Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



СКАЗКА
О  ГРАНИЦАХ  МИЛОСЕРДИЯ


 



      * * *

      Гимнам и мольбам не внимая, возводя мосты и преграды,
      Девочка по имени Майя никогда не говорит правды.
      Побранив, слегка приобнимет, приобняв, медяк прикарманит,
      Что ни подарила, отнимет, в чем ни обещала, обманет.

      Любо ей бродить по полянам, сказки сочинять и шарады,
      Пресный воздух выдыхать пряным, никогда не говорить правды.
      Коль взглянуть без розовых стекол, отключить сирены-мигалки,
      На плече ее белый сокол станет жалким чучелком галки.

      Заскрипит калиткой резною, растревожит ветки сирени,
      Выбежит пригожей княжною с книжкой в ежевичном варенье,
      А сама - горгулья, горбунья, старая, кривая, хромая,
      Самая ужасная лгунья девочка по имени Майя.

      Проведя Содомом, Аидом, черствою просвирой отравит,
      Нарекая божьим саидом, идолищу в жертву отправит.
      Смотришь, как в ружейное дуло мелкая ничья собачонка.
      Как она меня обманула, глупая смешная девчонка.

      _^_




      * * *

      Торговец с острова Аджигорн,
      Схвати меня на ночной тропе,
      Сведи меня на свою ладью,
      Вели поднять якоря!
      И в тесном трюме под вопли волн
      Во тьме, на затхлом, сыром тряпье
      С другими жалкими двадцатью
      Свези на юг, за моря!..

      В страну хлопчатников и садов,
      Где звезд касается кипарис,
      Где искры сыплет в росу миндаль,
      Как лунный луч подо льдом!
      И там, на рынке, где средь рядов
      Цветные шали колышет бриз,
      Ты, не торгуясь, меня продай
      В бедный, но добрый дом!

      Я буду печь и стирать белье,
      Качать детей, прочищать арык,
      И бессловесные соловьи
      Влетят в мои рукава.
      И я забуду имя своё,
      И край, и рок, и родной язык,
      Слова разлуки, слова любви,
      Незначащие слова!

      Когда настанет мой смертный час,
      Придет хозяйка с питьем из трав,
      Начнет молиться в грязи, вблизи,
      Взывая к сердцу Его!
      И я застыну, смеясь, лучась,
      Под крики чаек и звон чеграв...
      О, увези меня, увези!!
      Здесь больше нет ничего!!

      _^_




      * * *

      Гроши последние считая, с тугим баулом на спине,
      Когда приедешь из Китая, кати немедленно ко мне,
      И не в скупых подарках дело, ты знаешь, мне на них плевать,
      Не то, чтоб очи проглядела, но умудрилась тосковать.

      Гадала ночью, затихая, - людскою черною рекой,
      Плывешь, ручонками порхая, хороший, беленький такой,
      Под паром виноградных гроздей не примечая явный брак,
      С дружком дурацким, с этим Костей, который выпить не дурак.

      О благоденствии мечтая, монетой медною звеня,
      Когда приедешь из Китая, прости меня, прости меня!
      За Забайкальскоё ненастье, за то, что решка - за орла,
      За всё обещанное счастье, что я тебе не додала.

      Прости - лишь ты уполномочен, что сгибла светлая звезда,
      Что загранпаспорт мой просрочен и мне не надо никуда,
      И что надежд не оправдала, и не жила, как человек,
      И все изъяны увидала, и исковеркала навек.

      По пустякам рыдая, тая, я вижу слишком дальний край.
      Когда приедешь из Китая, целуй, баулы открывай.
      Дары чужие разбирая, я не взропщу и не взыщу,
      Мне хватит снившегося рая. Мне лень ворчать - я все прощу:

      Что вал твоей душевной лени, бывало, с ног меня сбивал,
      Что ты не падал на колени и хварн моих не признавал!
      И не тащи ни язв, ни струпьев, не хулигань и не бузи,
      И сохрани хоть малость рупьев, и черта в ступе не вези.

      _^_




      * * *

      Рубашки, куртки и брючки, уложенные в стожки,
      Вот-вот возьмутся за ручки, кармашки и ремешки,
      Не глядя, махнут соседу, пииту скандальных тем,
      Мелькнут у крыльца и съедут от сирых стен насовсем.

      Пока я под них ныряю, пока я средь них хожу,
      Сто тысяч раз повторяю всё то, что тебе скажу,
      Что я - не скулящий звонко над затхлым старьем Кощей,
      Мой дом - не комиссионка, не склад для чужих вещей.

      Всё было смешно и ложно, и обречено нищать,
      И если простить возможно, под пыткой нельзя прощать!
      Чтоб душу так окровавить да вывесить на крюку?!
      Ничто уже не поправить. Куда тебе, дураку!

      Что здесь твоих шмоток кроме?! Тут тесно и мне одной!..
      Пока твои вещи в доме, мне кажется - ты со мной.
      Что есть между нами нитка, легка, невидна, тонка,
      Что может придти открытка и следует ждать звонка,

      Что чьи-то шаги в подъезде, быть может, твои шаги,
      Что ты, как всегда, в отъезде и мы еще не враги.

      А март пролетел, сгорая, как ясеневый листок.
      О, вещи не забирая, ты был, как всегда, жесток!

      Скитаясь и задыхаясь под спудом твоих одежд,
      Я чувствую, усмехаясь, что нет никаких надежд,
      Что надобно как-то выжечь, что было, в слёзной росе,
      Что надо бы как-то выжить, когда вы уйдете все.

      _^_




      СКАЗКА  О  ГРАНИЦАХ  МИЛОСЕРДИЯ

      На умиленье всем, на удивленье,
      Цвело у моря славное селенье -
      Торговцы, землепашцы, рыбаки,
      До той поры не ведавшие горя,
      Пока, сердясь, не выбросило море
      Сто тысяч рыб в прибрежные пески.

      Как вышли утром, чуть не окосели -
      Не янтари на отмели осели,
      Не снег парчой упал на янтари,
      Не волны за порогом колыхались -
      Серебряные рыбы трепыхались,
      О землю колотились, задыхались
      И тут и там, куда ни посмотри!

      Дробясь под солнцем в искры огневые,
      Они сияли, всё еще живые,
      Под вопли чаек и тележный скрип
      Селяне дружно полторы недели
      Их собирали, жарили и ели,
      Варили, вялили, солили, как умели,
      А море всё выбрасывало рыб.

      В любом селе есть тихий дурачишко,
      И в этом тоже был, почти мальчишка,
      Хоть что ему прощали, сироте,
      Умом и телом невелик и зыбок,
      Он день и ночь таскал несчастных рыбок
      По камушкам к спасительной воде.

      Ему кричали: "Попустись, голубчик!
      Пошел бы в хату, наварил бы супчик!
      Всех не снесешь, чудак!" А он в ответ,
      Мол, не могу глядеть без состраданья,
      Как в муках гибнут слабые созданья,
      Им тоже жизнь мила и Божий свет.

      Что я один - я капля в море, точка,
      И одному не справиться мне, точно,
      Но если б ВСЕ СО МНОЮ БЫЛИ ТУТ!
      Когда б вас лень и жадность не пленили,
      Мы б мириады жизней сохранили,
      Никто б вовек не взял такой редут!

      А эти рыбы?! Что про них понятно?!
      Для нас они - лишь меркнущие пятна,
      Как облака, как волны, как трава,
      Пусть, что ни миг, мир заново творится,
      Но ведь ни им, ни нам - не повториться,
      И каждый умирает в однова!

      Мы кости их бросаем меж объедков,
      А, может, рыбы - души наших предков,
      Посланья утонувших моряков?!
      И вы, что так умны и домовиты,
      Чем лучше, чем последние бандиты -
      Успел, убил, украл - и был таков?!

      Ведь губит рыб не суша, не удушье,
      Но ваши эгоизм и равнодушье,
      А море - слепо, море - ни при чём!
      Вольны их сохранить, вернуть обратно,
      Вы все уже их продали стократно,
      И ваши мысли - много ль и почем?

      Эк от халявы вы осатанели!
      А съесть - и сотой доли их не съели,
      Так сколько ж рыбы сгублено зазря?
      И должно бы задуматься, что вскоре
      Совсем не станет рыбы в нашем море
      И не спасут заморские моря!

      Когда б на нас сошло такое худо,
      Ведь тоже б все надеялись на чудо,
      На легкий взмах Божественной руки?!
      Но если мы - не хваты и не урки,
      Не каты, не бесчувственные чурки -
      Мы все - Господней армии полки!

      И устыдились (ибо были сыты).
      А если б МЫ волною были смыты?!
      Дурак, а разбранил нас поделом!
      Что ж мы - не люди?! Надобно - поможем,
      Морской народ заботами умножим!
      И зашагали к морю всем селом.

      Ни мать с дитем, ни бабка-развалюха,
      Ни инвалид, ни пьяненькая шлюха -
      Как на войне, братва, как на войне! -
      В одном альтруистическом порыве
      Вставали в цепь, несли, канавы рыли -
      Никто не оказался в стороне!

      Не знали сна, не разгибали спины,
      Забыли пашни, пастбища, путины,
      Всё, что забыть вовеки не могли б!
      Поизносились в прах, изголодались,
      Измучились, иссохли, исстрадались.
      А море всё выбрасывало рыб.

      Едва лишь мир прознал про дело это,
      Тугой струной откликнулось полсвета,
      Согнали и Гринпис, и МЧС,
      Такая тьма наехала народа,
      Что нотой "фа" звучавшая природа,
      Пустивши петуха, взяла диез.

      Равно сжигая и сердца, и нервы,
      И золотовалютные резервы,
      Сорвавшись от Саян и Апеннин,
      Стояли рядом немец и чилиец,
      Японец, эфиоп и сицилиец,
      Еврей с арабом, с турком армянин!

      И длилась круглосуточная вахта,
      И грохотала бухта, словно шахта,
      Когда бы так стучали топоры б!
      Как следствие людского благородства,
      Сгорели нивы, встало производство.
      А море всё выбрасывало рыб.

      И голод шел, жестокий, небывалый,
      С клюкою, и сумой, и грудью впалой,
      По всем краям - ни хлебца, ни мясца!
      И лишь от рыбы взору было тесно,
      Но тех, кого спасаешь, жрать - нечестно.
      И род людской смиренно ждал конца.

      Вот так и обезлюдела планета,
      А ведь, ей-ей, не смог бы сделать это
      Ни взрыва гриб, ни новомодный грипп!
      Лежит земля - безмолвная пустыня,
      Желта, гола, как вызревшая дыня.
      А море - что? Выбрасывает рыб...

      Нет, черт возьми! К чему нам эти страсти?!
      Есть в мире избираемые власти,
      Они за нас - костями и плетьми!
      Сочувствия приемлемые формы,
      Законы и общественные нормы,
      Что не позволят людям быть людьми!

      Известен вред сомнительных движений.
      Из стратегических соображений
      Поскольку ближе к телу и вообще
      Не смей дарить последнюю рубаху,
      Не то положишь голову на плаху
      И жизнь свою профукаешь вотще.

      Уйми свои наивные порывы!
      А вечно издыхающие рыбы
      Пускай себе лежат, черт подери!..
      Как царские младенцы под дверями!
      Как слитки серебра под фонарями.
      Как янтари в снегу, как янтари...



© Виктория Измайлова, 2009-2017.
© Сетевая Словесность, 2009-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность