Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Колонка Читателя

   
П
О
И
С
К

Словесность




ЗНАМЕНАТЕЛЬ


- Осталось ударить по ним ядерной боеголовкой, - развел руками маршал. - Больше у нас ничего нет.

Адъютанты вытянулись.

- Прикажете исполнять?

- Действуйте, - хрюкнул маршал.

Он дождался, пока они выйдут, и перекрестился на Чудотворца.

Инопланетный корабль потерпел крушение две недели назад. Зону его падения немедленно оцепили, но очень скоро стало понятно, что толку от этого не будет. Люк распахнулся, не дожидаясь подхода земной делегации. Пришельцы посыпались, как горох. Это были слизистые и абсолютно неуязвимые шары диаметром от полутора до трех метров. Там, куда они выкатились, немедленно передохло все живое. Шары же принялись усердно делиться.

- Контакт! - бушевал и чуть не плакал глава государства. - Немедленно установите контакт и выясните, чего они хотят!

- Никак невозможно, - отвечали ему. - Это совершенно иная форма жизни с непостижимой логикой. Понять их нельзя. Они размножаются и уже погубили четыре гектара леса.

- Не верю, - упорствовал тот. - У них есть корабль, они разумные существа. А значит, с ними можно хотя бы поговорить и прийти к общему знаменателю.

Но через сутки всем стало не до знаменателя. Пришельцы несметно умножились и отравили своими миазмами дубравы и ельники, поля и водоемы. Военные выставили ультиматум: либо они принимают командование, либо не ручаются ни за что.

Первой заговорила артиллерия. Она не причинила захватчикам ни малейшего вреда. Шары разлетались вдребезги, но тут же оседали мелкими каплями, и там, где был один пришелец, оказывалась сотня. Враги молниеносно достигали зрелости и чинили новые бесчинства.

Тогда военные применили боевые отравляющие вещества, напалм и лазерное оружие. Яд был шарам нипочем; из пламени они выкатывались невредимыми, а лазеры повторили успех пулеметов и пушек. Надолбы, рвы и прочие заслоны не производили на них никакого впечатления.

Маршал, окруженный штабными генералами, дневал и ночевал над картой. Он безнадежно отодвигал флажки, да еще рисовал красные стрелы, хотя и не видел в этом смысла.

- Мы братья по разуму, - говорил он, отчаявшись и подражая главе государства. - У нас должно быть что-то общее.

- Нам недоступны их мысли, - отвечал ему научный консультант. - Но кое-что общее у нас действительно есть. Любое живое существо стремится в первую очередь выжить. Это альфа и омега, основа основ.

- Выживание, - повторил маршал, вытирая взопревший лоб. - И что это нам дает?

Советник пожал плечами.

И маршал возложил последнюю надежду на ядерное оружие. Но и оно не помогло. Когда он всмотрелся в экран, где расцвела вспышка, его взору предстали бодрые, нисколько не поврежденные шары, которые он поначалу принял за расползавшиеся клубы дыма.

- Я даже не могу капитулировать! - возопил маршал, заламывая руки. - Как тут сдаваться? Они не станут слушать и будут переть, пока не займут все свободное пространство.

Через два часа к нему вбежал взмыленный адъютант.

- Они волочат какой-то ящик! - крикнул он, забыв о субординации. - Четыре шара! Катятся к командному пункту, а сверху стоит какой-то прибор!

И маршал просиял.

- Переговоры! - воскликнул он. - Это уже кое-что!

- Я в этом не уверен, - осторожно возразил консультант, но маршал не стал его слушать и нарядился в парадную форму.

- Если погибну, то с честью, как подобает солдату, - так он сказал.

И вышел навстречу парламентерам.

Шары застыли в десяти шагах от него. Огромный короб соскользнул и глухо ударился о землю. Из него забулькал голос:

- Мы приносим глубокие извинения за досадную задержку. Переводное устройство сломалось при падении, его пришлось долго чинить. Теперь мы готовы объясниться.

Маршал так разволновался, что снял фуражку. Но в нем опять заговорил солдат.

- Полагаю, вам хочется выжить, - брякнул он первое, что вспомнилось.

- Выжить? - изумился короб. - Больше всего на свете мы хотим сдохнуть. Простите.

Маршал не нашелся с ответом, и тот продолжил:

- Это величайшая беда и величайшее чудо нашего племени. Мы бессмертны. Но мы веруем в смерть. Это основа нашей религии и философии. Наш бог претерпел великую радость и навсегда умер в цирке. Мы не можем повторить его подвиг, но верим, что когда-нибудь это случится. До той же поры мы вынуждены странствовать и заселять чужие миры. Но с вами мы чем-то похожи. Мы рады, что потерпели крушение в вашей стране, которая тоже жива только чудом.

Маршал помолчал, затем подозвало адъютанта.

- Думаю, мы договоримся, - шепнул он. - Сообрази нам что-нибудь закусить.


ноябрь 2014




© Алексей Смирнов, 2014-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность