Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




СОВЕСТЬ,  200  ГРАММ


Вопреки всем прогнозам, в доме никто не умер. Из мэрии даже прислали человека, чтобы он всех пересчитал. Трое дюжих молодцев, что дежурили у двери в подъезд, пропустили плюгавенького мужичка вперед, а один из них, главный, потрусил следом, как бы охрана. Внутри стоял тяжелый запах человеческого дерьма.

- Всё срут? - поинтересовался мужичок.

- Да, Иннокентий Семенович, - ответил старший охранник. - По-моему, как только трубу забили, даже больше срать стали.

- Что же они жрут, раз срут? - спросил Иннокентий Семенович, но охранник только молча пожал плечами. Представитель мэрии хмуро посмотрел на охранника. - Ну ладно, показывай: кто тут остался?

- Да кто остался? Мало кто. Тут считай двое на третьем этаже. Муж и жена. Семья, значит. На втором дед один и тоже семья, мама с дочкой, муж давно помер. А на первом профессор, значит, остался.

- Буйный тот? С пирамидой на голове? - вспомнил Иннокентий Семенович.

- Ага.

- Ну, к этому не хочу. Он точно живой? - скривился мужичок.

- С утра пел свои, эти, молебны, - ответил охранник.

- Это хорошо. Давай на второй, - распорядился представитель мэрии и бодро начал подниматься на лестнице. Охранник аккуратно последовал за начальством.

Лестница единственное в этом доме, что Иннокентию Семеновичу нравилось. Он даже с рабочими договорился, которые дом разбирать будут, чтобы аккуратно разобрали и на дачу ему лестницу вывезли. Мраморная, сколько ей лет, даже представить страшно, а ведь ни трещины, не отломилось ничего. Куда ее, правда, пока не придумал, но пусть пока полежит, пролетов, шесть, нет, семь. Иннокентий Семенович - хозяйственный. Пристроит.

- Вот значит! - произнес охранник и толкнул ногой дверь. Та оказалась закрытой. - Ну, вот, заперлись, значит. Ничего.

Охранник полез в карман и достал ключ. Дверь оказалась несмазанной и страшно скрипела. Маленький коридор, затхлый запах. Отвратительно. "Такое не то что сносить надо, а сжигать" - подумал Иннокентий Семенович. Квартирка была странненькой. Он огляделся. Огромное количество книг, а стула нормального нет. И книги вроде и правильные, вон Пушкин, Пастернак, но какие-то странно затасканные, в руки брать противно. У самого представителя горсовета книги - любо-дорого смотреть, чистенькие, ровненькие, где принято с теснением, детективчики разноцветные - все честь по чести. А тут...

- Вот, - подвел главный охранник к жильцам. Молодая женщина сидела, тупо уставившись в стенку. На коленях у неё сидела девочка, которая, громко чавкая, сосала её грудь. Тоненькая струйка крови стекала у мамы между грудями.

- Ну-ну, - пробормотал начальник. - Девочке восемь лет?

- Восемь, - начальник охраны кивнул и, засунув руку под рубаху, почесал свое пузо. - Но она и раньше живым ребенком была. Помню, как бегала, грязь в нас бросала, когда коммуникации отрезали и решетки устанавливали. Даже чуть не сбежала.

- Как бы этот милый ребенок матушку не съел, - задумчиво произнес Иннокентий Семенович, пытаясь заглянуть в глаза женщины и найти там хоть немного смысла.

- А вам принципиально кто документы на квартиру подпишет? - поинтересовался охранник. - Девочка или мамаша её?

Представитель мэрии задумался.

- Девочка даже лучше, - ответил он. - Попечительство и даже денег давать не надо, - Иннокентий Семенович замолчал, задумчиво посмотрел на женщину и её дочку, которая принялась за вторую грудь. - Хотя такая... еще неизвестно. Не хотел бы я, чтобы меня собственные дети так. Сколько им уже запрещено выходить из дома?

- Ну, где-то недели три... - прикинув в уме, ответил охранник.

- И не подохли еще, - удивился представитель мэрии и почесал затылок. - не сиську же она сосала все это время? А? А мать чем питается? Духом святым?

Охранник только промычал что-то в ответ.

- Ну ладно, где там твой старик? Показывай, - произнес Иннокентий Семенович и сам себя успокоил: "не вечно мамкину сиську сосать, скопытится".

У старика оказалось не заперто. Собственно, двери вообще не было. Внутри тоже ничего не было. Стены и потолок. Иннокентий Семенович посмотрел вниз. И грязный, очень грязный пол. Хозяин квартиры сидел голый в большой комнате в позе лотоса и гудел.

- Они все такие? - тихонько спросил представитель мэрии у охранника.

Тот тоже что-то прогудел, а потом неожиданно тихо, шепотом добавил:

- На третьем, вроде, нормальные, - подумал еще чуть-чуть, и, видимо, усомнившись во всем на этом свете, присовокупил к сказанному: - Но не мрут.

Представитель мэрии вздохнул. Когда он брался за кураторство этого проекта, все виделось ему гораздо приятственней, чище и благородней. Жильцы тихо и смиренно выселялись в дальний пригород, напуганные грозной силой постановления, рабочие быстренько разбирают, а строители с радостью возводят. Не строят! Нет. Именно возводят сорокаэтажный бизнес-центр, сотканный из металлоконструкций и стекла. А что взамен? Что вместо мечты? Бардак, господа, форменный бедлам.

- А этот тоже святым духом на обед питается? - тоже тихо спросил Иннокентий Семенович.

Охранник попытался что-то ответить, но его прервал старик.

-Не кощунствуй, ирод! - громко произнес он, не оборачиваясь. - Ем я не столь питательное, как святой дух, ибо грешен я.

- А что же... дедушка, кушаете тогда? - примирительно поинтересовался Иннокентий Семенович.

- Собой ирод, собой, - произнес старик и гордо ткнул пальцем в потолок.

- Ногу что ли отрезал? - спросил охранник и стал подозрительно посматривать на старика, для верности даже обошел.

- Не ногу, более ценным для организма, - ответил старик загадочно.

- Не надо мне тут загадками, - грозно произнес представитель мэрии, которому изрядно надоели и дом, и безумство. - Продукты вам уже давно не проносят, тройное оцепление, милиция, армия, милиция. А вы уже своим дерьмом весь дом провоняли. Срёте ого-го. А где еду берете?

- Из себя, - ответил старик.

- Эх-ма, - вздохнул охранник и ногой легонько пихнул старика в спину. - Тебя человек спрашивает, между прочим, не просто так интересуется. Он... - в самом неудачном месте задумался охранник.

- Выполняет распоряжение гражданских властей, избранных прямым волеизъявлением граждан, - подсказал Иннокентий Семенович.

-Во! Правильно, - согласился охранник и пнул старика чуть сильней.

Старик с трудом поднялся и посмотрел на них.

- То, чем питаюсь я, у вас отсутствует, - сказал он.

- А ты проверь, - завелся охранник, грозно засверкав глазами, а Иннокентий Семенович презрительно скривился. Это они умели.

- Совесть у вас есть? - спросил с усмешкой старик.

- Не шути тут мне! - прикрикнул Иннокентий Семенович, тоже понемногу заводясь.

- А у меня есть, - гордо заявил старик. Вдруг из воздуха материализовался граненый стакан и плавно опустился в предусмотрительно открытую ладонь старика.

- Опа, бля! - восхитился охранник.

А представитель мэрии побледнел. Старик подошел к ним со стаканом и протянул его Иннокентию Семеновичу. Тот автоматически взял. Никак не смог перебороть рефлекс.

- Вот, совесть моя, во мне. Концентрированная, она питает меня! Она дает мне силы! Она единственное, что не могут у меня отобрать! - прокричал сумасшедший старик.

Иннокентий Семенович, будто загипнотизированный, отпил маленький глоточек. Жидкость, чем-то похожая на мед, только горьковатая больше, чем сладкая, обожгла рот. Он с трудом глотнул и зажмурился. Охранник испуганно посмотрел на него, ожидая, что тот сейчас упадет. Но представитель мэрии падать не стал. Вместо этого он развернулся и пошел к выходу из квартиры. Охранник погрозил кулаком старику и пошел вслед за начальством. Они молча спустились на первый этаж и вышли из дома. Только тут Иннокентий Семенович остановился, посмотрел на зарешеченные окна без стекол и тихо выругался. Он поднес стакан к носу, понюхал и медленно вылил его содержимое. Потом повернулся к охраннику и произнес.

- Эх, друг мой, а сожги-ка всю эту халабуду к чертям собачим.

-А лестница как же? - удивился охранник.

-Сожги. Ну эту лестницу. Не будем мелочными...




© Максим Усачев, 2008-2017.
© Сетевая Словесность, 2008-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность