Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность


Словесность: Теория сетературы: Андрей Левкин

 

А на кой Интернет без гуманитария?

Нижеследующее имеет отношение к 6-му номеру Zhurnala.ru, к группе статей, касающихся гуманитариев и возможности гуманитарного использования ППП (в частности - на предмет образования). Отчасти сказалась и долгая дискуссия о "сетературе" в "Словесности", как-то эти две темы весьма совместно бякают крылышками.

Но оттолкнуться надо от слов г-на Горного о том, что образование - это всегда система, дисциплина, последовательность, особый жизненный контекст и распорядок. Поелику речь идет об образовании в Интернете, тот, соответственно, также должен обладать вышеуказанными внутренними особенностями, точно так же, как обладают ими монастырь, университет, школа.

По университету я не гуманитарий, скорее - околофилологическая взвесь литератора-критика-переводчика-журналиста. То есть - прагматик. Опыт ППП у меня больше читательский, это чтобы точку зрения указать.

Сами технические возможности ППП представляются мне настолько очевидными, что с них достаточно именно того перечисления, которое разумно и лаконично провел г-н Лейбов. Но очевидно, что все эти прелести никоим образом не описывают ППП как таковую (вот как монастырь, университет, нечто отдельное). Более того, возникает даже противоречие - все особенности вроде бы и названы, а не сказано в действительности ничего - что ли требуется некоторое иное ощущение, которое даст понять что именно такое ППП.

Полагаю, что это ощущение может возникнуть в результате ответа на вопросы:

    а) что такое автор в ППП?
    б) что такое язык в ППП?
    в) что такое высказывание в ППП?

Ни на один их них я ответить не могу, при этом ощущаю, что тут же возникает и четвертый вопрос - что такое преемственность в ППП? Преемственность как длительность жизни автора, языка и высказывания (обзоры и ссылки, конечно, не в счет - нельзя же всем быть только наводчиками).

Рассуждения о том, что в данный момент сетевым русским текстам довлеет техническая и программистская тематика, представляются избыточно тривиальными. Ну много их там таких, что с того? Это не аргумент за невозможность въехать в суть дела не видавшему винчестера гуманитарию. Ничего тут нет страшного. Но...

Автор. Большинство авторов ППП (я говорю лишь о тех, кто работает в сети, а не о тех, кого туда выставили в высушенном виде) сейчас весьма похожи что ли на полуфабрикаты, на не вполне обросшие мясом скелеты, а размножение псевдонимов и т.п. лишь усиливает это подозрение - что ли вот некий воздух отсутствует, чтобы в отрасли человек мог существовать полноценно.

Вот, например, ситуация одинокого пишущего (обычного, по бумаге), не обязательно даже графомана - ему же надо в чем-то участвовать, не ради даже вдохновения или же признания, но - требуется для занятий литературой некоторая дополнительная составляющая организма. Он должен находиться в некоторой общей среде. Но среда в ППП есть, чего тогда не хватает? Видимо, языка.

Язык. Разумеется, можно вполне поверхностно попенять на то, что сетевой язык в своей массе является каким-то птичьим русским, что есть следствие регулярного имейлирования на транслите, - но что с того? Он таков, какой есть. И это не очень важно, потому что ситуация с языком вовсе не сетевая, а свойственна всей нынешней русской журналистике. Например, проекты дома "Коммерсантъ" начинают повизгивать на месте именно потому, что в основу проекта заложен жанр и язык разговора на кухне - отлично разработанные во всех интонациях и умолчаниях, но создающие достаточно узкие рамки для речи. В этом жанре нельзя объяснить многие вещи - политику еще запросто, а вот, скажем, поведение рынков ценных бумаг - вряд ли. Но если "Коммерсантъ-daily" еще выкручивается, химича с заголовками, то "Столица" просто сваливается к рассказам сотрудников редакции и - уже - друг о друге. И ситуация крайне любопытна, потому что, выходит, сетевые тексты (обзоры как основа сетевой журналистики) начинаются теперь именно с того, на чем завязнет журналистика бумажная.

Ну а высказывание - вопрос что ли сущностный: когда именно образуется текст? Когда некоторая последовательность слов образует-таки некоторую субстанцию - обладающую некоторым собственным ядром, памятью, соотнесенностью с другими и т.д.? Вопрос, конечно, в факте высказанности, но - и в соотнесении тоже: внутри "Финансовых известий" такой факт не создаст литературоведческая статья о шифрах Хармса, хотя она и будет круче всего остального. В сравнении с бумажной прессой понятно, что и тот же Дом "Коммерсантъ" потерял ощущение высказывания: является ли таковым статья о книге Виктора Ерофеева "Русские цветы зла" без ее заголовка "Цветы козла" и если да, то - тем же ли? Является ли высказыванием натужная автоистория жизни Дуни Смирновой в журнале "Столица", номер 23?

Как, в самом деле, могут строиться отношения с ППП гуманитария, потому что если он туда не придет, то ничего толкового не будет?

Разумеется, и автор, и язык и все прочее в ППП возникают. Очевидно, что тип автора не может образоваться вне сетевого общества, вне регулярно дышащих доменов. Очевидно, в случае ППП высказыванием теперь является постоянно обновляемый домен как таковой (да хоть Н.Ж.М.Д. взять). То есть, в данный момент авторами ППП и являются сами домены. Во всяком случае, попытки самовыразиться на личных страницах выглядят никакими (ср. Н.Ж.М.Д. со страницей А.Лебедева). При этом, надо полагать, каждый из участвующих в живом домене имеет некоторое желание расколдоваться и это желание настолько естественно, что и обсуждать его не имеет смысла. А для этого только и надо, что найти язык как таковой.

Последовательность слов "язык, автор, высказывание, преемственность" автоматически выталкивают за собой "общество". И вот тут возникает достаточно странный, не слишком даже и побочный феномен, который в российских условиях только в ППП и может найти себе место - возникновение того, что на Западе называется общественными/неправительственными организациями - то есть как бы домены, имеющие отношение к текущей жизни (общественной, культурной, политической), но не использующие шаблоны государственных структур. Подобное отношение в бумажной прессе сейчас свойственно лишь желтой прессе и "Лимонке". Те органы, которые считают себя относительно серьезными, эту серьезность получают именно за счет использования официальных шаблонов.

Но вот Лимонов взял на себя функцию олицетворять домен - будучи настроенным радикально по отношению к существующему шаблону. Не говоря уже о том, что тут получается только что не зеркалка, все силы домена (достаточно помпезного) уходят на то, чтобы поддерживать Лимонова как персонаж. А все это происходит по простой причине - желание стать отдельным не производится естественно, но задано изначально, да еще на некоторой - пусть даже псевдо - идеологической накрутке.

Иными словами, получается любопытная вещь - автор как индивидуал не в состоянии стать автором, пока его домен не сделается некоторым блоком общего смысла. Тогда, собственно, и начнет происходить вычеловечивание отдельных единиц, - что касается не только реальных людей, но и духов серверов, виртуальных организмов и т.п. Ну а альтернатива выглядит весьма неприятной - учитывая вход Интернета в массы и соотвтетствующую волну пошлости, которая может забить среду. Но кто ж этого, собственно, не понимает? Речь-то, в конце-концов, о предмете речи.

Андрей Левкин
[Написать письмо]


Дискуссия




 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: Тридцать минут до центра Чикаго [Он прилежно желал родителям спокойной ночи, плотно закрывал дверь в зрительный зал, тушил свет и располагался у окна. Летом распахивал его и забирался...] Сергей Славнов: Шуба-дуба блюз [чтоб отгонять ворон от твоих черешней, / чтоб разгонять тоску о любви вчерашней / и дребезжать в окошке в ночи кромешной / для тебя: шуба-дуба-ду...] Юрий Толочко: Будто Будда [Моя любовь перетекает / из строчки в строчку, / как по трубочкам - / водопровод чувств...] Владимир Матиевский (1952-1985): Зоологический сад [Едва ли возможно определить сущность человека одной фразой. Однако, если личность очерчена резко и ярко, появляется хотя бы вероятность существования...] Владимир Алейников: Пять петербургских историй ["Петербург и питерские люди: Сергей Довлатов, Витя Кривулин, Костя Кузьминский, Андрей Битов, Володя Эрль, Саша Миронов, Миша Шемякин, Иосиф Бродский...]
Словесность