбившись о рамы,
    Не убежало из будничной драмы,
    Сникнув на стёклах, худое пальто,

    Там, где брюзжит сквозь щербатые дёсна
    В спальнях, расшатанных старой цингой,
    Желчный декабрь - управдом и апостроф,
    Делящий будни на "до" и на "после",
    Им подменивший скоромное - постным,
    Злобный февраль приведя за собой,

    Снегом врасплох захвативший столицу.
    Брошенный дом - как во льдах пароход:
    Спит и не спит, и поверить боится,
    Что не пробьётся никто, не найдёт,

    Речка трещит, не вмещаясь в границы,
    Силясь протиснуться за поворот.

    Но, как буксир, прорывающий мель,
    Бьют по брусчатке ножи на цепях:
    Чёрный бульдозер таранит метель,
    Кто там, в кабине - неясно впотьмах,

    Чей возле окон протоптанный след,
    Кто это трогает дверь и засов?
    Вор ли ночной, cоглядатай-сосед,
    Призрак оживший - из прежних жильцов?

    Вот они - здесь, на рассохшихся стульях,
    В лете застывшие, как в парнике:
    Хрупкая девочка - птичка в июле,
    С ветки на ветку - всегда налегке,

    Словно бы к свету - цветок повернули
    Или же ключик в волшебном замке...
    Что ей - закутанный в строчки Катулла,
    Старый поэт со стаканом в руке,

    Что вдохновенья и водки весёлость,
    Птичьего почерка острый разлёт,
    Небо пробивший - и сорванный голос,
    Лестницей чёрной упавший в пролёт?

    Падает снег, наклоняя ресницы,
    Девочка видит во сне короля,
    Дворник проходит, грозя рукавицей...
    Может быть, чудо, и вправду, случится
    В эту последнюю ночь февраля,

    Может быть, утром мадонна из грота
    Выйдет из этих руин - налегке,
    Словно душа, отделяясь от плоти
    Старого дома - в прощальном полёте,

    С ветки на ветку - уже вдалеке
    Юность - легко расстегнувшая пояс,
    Но не сумевшая принца увлечь:
    Эту, событьями бедную, повесть
    Скучно читать - и урок не извлечь.

    Больше не спать в простынях непорочных.
    Странно быть взрослой - и грустно вдвойне,
    Стен и свою ощутивши непрочность,
    С ней, и с тобой, и любым - наравне
    Слушать, как время в часах водосточных
    Ржавым песком осыпается - вне.

    Быть молодой, а потом моложавой
    Слыть, и к любимому в ночь уезжая,
    Вызвать такси - и на лестницах ждать,
    В зеркале тронув колье или прядь.

    2003

    _^_




    * * *

    И всё еще идет игра,
    И тёплый дождь, как из ведра,
    И красных яблок кожура
    Сквозь зелень сада.

    Чего мы ждём, пора бежать:
    Уже проснулись сторожа,
    Уже проснулись сторожа -
    И где-то рядом.

    Бежим по бешеной воде,
    Воронками вскипаетдень.
    0на то пропадёт в дожде,
    То вновь найдётся,

    Смеётся; скачут невпопад
    Шары под майкой, дразнят взгляд,
    И тянется, и тянет сад,
    И юбка бьётся.

    А дождь не дождь уже - гроза,
    И пляшет чёрная коса,
    Меня, как цепь шального пса,
    Навек отметив.

    И кажется, что, вся в слезах,
    Одна - на весь огромный сад
    В худых лопатках та коса,
    Одна на свете.

    Я капли за её спиной
    Ловлю протянутой рукой,
    И под стремительной водой
    Рука качнётся.

    А там, где ржавчина оград,
    Где, как свеча, мерцает сад,
    Две яблони, склонясь, глядят
    Во тьму колодца.

    1977

    _^_




    * * *

    Там, где были зимой дрова,
    К весне заселили угол
    Два белобрысых, серых два,
    И чёрный, как уголь -

    Пять весёлых крольчат в закутке,
    Где труха и стружки.
    А он им траву таскал в мешке
    От самой опушки.

    Не трава была - шёлк и мех,
    И под косою пела:
    "Два серых, как сумерки, чёрный, как грех,
    Двое - белых..."

    Всё томилась, чего-то ждала,
    И текла, и косу обнимала...
    До краёв набивал он мешок, до горла -
    Боялся, что мало.

    Смотрел, как ноздрями щупали воздух,
    И рвали зубами, и брызгал сок.
    Пахли травою стены и гвозди,
    Торчала трава между пальцами ног.

    А когда он их, круглых, давил руками,
    Они и в руках - всё грызли траву.

    И лежал на покосе чёрный камень,
    Истекающий в синеву...

    1981

    _^_




    СПЛИН

    Из дому не выбраться:
    Дождик, дождь повсюду.
    Надо встать, надо выбриться.
    Вымыть посуду.

    Или мухою сонной
    К стеклу прилепиться,
    Видеть воздух, в котором
    Растворяются птицы,

    Колокольцы на крыльях,
    Взмахи веток зелёных...
    Где в корявых ботинках
    Скачет в луже ребёнок,

    Как игла на пластинке.
    В этом небе слоёном
    Всё - на ниточках синих,
    Всё - в звонках телефонных.

    Кто-то вечный тоскует
    За бездумным и хрупким:
    Кликнет душу людскую -
    И вздыхает у трубки.

    Может, смять эту мякоть,
    Отыскать свои брюки
    И шагнуть в эту слякоть,
    В этот дождь близорукий?

    Быть беспечным, как прежде,
    Встретить полдень в кровати,
    Перебрать всю одежду -
    И остаться в халате?

    _^_




    * * *

    Чтобы жизнь не стала скушной
    От любви и от сохи,
    Александр Сергеич Пушкин
    Выдумал писать стихи.

    И когда в житейских бедах
    Я зашёл за край земли,
    Я и сам тогда не ведал,
    Что они меня спасли.

    На угрюмых переездах,
    Где шлагбаумы - стеной,
    И в столице разлюбезной,
    И в провинции квасной,

    На заморской ли соломе -
    Телогрейкой в шесть слоёв
    Грел меня вдали от дома
    Дом, построенный из слов.

    Так в сибирские морозы
    Дышит рыба в глубине;
    Не матрёшки, не берёзы -
    Эта речь живёт во мне.

    Снова музыку заводит:
    Ни очнуться - ни уснуть,
    Как слепца, по кромке водит,
    Как кутёнку, тычет грудь.

    Будто женщина живая,
    Приголубит пришлеца,
    И не ждёт, не упрекает -
    Просто вслед глядит с крыльца.

    _^_




    * * *

    Я вырос на Днепре. Тогда
    В нём летом не цвела вода
    Густым зеленоватым цветом.

    А, может быть, цвела всегда
    И в детстве я не видел это?..

    _^_




    СИНТАКСИС

    Вот Вам упражнение
    На воображение,
    К знакам препинания
    Способ приближения:

    0, как замечательны,
    0, как восхитительны
    Знаки восклицательные,
    Знаки вопросительные!

    Тонкие сосульки
    Между "да" и "нет",
    Чистые свистульки,
    Оттепель и свет!

    Вот ведут кавычки
    Фразу под уздцы,
    Чёрные реснички,
    Сёстры-близнецы.

    Словно за сентябрьские
    Шлейфы золотые,
    За строку цепляются
    Листья-запятые.

    И без вдохновения
    Строятся в каре
    В сводках-сообщениях
    Точки и тире.

    Знаки препинания,
    Знаки расставания,
    Знаки приближения,
    Знаки понимания.

    Ритма скрепы строгие,
    Коромысла смысла,
    Языка картографы
    И геодезисты.

    Все мои радения,
    Все мои старания
    К Вам полны почтения,
    Знаки препинания.

    Карандаш отточеный
    Дорисует чьё-то:
    Птицу у обочины
    И следы без счета.

    На листе - пророчества,
    На душе - забота:
    Это многоточие
    Там, за поворотом...

    _^_




    РОНДО

    Был дож гуляка и повеса,
    А паж - предпочитал лото...
    - Кто там? - спросила догаресса,
    Хотя, как будто, знала кто.

    И дож, к тому же, ставил пьесы,
    И как-то паж сыграл не то.
    - Что, что? - спросила догаресса,
    Хотя, похоже, знала что.

    И невзначай, по ходу пьесы
    Паж приоткрыл один пустяк.
    -Так, так, - сказала догаресса,
    Хоть в пьесе было всё не так,

    Хоть дож героем был и в пьесе,
    А паж - лишь конюхом его,
    - Ого, - сказала догаресса,
    Хоть не сказала ничего.

    И был спектакль, как сон чудесный,
    И паж кобыле подал знак.
    - Как, как? - спросила догаресса,
    Хотя прекрасно знала как.

    Дож объезжал свои поместья,
    И паж всю ночь скакал верхом.
    -О Том, - твердила догаресса,
    Хоть наша пьеса не о том.

    _^_



© Семен Бурда, 2007-2017.
© Сетевая Словесность, 2007-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность