Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ПТИЧКА  ИГРАЕТ


* Террариумный первородный грех...
* Мчатся тучи, вьются тучи...
* Приятно мне глядеть из-под руки...
* И что же увидала, проскочив...
 
* Кто чувствует себя, как манекен...
* Улитка, обнажающая сходство...
* Шевеленье души, и мельканье...


    * * *

    Террариумный первородный грех
    И яблока червивая открытость
    Сполна распределяются на всех.
    Змей был внутри плода.
          Осталось выпасть,
    Закладкой ветхой книги бытия
    Вползая в подсознание пустое,
    Где страсти одинокая бадья
    Так высоко подвешена, что стоя
    Приходится отхлебывать, глотать
    Всю жизнь в нелепой тянущейся позе,
    Чтоб фигово-сургучную печать
    Не разрывать, а забывать о пользе
    Греха для покаяния, и тем
    Напрасней превращаться в икебану
    Безумия, в пожизненный гарем
    Того, чем больше никогда не стану.

    _^_




    * * *

    Мчатся тучи, вьются тучи,
    Кто-то мчится средь полей,
    Но отнюдь не бес летучий,
    Не Разбойник-Соловей.

    Есть такая птичка страус -
    Обгоняет поезда:
    Занимательная странность
    Эта быстрая езда.

    Так и ты, поэт, бесцельно
    Вслед за поездом бежишь
    Сквозь огни Святого Эльма
    И навязчивый Париж,

    Чтоб уродливою тенью
    Промахнуть через поля,
    Перелетному томленью
    И судьбе благодаря.

    Птичка божия не знает
    Ни заботы, ни труда,
    Но не та, что обгоняет
    Спозаранку поезда,

    Чтоб под куцым семафором -
    Ну хотя бы на вершок -
    Вопреки житейским спорам
    Спрятать голову в стишок.

    _^_




    * * *

    Приятно мне глядеть из-под руки
    На сумерек трехдневную щетину,
    На то, что я когда-нибудь покину,
    Не различив вершки и корешки.

    Вставая всякий раз не с той строки,
    Искать прощенья голове повинной
    И обретаться в мире этом сыну
    Благодаря, согласно, вопреки.

    Да, дательный падеж и мне наука!
    Когда явился сам к себе без стука
    И будущее определено,

    Едва ли ты останешься собою,
    Собою до зарезу и с лихвою,
    В чужих устах, как бедный Сирано.

    _^_




    * * *

    И что же увидала, проскочив
    На улицу: закатное предснежье,
    На запад промерзающий залив,
    Себя чуть боле беззаботной, нежели
    Теперь, когда желаньем умереть
    Нутро переполошено на треть.

    Высокие латинские мужи
    И греческое счастье по-старинке,
    В душе, в которой нынче ни души,
    Помимо отпечатков на суглинке
    Осталось ли хоть что-нибудь от вас
    С тех пор как лихорадка началась?

    Ты поступиться временем смогла -
    Тобою поступается пространство:
    Выхаркивают образ зеркала
    И лишь одно позволило остаться.
    Вместив закатной закуси ломоть,
    Ему бы и тебя перемолоть.

    Ни слова за закушенной губой,
    На сломе ты, душа, - уже пустышка,
    Которую сосут наперебой
    И каждый день стучат к тебе: услышь-ка
    И, как ворона, вырони кусок
    Запавшего поверх и между строк.

    _^_




    * * *
          Sta, viator

    Кто чувствует себя, как манекен,
    Тому бояться смерти не пристало.
    Стоишь, не замечаемый никем
    За контуром оплывшего кристалла.

    И выхода не ищешь и не ждешь
    Пристрастия. Тебя переодели.
    Вся жизнь - витрина - в дождь - витрина сплошь,
    Повсюду: до одра, от колыбели.

    И люди в ней… Но это не порок
    Себе казаться тенью тех развалин,
    Где на тебя глядит Единорог
    И каждый гусь по-своему хрустален.

    Где сняты с петель смысла все шаги
    И продолженьем приключенья - дикость
    Изгнания. Прохожий, помоги
    Не впасть в маразм и из витрины выпасть.

    _^_




    * * *

    Улитка, обнажающая сходство
    С русалочьим соском, ползет, и скользко
    Вокруг неё, как будто поцелуем
    Фавн выследил русалку полевую.

    _^_




    * * *

    Шевеленье души, и мельканье
    Влажных веток, и солнце сквозь них
    Не оставят и камня на камне
    От тебя, потому что в тайник
    Ты проникла как прежде, без спросу,
    И непросто с тобой совладать.
    Избывая житейскую прозу,
    Ты приходишь сюда, яко тать.
    Подглядеть распредмеченным глазом,
    Заплетающимся, как язык,
    Заходящим, как разум за разум
    В анфиладе небесных улик:
    Там, языческой тяжестью лона
    Обессилена вся и светла,
    В гуще кроны кленовой Мадонна
    Бога-Слово тебе родила.

    _^_



© Наталья Бельченко, 2000-2017.
© Сетевая Словесность, 2000-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность