Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность




Офелия, Гертруда, Дания и другие...



Действующие лица:

Гертруда - королева Дании,
Клавдий - король,
Полоний - ближний вельможа,
Офелия - его дочь,
Лаэрт - его сын,
Розенкранц, Гильденстерн - вельможи,
Рейнальда, Корнелия - придворные дамы,
Марцелла - белошвейка,
Бернардо - садовник,
Актёры и режиссёр бродячего театра




Акт первый

Картина первая

Корнелия:

    (обращается к Марцелле):
    Ты, милочка, не будь дурёхой больше,
    и если хочешь жить не с синяками, как матушка твоя,
    что померла от мужниного кулака в живот,
    как говорят, кто видел... Да, вот, кстати,
    давно спросить хотела: ты была там и видела:
    ударил как - в живот? Неужто кулаком - и вышиб дух...
    или ногой - так более понятно: особенно когда поддых -
    в сплетенье дыхания, биенья и души:
    под "дых" ли, "дух", но что-то происходит там иногда,
    (кладёт руки на "солнечное сплетение", прислушивается)
    Вот здесь то место, которым понимаешь побыстрей, чем головой...

Марцелла :

    Вот-вот, сударыня, вы бьёте прямо в точку: так и со мной,
    когда он говорит, что я - прелестна, словно перепёлка,
    и вижу, что готов он съесть меня - совсем: от клювика до пяток,
    ...или... что там... у перепёлки есть - не важно,
    только... здесь, (взволновано прижимает руки к груди)
    как точно вы сказали - не сойти мне с места, коли вру (истово крестится) -
    вот в этом самом месте - (показывает)... есть силок...

Корнелия:

    Как будто бы тошнит там? - это точно,
    но не еда причиной - не живот - иначе: "тошно", как,...
    когда сказали...о смерти короля (испуганно оглядывается)...
    в саду... под сливой - ну, во время сна: был... и не стал...

Марцелла:

    Садовник сказывал, что не понятно:
    сроду не помирали так легко мужчины в расцвете сил,
    как наш коропь, что случай больно странный, что...

Корнелия:

    Ну-ну, довольно... разболталась, лишь бы бездельничать...
    Я что сказать хотела: ты, Марцелла, иль "перепёлка" -
    впредь будь осторожней и избегай силка
    (показывает на место под грудью),
    а то вот здесь (показывает на живот) взбрыкнёт,
    тогда придётся думать этим (показывает на голову), что не всегда дано.
    Беги от птицелова и займись делами: ты ведь знаешь,
    что свадьба в королевстве... (в сторону) мужа труп едва простыл,
    и блюда от поминок свежи ещё, хоть снова подавай к столу:
    уже не к плачу - к смеху: вот перемена... блюд, и чувст, и тел...
    Да ладно, покажи накидку, что к королевской свадьбе: готова ли?

Марцелла:

    (показывает)
    Миледи, здесь я собрала и вышло, совсем как роза,
    и в жемчугах, как в утренней росе...

Корнелия:

    И вправду... очень мило - да, неплохо, и шёлк белее не бывает:
    прелесть; так, я Офелии сейчас скажу:
    готово, мол, к примерке предпоследней;
    она, бедняжка ненавидит их, и тоже, верно -
    что за доля: стоять, как истукан часами,
    снимать и надевать, вертеться так и эдак
    в объятиях железного корсета.

Марцелла:

    Объятья Гамлета, как говорит садовник, ей впору были бы...

Корнелия:

    Садовник говорит? Так прикуси язык, что за болтун, Бернардо...
    Хотя мужчина видный: это он - твой, перепёлка, страстный птицелов?
    (Уходит с накидкой...)
    (Входит Бернардо с корзиной роз):

Бернардо:

    Ах перепёлочка моя, вот кстати -
    мне повезло (пытается обнять, она отбегает) что так?
    Вот эти розы смирились перед розой этих уст
    (протягивает к Марцелле руку, и она делает к нему шаг, как во сне).
    Вся свежесть сада утреннего в этих нежных губках
    (М. подходит совсем близко, и Б. обнимает её)

Марцелла:

    (вырывается, Бердардо хохочет):
    Вот так всегда: язык твой - помело, а руки - как у папаши моего -
    разбойники с большой дороги: грабить и убивать им в самый раз
    с благословения блудливых глаз.

Бернардо:

    (примирительно):
    Так я приду к тебе послушать соловья,
    серёжки... я припас: привёз один приятель - из Англии:
    серебряные змейки, и глазки изумрудные блестят,
    как у тебя, мой ангел, когда ночью...

Марцелла:

    (закрывает руками уши)
    И слушать я не стану ... очень, мне нужно "слушать соловья":
    ищи дурёху - мне же зря, Бернардо, слов твоих не нужно... (убегает)

Бернардо:

    Вот так и все они: упёрлась: иль женись, иль вон поди,
    хоть удавись мне без неё: сначала попробовать дала,
    а как вошёл во вкус - цену набавила, да мне не по карману,
    так что никак не выйдет без обмана.
    Вот и Гертруда: королева - выше косы,
    уложенной гнездом для побрякушки с именем "корона",
    а та что имя даже доброго не знает,
    которая под юбкой - без венца,
    так правит Данией, что грех... сгущается,
    как воздух перед бурей, что прошлой осенью
    все изломала сосны столетние на берегу залива
    и унесла, сгубив, весь датский флот...
    И вот, теперь, уже войну несёт от Фортинбраса...
    Сказывал Франциско, что призрак Короля покойного
    в доспехах видели, как будто Судный день грядёт...
    Ну и дела, а тут ещё Марцелла, хвостом виляет так,
    что душу вымешь и дьяволу отдашь того и жди,
    ох, не сносить мне, видно, головы...
    (уходит)



Картина вторая

Корнелия (входит с Офелией):

    И, вот, Марцелла, что с дурочки возьмёшь?
    его впустила - нянька говорит,
    и он сомлел, конечно, но не так, чтобы жениться.
    Голову терять мужчины норовят совместно с мыслью задней,
    как избежать силка: теряют на минуту,
    а потом находят вместе с хитростью своею -
    покрепче, чем была. И хитрость их растёт,
    как сом на дне пруда: из года в год - скорей, чем ум и доблесть.

Офелия:

    И что же, все мужчины таковы?
    И мой отец, и брат - Лаэрт, чьё благородство
    всегда в пример возводят идеала для мужа,
    и... и Гамлет - принц? И он растит сома
    холодной скользкой мысли, что в глубине - на дне его души?

Корнелия:

    Ах, душенька, дитя, а в чём отличье? Что принц?
    Так спрос другой с него как с мужа на престоле,
    а так - как все, кого Господь создал из праха или глины -
    что там было случайно под рукой...
    Суди сама, ему уж скоро тридцать - не мальчик -
    скажешь он не знал любви? Так где его избранница,
    чьё имя, он поменял, скорей всего, на "киску" иль "птичку",
    или (хихикает), скажем, "перепёлку", как названа садовником Марцелла:
    когда и сам он перепел - не боле, зовущий самочку, а не Марцеллу...

Входит Марцелла:

    Меня вы звали? Я к услугам...

Корнелия:

    Звали - примерки время. Это платье - прелесть,
    и подошло б к венчанию иному, а так, для свадьбы нынешней,
    пожалуй, оно немного... слишком... - здесь, Марцелла,
    розу смени на что-нибудь поярче... и попестрей: на маргаритки...
    шарф уместен тоном темнее - словно дымка на небесах -
    не так уж ясно, как кажется на первый взгляд...
    и ожерелье: кораллы лучше жемчуга на случай, что нынче ...
    (Офелия пошатнулась)
    Что, милое дитя? Бледна... - устала?

Офелия:

    Да, мне нехорошо... Вот здесь (прижимает руки к груди), вдруг,
    тошно - не знаю, как сказать...
    (Корнелия и Марцелла переглядываются)
    ну, словно, дымка затмила душу... вдруг, на миг, как будто...
    сгустился воздух в тёмный плащ и голос, звучащий глухо -
    так, что слов не слышно, но смысл их горький
    как полынь, что у пруда... растёт - в тени обрыва -
    помнишь?... Марцелла, мы гуляли там?

Марцелла:

    Конечно. Там омут есть глубокий, а на дне, как говорят, спит сом -
    огромный, старый: он - король пруда;
    хитёр и правит царством, а в супруги берёт утоплениц...

Корнелия:

    Ну, будет, сплетни бабские: их слушать,
    в высоком нашем положенье глупо:
    мы избраны со слухом нашим и мыслями совместно,
    и отпускать их за пределы не велено - следить должны,
    как пастухи за стадом - за мыслями своими и словами,
    что норовят на волю убежать...

Офелия:

    Мы гоним стадо глупых слов и мыслей,
    что разбрестись готовы и отбиться от положения высокого?...
    В том смысл? - в высоком положенье удержать всего себя:
    совместно с телом...мысли?...
    И чувства? и слова?...
    слова... слова...слова...
    Но в чём же высота: неужто трон - вершина?

Корнелия:

    Офелия, миледи, Вы напрасно гулять уходите так далеко:
    пределы, нам, женщинам, живущим во дворце,
    даны поуже, чем простолюдинкам,
    зато свободы больше от забот о хлебе и... защита от невзгод.

Марцелла:

    Уж это правда - лучше в клетке из золота,
    чем быть на ветке в лесу дремучем, страшном,
    где невзгоды - обычные обличия природы.

Офелия:

    Прошу помочь мне платье снять - довольно:
    подчас мне кажется, что высота, что троном обозначена, -... не та...
    и что мои пределы сжимают обручи на нижней юбке: тело... в плену...
    и мысли... и слова - всё не моё - и я - не та, что с именем Офелия живёт...

    (Остаётся одна...)



Картина третья

Входит Лаэрт:

    Офелия, пора проститься - уже подняты паруса
    и тороплюсь сказать тебе, сестра, слова, важнее всех,
    что прежде говорил...
    Я знаю, Гамлет, принц наш и наследник трона,
    вниманье тебе дарит... и, надеюсь, почтителен...

Офелия:

    О, бесконечно... будто, на троне я - не он...

Лаэрт:

    На троне вправду ты - не Дании, конечно,
    - а чистоты своей, сестра, и благородства,
    невинности и прелести, которым земные мерки малы...
    Ты, дитя, своей цены не знаешь, так послушай, что я скажу,
    и будь благоразумна - не опустись ты с высоты своей...

Офелия (в сторону):

    Опять о высоте и положенье - уже иных: не трона - чистоты,
    которую пасти должна совместно с благородством и прелестью -
    вот сложность: не смешать бы стада мои, вершины бы не спутать,
    чтобы саму себя не потерять...

Лаэрт:

    Ты говоришь с собой? Меня послушай,
    что должен я сказать, как брат сестре:
    будь осторожней: знай,
    любовь мужчины, имеющего власть бывает зла...
    Себя он слышит и свои желанья -
    не держит чувств и волю им даёт,
    глух ко всему, что против его страсти,
    и верит он, что мерою страданья и счастья владеет сам,
    что в нём заключены права, и судьбы других людей...

Офелия:

    Права? Хотела бы отдать ему судьбу...

Лаэрт:

    Ошибка: верит он - но то не значит,
    что истинно готов судьбу принять хозяином:
    достойно и надёжно. Он верит так,
    а значит, будто... не лжёт, и нет вины в его началах,
    чьи концы... сокроются в реке с названьем Лета ...
    Пойми, он любит... словно волк ягнёнка:
    желает плоть - источник сил и жизни - его, но не твоей...
    Он верит, ну а ты не доверяйся - и знай,
    что честь твоя... тебе дана на миг -
    на сохраненье древним родом нашим,
    хранящим честь не годы, а века.
    Ты - ты не вся, вернее, не совсем...
    ты - только часть, а остальное:
    моя сестра и дочь отца, и мать того, кто род продолжит...

Офелия:

    Странно: я - и не я... Порой... и мне так чудится,
    как будто, и нет меня - во мне... а я... брожу
    среди чужих офелий в их одеждах, поклонах и словах.
    И хочется бежать к себе - куда-то, где травы дики
    и цветы не лгут - не манят красотой пустой...

Лаэрт:

    Поверь мне, пустота, что так страшит тебя -
    вся в пустяке с названьем нервы - вниманье не на них...

Входит Полоний:

    Я слушал не дыша, ловя отцовским ухом
    слова своих детей - здесь, в уголке.
    Что делать, иногда приходится сидеть в засаде,
    чтобы поймать хоть отблеск яви, которая таится от людей.
    Наш славен род терпеньем и умом, и ловкостью,
    цена которым боле, случается, чем доблесть на войне
    с её убытками досадными казне.
    Лаэрт, тобой доволен я. Слова твои к сестре
    о многом говорят не только ей, но и тебе -
    язык нам дан для слов, слова - для мыслей,
    что в тишине беззвучия пропасть обречены.
    Вот выбор наш - дать мысли жизнь иль нет:
    усилья плоти, дыхания собрать аккорд,
    отдавшись, словно флейта, в мелодию,
    чтобы вернуть природе, что взято, и не прахом -
    гармонией живой, что сочетает мысли с делом...
    Увы, совсем не много есть людей, умеющих играть на флейте...
    А чтобы смочь... себя... самих настроить так,
    чтоб фальшию не оскорбить небес -
    таких не знаю, а ведь я - старик...
    И, вот, приходится фальшивить самому, чтоб в такт попасть -
    искусно лгать, чтоб вышло достоверно...
    Не удержусь, скажу вам тайну:
    как-то, подумал я, что, верно, наш Господь, разрушив башню,
    ту, что в Вавилоне, не разорвал язык, ... а уничтожил - совсем,
    и то, что нам досталось в этот век - не более,
    чем щебет неразумный, как у пичуг лесных.
    И вот, живём подобно кукушатам: толкаясь,
    видя смысл весь в червяке...
    Но, точно, я - старик, раз разболтался,...
    но был мне сон, что вырвался из тайников души,
    как будто, мы прощаемся надолго, и должен я успеть сказать,
    что прежде не сумел... иль не посмел:
    прощай Лаэрт, и будь благоразумен,
    как я до сей минуты, и как буду с минуты сей,
    (прежним уверенным голосом) честь рода сохраним...
    (Лаэрт уходит.)

Полоний:

    (помолчав, к Офелии):
    Ты, дочь, и счастие моё, и горе, и гордость, и укор... -
    я пред тобой немею, словно взлёт высокой мысли страхом сбит,
    и в точке их пересеченья... язык мой замер:
    и для лжи, и для того, что кажется мне правдой...
    Ну как сказать: живи, но не живи: люби, но осторожно,
    дыши, но в пол-дыханья, биение умерь в груди, ну, что ещё?
    Настрой свой голос в такт со всеми теми,
    в ком слуха нет совсем, иль от рождения глух?

Офелия:

    Отец...

Полоний:

    Постой, молчи, не нужно слов: силок - пустяк,
    пока в нём не забъётся живая мысль,
    чтоб испустив свой дух, пред памятью предстать...
    Себе противоречу, но грех тот мой - не твой,
    а ты чиста и чистоту храни - вот весь урок.

Офелия:

    Отец, мне...

Полоний:

    Знаю, принц вниманье дарит: на вид приятное,
    но ты не верь, в нём суть совсем иная.
    И, к тому ж... он болен, как кажется... и странен тот недуг:
    то говорит невнятно, горячо, а то молчит,
    но так красноречиво и холодно,
    что лучше бы кричал, ногами топал... -
    он, как музыкант, что ноты потерял и держит паузу...
    Офелия, забудь, что прежде говорил, и слушай заново,
    как будто, чистый лист открыв.
    Вот что сказать хочу тебе я, дочь,
    зачем явился я от важных дел, которые несу
    с достоинством вот тридцать лет уже.
    Веди себя согласно положенью: и своему, и моему,
    и брата, и предков всех. Будь не грустна, но и весельем
    не докучай другим - не терпят лиц счастливых...
    Читай, но не усердно, а скорей, чтоб скоротать часок -
    не любят умных... Почтительна будь, но не черезмерно-
    лесть ценится не к чину, а к лицу...
    Внимание с рассеяньем храни в одном сосуде...
    Что ещё? Да, Гамлет... не отвергай его, но поощрять страшись -
    не ясен смысл его недуга и аккорда, что паузе вослед придёт...
    Бегу к делам, притронусь лишь ко лбу моей голубки,
    словно хлебну глоток из родника целебного (целует её в лоб) -
    с тобою Бог: Ему доверю то, в чём сам бессилен...
    (Уходит).

Офелия:

    Мне страшно - белый лист открыть, все прежние закрыв,
    чтоб записать там: чистоту храни?
    Но как писать не измарав листа и белое не вымазав чернилом...
    Мой лоб - родник, и мысль... лишь замутит его...
    Я - сторож мига краткого, что дан для утоленья чьей-то жажды...
    Устала белое я мерять - цвет, который сам не виден по себе,
    а только... в сочетании с иными: быть ли... нет - от случая зависит,
    даже боле: чёт-нечет выпадают так, что есть надежда на счастливый случай,
    а я должна всегда лишь уступать, чтоб видимость движенья создавать...
    всем тем, кто жить спешит...




Акт второй


Картина первая

Король:

    Ну вот мы и одни (сжимает королеву в обятиях, она освобождается)...

Королева:

    Постой, я не готова, тут кто-то есть
    (всматривается - показывает) вот здесь, казалось,...
    воздух сгустился в тёмный плащ и голос, звучащий глухо,
    так что слов не слышно, но тошно мне от них, как будто звук,
    минуя уши, сердце ранит... больно...

Король:

    Довольно, устала ты - не лёгкий выпал день,
    но ждёт нас ночь в супружеской кровати:
    что бывает слаже, Гертруда - королева и жена...
    Так жизнь устроена, что случай горький
    со сладким выпадает в черед, так, словно бы,
    природа-мать шлепок увесистый загладить спешит...

Королева:

    Бьёт в сердце... тошно... (порывисто обнимает Клавдия):
    так ждала, мой Клавдий, услышать от тебя - моя...

Король:

    Моя: моя ты и жена, и королева, а я король и твой законный муж!
    (в сильном волнении)
    И ничего меня не остановит - я душу отдал с тем,
    чтобы сказать: "моя - моя, о Королева!"
    Испытать восторг и полноту всех сил, испить предел -
    познать вершину жизни и судьбу хлестнуть,
    чтобы в галоп пошла та, что плелась, безродной клячей,
    впряжённая в повозку с горькой желчью

Королева:

    О чём ты? Душу отдал?...

Король:

    Да, (упавшим голосом) - тебе, Гертруда... и жена моя...
    до гробовой доски...

Королева:

    Не нужно поминать...

Клавдий:

    Вот это верно! Будет хныкать - всё: концы сплелись
    и канут в Лету, живым же - жизнь
    (подхватывает Королеву на руки, хохочет, кружит её, целует, она смеётся)...


Картина вторая

Полоний (входит):

    Прошу нижайше вашего вниманья...

Король:

    Входи, Полоний, здесь - ты более, чем преданный советник -
    друг, которому доверие дарим, не менее, чем, брат мой,
    и услуги мы ценим Дании, а не персонам. Что нового?

Полоний:

    Готово всё к торжественному пиру, и Дания ликует,
    Короля приветствуя на троне с Королевой.

Король:

    Сказать не мог ты лучше, дружбу скрепят слова твои,
    и в память их упрячу, а ключ отдам тебе, Полоний, что ещё?

Королева:

    Что Гамлет?

Полоний:

    Хорошо, вот только...

Королева:

    Только? Что? Подробнее: сердит? Смятенен был
    в последнее свиданье со мной - на галерее, что у сада...
    Как туча шёл и что-то говорил себе...
    Меня увидев, содрогнулся, словно противен вид ему
    и голос мой... и вздрогнул, когда спросила я о чём печаль...
    В глаза смотрел, как будто опуститься желал на дно их -
    в душу мне нырнул и вынырнул... с улыбкой, которая
    похожа на судорогу более...
    Спросил: "Печаль о чём? Не знаешь? Весела? - Вот в том печаль..."
    С тех пор слова перебираю те,
    как чётки турок, что торгует чаем;
    как призрак мне являются, когда и весела я и грустна...

Король:

    Так что, Полоний, скажешь?
    Так, чтоб мать утешить в королеве нашей,
    и дать опору радости её, а не печали, что сама найдёт опору...

Полоний:

    Лучше и не скажешь. Печаль, похоже, ткань самой души -
    материя её - основа, которую искусно покрывать узором
    веселья, радости - вершина всех искусств.
    Кто мастер в том, тот сам собой владеет...
    Принц Гамлет, нет, сказать... язык немеет.
    В Офелию влюблён Ваш венценосный сын...
    Клянусь расположеньем королевским, что дочь моя...

Королева:

    (с облегчением):
    О, знаю, знаю, знаю
    (смеётся в радостном возбуждении).
    и слава Богу: не недуг то - хмель... любовный:
    он - похож на бред, особенно,
    когда долг борется со страстью -
    напасть ту пережить не каждому дано, не оступившись...
    но... (замерла) прошу продолжить... что Офелия?..

Полоний:

    Она... не должен дочь хвалить, но...

Король:

    Рождена цветком прекрасным Дании -
    не странно, что принц влюблён:
    Ваш сын - здоров, Гертруда,
    и более, чем прежде,
    когда предпочитал всему коня и шпагу -
    отвагу теряя среди женщин на пиру.

Полоний:

    Офелия кротка - из тех, чей дух не в мятеже свободен,
    а скорее, в уступке боле прытким:
    потесниться всегда согласна с тем,
    чтоб не задели, и не сломали то,
    что чувствует... она... хранить должна
    Походка выдаёт её - легко ступает так лишь тот,
    кто расплескать страшится сосуд святой...
    Решиться судьба её должна получше чем моя
    - она для счастья рождена...

Королева:

    Родительское сердце мне понятно,
    своё открыть хотела б,
    но оно - смятением теснимо и
    должно... там прежде прясниться...

Клавдий (Полонию):

    Устрой их встречу так, чтоб подсмотреть,
    в предположении увериться
    иль сбросив амуры со счётов,
    искать иных причин

Полоний:

    Приказ спешу исполнить... (уходит)

Клавдий:

    Его чин с характером в согласье идеальном...



Картина третья

Корнелия (Марцелле):

    Смех, право, как Розенкранц тут пыжился...
    Пришёл к Офелии с каким-то анекдотом и
    не был ею принят - просила передать, что спит...
    Он вместе с Гильденстерном - приятелем своим
    уж третий раз является и докучает ей пустою болтовнёй:
    самодовольны и глупы без меры - ни то, ни сё -
    уж лучше офицеры, чем эти фаты...

Марцелла:

    Иль солдаты - и те получше тех господ, которые,
    как эти двое, щипают в тёмных уголках -
    молчат и рожи - идиотов, а если, вдруг, услышат что-то,
    ну, вроде скрипа иль шагов, пугаются и был таков...
    Так я, сударыня, с собой всегда ношу в кармане это
    (звякает колокольчиком), чтобы отваживать господ...
    Не велено нам драться с ними - нельзя отталкивать, кричать -
    лишь плакать, да дрожать, молиться, а если что с нами случится -
    то сами виноваты... Я ж, придумала, как защититься, как звякну,
    так любая страсть в один момент грозит пропасть ...
    (Уходят, смеясь...)



Картина четвёртая

Входит Офелия:

    Смеются... я забыла, право, рождается как смех -
    в душе, иль в горле? - звучал... во мне - я помню - так:
    (пытается смеяться) ха-ха, нет, хи-хи-хи, не так (стонет) а-а - я не помню....
    Средь всех начал природы чувств, должно быть,
    смех увядает первым: стихнет звук,
    потом и свет - в губах, глазах... - свеча затушена...
    Нет, это сгоряча сказал он мне, чтоб в монастырь ушла я:
    "чтоб не плодить греха..."
    Так посмотрел, как будто взглядом мой тронул лоб,
    "не омрачённый мыслью - чистый, как ключ лесной"...
    Отец и принц испить ко мне приходят ... чистоты,
    которую храню для всех, кто жаждет...
    Я - отраженье жажды...(смеётся и плачет) -
    вот и смех: теперь я точно знаю, что источник -
    там, в горле, а у плача - здесь, под сердцем -
    в сосуде с солью - для крови и слёз -
    стихий сокрытых... тайных от небес -
    (старается смеяться)
    Ну, не ленись, старайся, моё горло,
    оно, увы, уже не так проворно, как прежде,
    когда Гамлет говорил, что любит...
    и дарил цветы, и милые записки:
    (достаёт из лифа)
    "Офелия, мой ангел, ты прекрасна, как солнца луч,
    и так же ясно, что ты, моя любовь, - прекрасна"

Полоний (входит):

    Была бы рифма недурна, коль не назойливость "прекрасно",
    лучше звучало бы "опасно" - лучше для смысла и стиха...

Офелия:

    Отец, здесь Гамлет был, верней, его страданья...

Полоний:

    И что?

Офелия:

    Велел мне в монастырь уйти,
    чтоб колдовством напрасных обещаний
    не соблазнять мужчин, велел забыть,
    что он любил меня... забыть, что...
    я... забыла уж... - привыкла исполнять
    веленья тех, кто мне, любя, прикажет...
    не помню... вот, я вспомнила, отец:
    смеются - горлом, а душою плачут...
    подземные озёра солоны все оттого,
    что слёзы в них текут...
    стихии - свойства одного: там - в недрах ,
    где подземелья тайные... души

Полоний:

    Офелия!

Офелия:

    Отец, что мне велишь?
    Готова я исполнить всё...

Полоний (в сторону):

    Велю? Счастливой быть, готова ли исполнить?
    (Офелии)
    Сейчас пройдём с тобой в ту галерею,
    что возле сада. В это время принц гуляет там обычно...
    Я укроюсь, а ты его встречай - не бойся - я с тобой...
    Заговорит - ответь, и будь спокойна: я - рядом...
    Может быть, сумею в его речах услышать смысл -
    но не в словах, а тот, что бродит, таясь меж ними...
    Так, я жду... (уходит)

Офелия:

    Да-да, конечно, я иду...
    Вперёд, офелия - приманка, а ты, монашенка, постой,
    твой черед выпадет, не пой, офелия - твой выход
    за той, что делает поклон и менуэт танцует - он
    был моден в тот сезон - в Париже...




Акт третий

Актёры репетируют пьесу Шекспира "Гамлет"

Режиссёр - Призрак:

    "Ужас, ужас, ужас" ...побольше дыма
    (Гамлету)
    Ты же, - Гамлет!!! - принц, а не пёс,
    и не пристало рычать и прыгать: ты - вельможа!
    Ну, рожа! Вот ужас где: что ли, в аду папашу встретил?
    ...на беду тебя я принцем сделал - брыс отсюда...
    верней, сюда: (хлопает в ладоши) ещё разок,
    а ты, Горацио, чуток на цыпочки привстань -
    ему ходули б впору (все смеются).

Довольно рифмовать - можно сойти с ума: ночью я пытался приласкать жену - в рифму - и не попал... (смех) Всё! На репетиции обойдёмся без излишней красивости... Продолжим:

Актёр -Гамлет:

    Говори, я слушаю!

Режиссёр-Призрак:

    И должен отомстить, когда услышишь.

Режиссёр:

    Здесь слишком длинно и красноречиво, я пропущу -
    мне велено собрать пять актов сочинения маэстро в один,
    но так, чтоб слов поменьше - больше шпаг...
- вот рифма проклятая привязалась, будто дёргает кто-то, да не в такт...

Режиссёр-Призрак:

    ....Я дух, я твой отец,
    приговорённый по ночам скитаться...
    но вечное должно быть недоступно ушам из плоти.
    Слушай, слушай, слушай! Коль ты отца когда-нибудь любил...

Актёр-Гамлет:

    О боже!

Режиссёр-Призрак:

    Отмсти за гнусное его убийство.

Актёр-Гамлет:

    Убийство?

Режиссёр-Призрак:

    Убийство гнусно по себе, но это
    гнуснее всех и всех бесчеловечней....

Режиссёр: Здесь - всё моя роль, это вы сами прочтёте у господина Шекспира. Гениально, то есть, божественно... так, так... вот:

Режиссёр-Призрак:

    Слушай, Гамлет, идёт молва, что я, уснув в саду,
    ужален был змеёй - так ухо Дании
    поддельной басней о моей кончине
    обмануто. Но знай, мой сын достойный:
    змей, поразивший твоего отца,
    надел его венец.

Актёр-Гамлет:

    О вещая душа! Мой дядя?

Призрак:

    Блудный змей, кровосмеситель
    волшбой ума, коварства чёрным даром
    мою, казалось, чистую жену
    склонил к постыдным ласкам...
    О, Гамлет, это ль не было паденьем!
    О ужас!...

Режиссёр: Дальше идут леденящие кровь подробности дела...и вот, важно, что король не снимает маску благородства и на том свете, что означает, что роль принадлежит ему по-праву, и бедняга Клавдий зря лез из кожи: он второе лицо, то есть, природный подлец... Герой и злодей: не очень оригинально для сюжета, но зато работает безотказно.

Режиссёр-Призрак:

    Не дай постели датских королей
    стать ложем блуда и кровосмешенья,
    но как бы дело не повёл ты,
    не запятнай себя, не умышляй
    на мать свою - с неё довольно неба
    и терний, что в груди у ней живут...

Режиссёр: Твоя реплика, Гамлет...

Актёр-Гамлет:

    О рать небес! Земля! И что ещё
    прибавить? Ад? Тьфу, нет! Стой, сердце, стой...

Режиссёр: (хлопает в ладоши) Стой, ты слышишь что говоришь: "стой"? Вот - ключ твоего дальнейшего поведения. Теперь поменьше внешних проявлений - Гамлет берёт себя в руки, вернее, ему так кажется: теперь он сам и все вокруг - актёры в его спектакле - не в чужом, как прежде, когда он был не более, чем марионетка, а в своём, где он - сам и создатель и творение! Понимаешь? Взять себя в руки значит перейти в центр интриги под названием "моя судьба". Это всё равно, что родиться заново и начать жизнь самому, а не по сценарию тех, в чьих руках оказался по воле рока.

Актёр: Ну, и чего он добился? Смерти? Жил бы себе - катался, как сыр в масле...

Режиссёр: Жил да не был... Быть и жить - не одно и тоже - вот смысл сочинения Шекспира: жить сыром в масле кажется заманчивым пока голоден, а потом оказывается, что урчит уже не в брюхе, а повыше - в душе - тошно бывает и от сытой жизни, когда недостаёт добра...

Актёр: Мало ему в королевстве добра? Всё добро - его! Чего ещё? Ему - аплодисменты, как бы не сыграл, а нам - свист, хоть вывернись наизнанку.

Режиссёр: Свистят - от души, а льстят - от лицемерия, то есть, лжи. Читал закон Божий? Ложь - зло. Чем выше карабкались, тем ниже падали, пока не докатились до преисподней.

Актёр-Гамлет:

    Можно жить с улыбкой и с улыбкой
    быть подлецом, по крайне мере в Дании

Режиссёр: Браво! Ты начал понимать, продолжи...

Актёр-Гамлет:

    О что за дрянь я, что за жалкий раб!

Режиссёр: Нет, не это... Это и так выходит лучше всего: кликушествовать на публику... Ты прочти его монолог "Быть или не быть", где он пытается понять свою суть - вот истинное покаяние. Ну, соберись и настройся на "ля" всей этой партитуры. Слушайте! Ля..а...

Актёр - Гамлет:

    Быть или не быть - вот вопрос...
    Что для души достойней?
    Покориться превратностям судьбы, или восстав,
    сразиться в поединке с роком?
    Иль отрешиться - умереть, уснуть,
    сменив тоску и муку на забвенье...
    и видеть сны, быть может?
    Вот ловушка: какие сны готовит
    мертвецу его природа,
    и каков удел за гранью бытия...
    Кто стал бы на колени перед веком,
    в отчаянье униженность влача,
    кабы не страх пред наказаньем вечным?
    Один удар кинжала и свобода
    от рабского усердия в груди
    возникнет тишиной, но...
    пустоты природа не позволит -
    что взамен? Вдруг, мука
    с бесконечностью в согласье...
    Кто предпочёл бы суету - покою,
    кабы не страх пред суетой червей,
    чей пир, возможно, разделить придётся
    в могиле с именем своим...
    Так, трусом нас разум делает -
    смиряет жеребца, обуздывая норов,
    превращая в трусящего по жизни
    иноходца...
    Но тише, кажется Офелии шаги..."

    (Все аплодируют)

Режиссёр : Молодец, сынок! Услышал "ля"- теперь не фальшивь и будешь гением. Так, прогоним быстренько Гертруду и Офелию - удача, что в пьесе нет ни одной женской роли, которой бы не смог сыграть и мужчина - достаточно парика с юбкой. Правда, в сценах безумия они более человечны, то есть, женственны... (Выходят два парня в женских костюмах: жеманны, писклявые голоса...)
Офелия, старайся не басить в последнем монологе и побольше белил. Не перепутайте: Офелия - белая, а Гертруде побольше румян, особенно после того, как Гамлет доказал ей, что душа может быть срамным местом.
Прорепетируйте сами: ваши роли просты настолько, что в них не нужно даже входить - там ничего нет внутри: ни одной мысли, а все чувства - поверхностны, вроде украшений.
А пока есть сцена поважней: Розенкранц и Гильденстерн. (выходят актёры)

Актёр-Розенкранц:

    Мой досточтимый принц!

Актёр-Гильденстерн:

    Мой драгоценный принц!

Режиссёр: Ведите себя не ровно: вино вольности ещё бродит, но положение поджимает.
В этой колоде: вы - два валета. Шулер проиграл: козырнул вами, и вы были биты. Ему казалось, что вы близки Гамлету, то есть, сумеете войти в его в положение, но как валет может войти в положение принца? Только через плутовство - вы плохие плуты, ребята - рады бы продать душу, да нечего - простаки по своей сути: не герои и не злодеи. Вот, трагедия посредственности: быть - не дано, а не быть, но выжить, сыграв роль - не достаёт лицемерия: ведь ложь сродни искусству. Флейта есть?
(Актёры препираются у кого была флейта в последний раз: "Я тебе давал - не давал")
Вот так и играйте - сами себя. Пронзительный инструмент - печален до содрогания души, когда играют умело, и визжит от плохого обращения. Тут сложная игра из слов и ассоциаций, но как иначе проникнуть в замысел творца? Вступай, Гильденстерн, с конца второй картины, где запутался в собственной пошлости - играй чистую фальшивку: "о мой принц..."

Актёр-Гильденстерн:

    О мой принц, если моя преданность слишком смела, то это моя любовь слишком неучтива.

Актёр-Гамлет:

    Я не совсем понимаю. Не сыграете ли вы на этой дудке?

Актёр Гильденстерн:

    Мой принц, я не умею.

Актёр-Гамлет:

    Я вас прошу.

Актёр Гильденстерн:

    Поверьте, не умею.

Актёр-Гамлет:

    Я вас умоляю.

Актёр-Гильденстерн:

    Я и держать её не умею, мой принц.

Актёр-Гамлет:

    Это так же легко, как лгать: управляйте этими отверстиями при помощи пальцев, дышите в неё ртом, и она заговорит красноречивейшей музыкой. Видите - вот это лады.

Актёр Гильденстерн:

    Но я не могу извлечь из них никакой гармонии, я не владею этим искусством.

Актёр-Гамлет:

    Вот, видите, что за негодную вещь вы из меня делаете? На мне вы готовы играть; вам кажется, что мои лады вы знаете; вы хотели бы исторгнуть сердце моей тайны; вы хотели бы испытать от самой низкой моей ноты до самой вершины моего звука; а вот в этом маленьком снаряде - много музыки, отличный голос; однако вы не можете сделать так, чтобы он заговорил. Чёрт возьми, или, по-вашему, на мне легче играть, чем на дудке. Назовите меня каким угодно инструментом, - вы хоть и можете меня терзать, но играть на мне не можете.

Режиссёр: Вот, истина явилась в сочетании слов, подобранных так гармонично, что лучше и не скажешь: чтобы уметь плутовать, нужно знать правду, иначе соврёшь себе в убыток и сваляешь дурака...

Актёр: Ты хочешь сказать, что... чтобы лгать, нужно знать правду?

Режиссёр: Вот именно: как можно изменить тому чего нет? Чтобы солгать, нужно знать истину, а её знает только Господь Бог, да ещё, может быть, гений, а уж он ни на что не променяет гармонию на фальшь...

Актёр (рассуждает): Солгать может только тот, кто знает истину, ...но познавший истину, уже не станет лгать... значит истинная ложь - это... - так можно сойти с ума... но чтобы "сойти", нужно его иметь... то есть быть умным ... (кривляется): "быть не быть"
(все смеются, кривляются: "быть - не быть")

Режиссёр (хлопает в ладоши): Истинная ложь - зло, а ложная истина - глупость... Злодеи и герои - нынче только в театре, а в жизни "злодей" - это простак, что мнит себя героем. Хватит болтать!
Работаем! Осталось самое простое: восемь убийств, и это у нас так хорошо поставлено, что обойдёмся без репетиций. Напомню порядок конца: первым - для разминки - Полоний. Офелия не стала дожидаться, когда её испачкают румянами, как Гертруду: ушла, как принц велел - в монастырь - да в самый надёжный... Валеты биты за кулисами. Сцена дуэли Гамлета и Лаэрта - половина успеха: лучше переврать слова, чем удары шпагой.
Гертруда, последнюю реплику:

Актёр-Гертруда:

    Питьё, о Гамлет, я - отравлена... (Умирает)

Актёр-Гамлет:

    Злодеи! Эй, двери на запор! Предательство! Сыскать!

Лаэрт (падает):

    И ты убит - нет в мире ничего, чтобы спасло от зелья,
    которое сейчас в твоей крови - король всему виной...

Актёр-Гамлет:

    Вся Дания отравлена, ну так за дело, яд!
    (Поражает короля)
    Я умираю, Горацио, я гибну;
    Ты - жив... поведай правду обо мне,
    всем... истине открытым...
    (похоронный марш, пушечный залп, занавес...
    Актёры устали, вялы...
    )

Режиссёр (хлопает в ладоши с преувеличенной бодростью): Отдыхать до вечера, и чтобы на представлении блистали! Потом обещан ужин с королевского стола: здесь отличное вино...





Акт четвёртый

Картина первая

Королева:

    Сменила платье я, Рейнальда, на светлое,
    а дух упорствует и тёмной тенью бродит... мне тошно -
    так ждала я время, что наступило бы вослед прощанью -
    прощением... чтобы дышалось легче - так ощутить ждала освобожденье
    не знаю от чего... казалось мне, от прошлого - неволю невольно видела...
    вот слово, что, невольно, - ах , что за чертовщина - вот, пристало...

Рейнальда:

    Всегда казались вы счастливой парой, примером венценосного союза:
    душ, помыслов, сердец...

Гертруда:

    И были парой: в ней тенью довелось стелиться мне -
    и более, чем тенью: при луне ли, солнце, тень - свободней,
    чем я при муже - и она бежит от колебаний света,
    я - всегда на месте... в обличии пристойно величавом -
    начало... всех бед - во лжи самим себе...

Рейнальда:

    Ну что плохого? Матушку я Вашу так помню,
    будто образок её не в золотом сердечке, что на груди ношу,
    а, право, в сердце, что бьётся в такт её словам:
    "замужество - один счастливый номер, что выпадает нам, -
    самой природой мужчинам отданным - так лучше одному
    отдаться и вполне, чем разорваться меж многими..."
    (Рейнальда выходит)

Гертруда:

    Природа отдаёт, да кто принять умеет, даров её не уничтожив...
    - зреют плоды божественных идей не в небе - на земле,
    где замысел от воплощенья так отдалён, что к мщенью
    взывает грешная душа...Король - не тот, и я - не та,
    кто с именами нашими был создан, Бог знает для чего,
    и роздан, как карты, в руки игрокам;
    а те - мошенники или глупы без меры, к тому ж азартны,
    словно офицеры, что всё продули - вплоть до чести,
    которая дана им вместе с их званием...

    (входит Полоний)

Полоний:

    Простите, что вошёл без приглашенья, но Гамлет

Гертруда:

    Гамлет?

Полоний:

    Идёт сюда по Вашему веленью, но вид его так дерзок,
    будто он не к матери спешит, а на войну, вооружённый гневом,
    тишину взрывает поступью тяжёлой: не сын послушный -
    демон заключён в обличье принца... вот и он...

    (прячется за шторой)



Картина вторая

Tа же комната, но в беспорядке: всё разбросано, сорваны шторы, Гертруда растрёпана, смято платье - видна измученная женщина

Гертруда:

    Случилось... то, чего невольно достигла я...
    Как сердцу больно, больно, больно...
    Вот жалость, что родную мать
    не принято так убивать легко, как крысу...
    иль Полония - один удар и он - не в Дании.
    Она - с ним навсегда разлучена...

    Его, смеясь, тащил мой сын?... и что-то напевал:
    похоже, ...на колыбельную. О Боже, зачем я здесь?
    И что со мной? Сказал он, что моей судьбой зло правит
    - так сказал мне сын: твоя любовь - разврат,
    кровосмешение с убийцей, преисподняя - в твоей кровати,
    ты же - сводня, что тащишь Данию на блуд...
    Как много боли для минут свиданья редкого у
    матери и сына. Годами я ждала, что он откроет сердце,
    и в нём увижу я себя... Не зря мне снился сон:
    его отец явился грозной тенью и Гамлету велел меня казнить,
    но так, чтоб тернии язвили душу, а не чело...
    И, вот - назло - мой сын безумным притворился;
    но я страшусь, что эта роль его уму, привыкшему блуждать бездельно,
    в иронии доспехах... верно, близка его натуре - ощутит успех,
    власть над толпой - и грех замкнёт порочный круг:
    "в безумии - свобода, ложь - спасенье,
    судья он всем, а мщенье - его удел и цель одна"...
    Так, всё переступив, достигнет дна...
    в падении, увлекши за собою других,
    отяготит вину и сгубит душу...

    Нарушу супружеский обет злодею, чья низость мне
    дана в обмен на высоту - за вспышку поздней страсти...
    На беду открылась мне любовь - вот жалость:
    терпеть мне жизнь осталось малость - был близок срок,
    жесток урок... (плачет)

    Входит Клавдий.

Клавдий:

    Гертруда!

Гертруда:

    Кажется... похожа на королеву я?
    О боже, длинее жизни полчаса - вот, поседела вся коса,
    и терний мощные побеги впились мне в душу -
    там - для неги и радости уж места нет...
    Затмил глаза мне чёрный цвет...- темно: ты, Клавдий, -
    чёрной масти король, должно быть,
    и напасти пролились кровью - о прости, измучилась я
    (Клавдий пытается обнять её)
    Нет, пусти...

Клавдий:

    Что было здесь, Гертруда? Слабость нам не по сану -
    наш венец - не для сомнений дан - для дела.
    Границы нашего удела очерчены не нами -
    нам лишь подчиняться небесам...

Гертруда:

    Как небо отличить от ада? Я подчиниться небу рада, но...

Клавдий:

    Прочь "но" и "если", "будто", "или" - слова которые затмили
    твой ясный ум - полуслова: ни то, ни сё, и ты - не та,
    кого люблю... Моей царицей опять вернись и небылицы оставь,
    а лучше улыбнись иль, коли случай есть, - гневись!
    А случай есть: наш сын, и боле - наследник трона,
    он - в неволе недуга страшного души...

Гертруда:

    (Себе)
    Но все ли средства хороши для утоленья своей страсти...

Клавдий:

    Вернись, Гертруда, и несчастья не созывай к себе на пир.
    Довольно Дании безумья от сына, но царица -мать
    должна усилием собрать всю волю, быть хозяйкой в доме,
    особенно, когда беда... (слышится шум) Что там такое, господа?
    (уходит)

Гертруда:

    Тень правит Данией: король - в ночи, а королева - днём -
    в мольбах о том, чтоб ночь пришла скорей...

Входит Рейнальда:

    Там у дверей Офелия... - бедняжка, похоже, не в себе:
    бродяжка бездомная и то не так жалка...
    И странно припевает: "мой муженёк - на дне пруда, где и таится высота..."
    и что-то про траву... любовь и ложь - всё не поймёшь...
    Смеётся... лукаво так, и, вдруг, грозит всем пальчиком,
    а то бежит куда-то, как дитя, резвясь,
    иль плачет горько, сторонясь людей -
    её нашли уж за стеной и привели сюда...
    Корсет сняла и где-то спрятала - в рубашке, босая...
    ромашки запутались в её косе...

Гертруда:

    И что же все жалеют?

Рейнальда:

    Все, но есть и злые языки, и сплетни - вслед -
    теперь, когда Полония уж нет, а принц уехал в Англию,
    она - совсем одна...

Гертруда:

    И, может быть, впервые счастлива - свободна от судьбы.
    Завидую... - испить до дна мне чашу выпало:
    должна - как он сказал - "усилье сделать"?...-
    глоток последний пригубить... ну, значит, так тому и быть...
    Рейнальда, не могу жалеть её - себя мне жаль - что может быть бесплодней?
    Любить, но не любить, дышать, но вполдыханья, жить, но не жить,
    жалеть, но не жалеть...
    Отрава дьявольская - ложь, но полуложь - ещё страшней:
    яд медленный, что душу убивает, а тело - нет...
    Оно: ест, дышит, любит, пьёт вино, добро от зла не отличая...
    дичая в бездушии и множа грех...

Рейнальда:

    Так, всех людей в том обвинить возможно...
    Не должно казнить себя - не зря господь нас сотворил,
    а дня восьмого нет поныне...
    (Помогает Гертруде одеться, причёсывает её)
    Ну будет, ангел мой, глаза утри - ты зла не делала,
    ну посмотри, как мир хорош и ясен - напрасен твой страх:
    спокойней, право, будь, и не забудь надеть рубины...





Акт пятый

Состоит из четырёх кратких частей, которые сменяют друг друга
поворотами сцены на глазах зрителей.


Первая часть

(комната Офелии)

Марцелла (плачет):

    Садовник сказывал - она, была как лилия бела...
    и безмятежна, как ребёнок: во сне раскинулась,
    не смяв постель пруда... - там без труда её нашли...

Корнелия:

    Я не пойму: ну почему так много бед
    обрушилось Лаэрту вслед на этот дом...
    Когда кругом так много горя, нищеты...-
    удар безжалостной судьбы благополучия плоды
    враз уничтожил, а была, казалось, счастлива семья...

Марцелла:

    Хозяин был... уж лучше нет - хоть обойди весь белый свет,
    не сыщешь благородней (в сторону) дождётся преисподни
    губитель... (шёпотом) как сказывал приятель садовника -
    моряк, что прибыл утром вместе с сыном хозяина покойного,
    так, Гамлет, нынче в Англии , и будто бы кутит: пьёт, буйствует
    с Горацио - дружком... Видали в кабаке дешёвом их датские матросы.
    С носом, верней, без головы остались Розенкранц и Гильденстерн -
    да, казнены любители щипать по уголкам - и поделом, хотя и жалко,
    особенно, второго - был пригож, на короля покойного похож...

Корнелия:

    Марцелла, готово платье? Под венец нам не пришлось
    Офелию одеть (плачет) так, в гроб, положим...

Марцелла:

    О Боже, готово всё к примерке...

Корнелия:

    Что теперь... примеривать, коли отрезан колос...
    Ей в волосы вплети те жемчуга,
    (плачет) носить что не успела...
    Ты помнишь ли, Марцелла?

Марцелла:

    Да, помню - хоть и вечность прошла с тех пор...

Корнелия:

    Укор во всём я слышу...(уходит)

Марцелла:

    Тише! Лаэрта голос - как он в гневе страшен...
    (растерянно)
    Хозяином будет - забудет что обещал приданое,
    а на бедной садовник не женится - будет любовник,
    а значит - вор, и пустой разговор о чести -
    не быть нам по-божески вместе...
    В Дании мужчины - все доблестны до половины,
    да той, что ближе к земле, оттого у них и растут рога,
    - для другого голова не годна...
    (убирает, припевая)
    Говорит она ему: ты ведь обещал:
    в жёны взять меня когда на постели смял...
    А в ответ: была б женой, да легла ты спать со мной...



Вторая часть

(Комната Гертруды)

Рейнальда:

    Что будет с Данией? Со мной...
    Рок правит жизнью и судьбой: смеётся?
    Или... это суд? - возмездие, но в чём вина?
    Гертруда выпила до дна свою покорность, затем страсть,
    ужас прозрения и... яд... - вот жизнь её...- не помогло
    смирение, протест - вино отравлено давно...
    Злодей ли Клавдий... иль - рука бездумная - палач...
    Так плачь, о Дания - бедняжка... -
    бродяжка и то не так жалка:
    комок земли, камней прибрежных,
    воды и холода, ветров, жилищ убогих, зыбких снов...
    ( машинально убирает, напевает)
    "Саван бел, как горный снег,
    цветик над могилой...
    Он в неё ушёл навек
    Не оплакан милой..."
    Вот песенка привязалась... Откуда только?
    Я надеюсь, что всё будет хорошо. Надо только быть терпеливой.


Третья часть

Бродячие актёры, с ними Марцелла - она вешает бельё...
Мимо проходит Актёр и хлопает её по заду...

Первый Актёр: Какой чудовищный финал у этой истории - нам так никто и не заплатил!
(картинно) :"Ужас, ужас, ужас!"

Второй Актёр: Ну, кое-что ты, приятель, всё же, прихватил с собой... (смеётся)

Первый Актёр: Ты о чём?

Второй Актёр: О Марцелле: славная девушка - работящая.

Первый Актёр: Славная, да не девушка... пусть работает...

Режиссёр: Чёрт побери! Они нас обставили, но это была отличная игра в поддавки: в центре: Герой и Злодей, вокруг - Простаки. Ах, какой простор для режиссуры! Особенно, в будущем: Гамлета может играть женщина, лучше голая, Полоний исповедует Буддизм, Розенкранц и Гильденстерн - голубые - ах!!!
Офелия - в сцене безумия - прыгает на батуте... теряет корсет и все видят, что у неё...

Первый Актёр: (второму) Ну всё, поехал, теперь и ужина не будет... Нет, так жить невозможно... Эй, Марцелла, пойдёшь со мной?

Марцелла: Пойду...



Четвёртая часть

Сцена крутится, открывая "кулисы": лестницы, верёвки, шпаги свалены в кучу, как дрова, корона висит на гвозде, гроб, трон и какие-то другие части декораций, через которые, пробираясь идут Актёр с Марцеллой...



Конец



© Татьяна Ахтман, 2000-2017.
© Иллюстрация автора, 2005-2017.
© Сетевая Словесность, 2000-2017.





 
 

Заказ банкета в Питере онлайн.
ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность