Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



КАЖДОМУ, КТО - БЕЗ ДНА


 


      * * *

      Зачем ты ловишь эхо фонарей
      Сквозь толщу моря в трещинах асфальта?
      Оно ещё не свет, а меж дверей
      Протянутая нить - хватай скорей -
      Веретена весеннего заката.

      Чуть слышен голос, шепчущий вдали,
      На разные лады тебя зовущий.
      Не откликайся. Будь верней земли,
      Лепи из теплой глины корабли
      И отпускай туда, где небо гуще.

      Мы будто заново теперь живём,
      И только память гложет грудь червём,
      И там, где съедено, в глухие дни заноет.
      Так, может быть, ломило грудь у Ноя
      И ныло вдоль спины перед дождем.

      Морской прибой в асфальтовых разломах
      У ног твоих рычит - солёным комом
      Выходит первый блин живой воды.

      Перед весной так много суеты,
      Как будто вышел мир из белой комы.

      _^_




      * * *

      Кадры засвечены напрочь.
      Карточный домик - навзничь.
      Кто здесь живой - ответь.
      Мы выжигаем память,
      Линзой фильтруя свет,
      В тлен обращая смерть -
      Едко разит зола.
      Пробуем не смотреть
      В старые зеркала -
      Стекла то вкривь, то вдрызг.
      Сколько же тысяч лет
      Мы неизменно - ввысь?
      Мы - неизменный риск.
      Мы - неизменны.

      Снись
      Каждому, кто - стрела,
      Кто выжигает боль,
      Не пожалев стекла,

      В вены огонь загнав.
      Каждому, кто - без дна.

      _^_




      * * *

      Каждый каждому - или окно, или дверь.
      Каждый каждому - спутник, помощник и зверь.
      Разговор в шоколадном пространстве купе.
      Отражение, пулей стеклянной - в тебе.

      Оберег - крест оконный - и тюлевый шлейф
      Из молитв кружевных. Несгораемый сейф -
      Моя память на лица и их имена.
      Называю по очереди. Тишина.
      Только редкие листья под тяжестью льда
      Вылетают птенцами - и вниз - из гнезда.

      Позови меня тихо по имени. Здесь
      Ни воды ключевой, ни коня - только взвесь
      Праха лиственного и осенней земли.
      Все дороги засыпало. Там, где мы шли -

      Звери? Спутники? Ангелы? - кто бы то ни -
      В первом льде отражаются сны и огни
      Золочёные - пламя искусственных звёзд.
      Позови меня тихо по имени, гость

      Вне порога, за гранью галактик моих.
      Каждый каждому - звук.
      Каждый каждому - стих.
      Разбивается звук в безвоздушной тиши,
      Рассыпается слово,
      Не чуя души

      В первом слышащем.
      В очередном.
      Никого.
      Каждый каждому тих.
      Каждый - чаща всего,
      Где потёмки.
      Зажжешь ли свечу, не спалив?
      Каждый каждому -
      leave me alone,
      let me live.

      Позови меня тихо. Вот поле, вот конь.
      (Поле выжжено - память сгрызает огонь).

      Зверь мой,
      Эники-беники,
      Выйди вон.

      _^_




      * * *

      Время, когда близок локоть, да не укусишь,
      Время врастать, как ноготь,
      во плоть молчаний,
      Время не чаяний, а объятий нечаянных
      Или прощений, надетых на шею, как бусы -
      Чётче - как чётки - у самого-самого сердца.
      Четный-нечетный шарик - помилуй, Боже.
      Россыпь планет, нанизанных, как горошек:
      нам - нечет-чет - прощать, а молитвам - петься.

      Время, когда нет времени. Время точки,
      Выросшей в круг, которым не защититься
      Ни от врага, ни паче от друга. Виться
      Ниточке этой так же, как вьются строчки
      Бабочками у лампы.
      Ночного света
      Будет довольно этим словам крылатым.

      Время ветвиться. Время в чермет сдать латы.
      Время узнать не тело - сердце - раздетым.

      _^_




      * * *

      Двор наш полон, а дом наш пуст:
      Не пускай на порог чужих
      Слышишь там, за грудиной хруст?
      Это сердце расти спешит,

      Чтобы внутрь вобрать двоих -
      Рвется грудь - тяжело дышать.
      Узких вен прорастет тростник -
      Значит, время настанет жать

      Острым краем стальной луны
      Урожай. Время сжать ладонь
      У щеки - и не знать цены
      Этой вечности. Под уклон

      Сердце мчится сквозь темноту
      Алым маком по прелой ржи -

      Дом от стен отражает стук
      И до свай костяных дрожит.

      _^_




      * * *

      я умываю тебе ноги
      стихами
      дочиста -
      не стыдно лечь
      на чистые простыни,
      хорошо
      и впервые видно,
      как бегут ручейки вен
      по карте ступней
      и отдельные волоски
      нарушают вид.

      я отираю тебе ноги
      молчанием,
      когда ты засыпаешь,
      какие тут стихи,
      пролью - разбужу,
      меняй потом простыни -
      исписанные,
      вымокшие от слов.

      _^_




      * * *

      (памяти о. Дм. Смирнова)

      За собой оставляю право стяжать дух мирен
      И спасти хотя б одного из водоворота.
      Человек из Эдема отпущен на все четыре,
      Но ступив за порог, человек забывает счет, и
      Счеты из искусительных зёрен безбожно брешут,
      Да не выкинешь - прорастут и разбудят лихо.
      Человек забывает дом - это значит грешен,
      Это значит настолько один, что ни слов, ни крика -
      Только выхрипеть "Господи!", вспомнив неуловимо,
      Как хотелось напиться вдоволь из козьего следа
      (Не напейся, Адамушка) - след оказался мнимым,
      И родник - гниль и тина, коснешься - не взвидишь света,
      Отражения не разглядишь в этой чёрной луже:
      Тянет, тянет - уже по пояс - хватайся, ну же -

      За тобой оставляю право держаться крепко
      Или крик испустить -
      И выпустить -
      К черту -
      Ветку.

      _^_




      АДАМ

      Изнутри океана, из тинистых берегов
      Выпускаешь чешуйчатых и облачаешь в кожи
      Человеческие (такой ненадежный покров!),
      Выдыхаешь в нас разум, на твой нитевидно похожий.

      Непривычно не видеть хвоста за спиной жены
      Или хвост наблюдать у себя в непонятном месте.
      Пишут, Господи, что мы из глины сотворены -
      Дай поправить: из ила - совсем из другого теста.

      Как сказать о любви хладнокровному, чьи слова
      Заменяются то пузырями, а то шипением?
      Непривычно, когда выше тулова голова,
      Непривычно, что надо кланяться пред растением

      И придумывать имена - новый звук всему,
      Для себя - новый звук - незнакомый и горлу трудный.
      Брат чешуйчатый мой языком что ножом по струнам,
      Предлагая мне алую, спелую, злую тьму.

      Я Адам. Я из тьмы океанской, со дна, из ила,
      Я из тьмы и уйду во тьму - костяною гирей.
      Как сказать о любви тому, кто обрёл могилу,
      Не успев народиться в мир и прожить для мира?

      Надо выдох длиннее и твёрже нажим на грудь,
      Чтобы жабры сменились лёгкими, сердцем - слякоть -
      Утопающих не спасти, если кто-нибудь
      Не научит их плавать, воздух глотать и плакать.

      Я Адам. Я прямоходящ, двоелик и двуног,
      Колочусь новым сердцем в Эдем - бьюсь о меч горящий.
      Вот и стал я в трясине богом, но я не Бог,
      А незрячая рыба, влекущая в ил незрячих.

      _^_




      * * *

      У мироносиц мироточат пальцы.
      Густые капли льнут к пыли дорожной
      Тягучим жемчугом, который растоптать -
      Раз плюнуть. На затоптанной тропе
      За шагом шаг рисуется иная -
      Пунктирами с горчичное зерно
      Еще не вызревшей надежды воскресения -
      За шагом шаг, грязь отряхнув с подошв
      И пот - с лица, соединяют точки
      В лучи. Рассвет уже коснулся гор
      И вызолотил выбившихся прядей
      Неканоничность.

      Ноша тяжела,
      Но у любви для бремени нет меры:
      Всё невесомо, даже смерть легка -
      Что говорить о саване и глыбе,
      Закрывшей свет?
      Сильна, как смерть, любовь
      И не имеет равных в поединке.
      Дрожит земля под сонной дланью солнца.
      За шагом шаг - вымаливая жизнь,
      Вымалчивая душащие слёзы,
      Вытаптывая черными стопами
      Неторный путь сквозь ад - за точкой точка -
      Пунктир срастается в прямую - не стереть.

      Идут - и знают точно, что - воскрес:
      У мироносиц мироточит сердце.

      _^_




      * * *

      острова собираются в стаи, ломая камни
      о течение вод, отражающих бесконечность:
      наклонилась и шью по ее васильковой ткани
      письма иглами по воде -- бессловесной речью.

      и сама -- островок, только стаи мне слишком много --
      пусть вернётся в свои берега расшитое море
      и подаст на своей ладони жемчужиной -- Богу,
      целой нотой обрывка гимна в далёком хоре,

      неумело брошенным камнем -- попавшим в лунку,
      неизвестным акафистом в честь (здесь листок оборван).

      море молча хранит мои вышитые рисунки,
      заполняя весь берег текучим солёным словом.

      _^_




      * * *

      Господи, хорошо нам здесь быть.
      Солнце сплетает нить,
      Нижет цветные бусинки дней,
      Спрятанных меж камней -
      Каменным ликам вовек не остыть.

      Волнами саван песчаный свит -
      Море рвет в клочья смерть.
      Холодит
      Щиколотки.
      Господи, уходи
      Прямо по кромке прибоя, в рассвет,
      Без плащаницы,
      Как есть,
      Не одет -
      Только в изнанку солёной воды -
      Иди,
      Возжигая следы.

      Тычу засохшей веткой в песок, буквы стучат плодами.
      Вот мои письма.
      Успей прочитать
      До того, как вопьются зубами
      Волны.

      Отделяется свет от тьмы.
      Утро мокро и солоно.
      Хорошо нам здесь быть, у края.
      Солнце прячется, но жалеет нас - поддавки да подсказки.
      Туки-тук.
      Выходи.
      Мы уже вне игры,
      мы выходим вон,
      воскресаем.

      Хорошо нам здесь жить, Господи.
      Так срывай
      пелены,
      бинты
      да повязки.

      _^_




      ББЛАГОВЕЩЕНИЕ

      Ловишь голыми пальцами голубя в тесной келье -
      То в запечной золе, то в своей неприступной постели,
      То в преступной своей голове варишь лютое зелье -
      Цепь сомнений чернее земли.

      Тянешь нить от подола - алее родильной крови,
      Заплетаешь узлами на память - глядишь, предисловие
      Вдруг да свяжется, став однажды сплошной любовью,
      Пригвожденной к шершавой доске.

      Выпускаешь из каждого рукава по птице
      Прямо в небо. Выходишь в город - там те же лица,
      Ни живые ни мертвые.
      Только тебе все снится
      Ангел с голубем на плече.

      Не боишься людей и камней - все, что брошены, мимо.
      Гладишь солнечный свой живот, нарекаешь имя
      И несёшь это лёгкое иго - невыносимо
      Семистрельное сердце жжет.

      А как похолодает, то станет особо звёздно.
      Не ходи по дворам, не выглядывай слишком поздно.
      Вот тебе колыбель, вот ладан, вот терн и гвозди,
      С рождеством, моя радость. Спи.

      _^_




      * * *

      Босиком ощупывать землю - как хорошо
      Дышится в этом теле и в этом дне.
      Светится Богородица на окне,
      Светится белая кожа - поехал шов:

      Этому платью тоже подходит срок -
      Сбросить его да в печь. Лягушачьих кож
      Сколько уже откинуто, столько строк
      Вычеркнуто, что тела не разберёшь,

      Не разглядишь лица - только россыпь слов,
      Вдавленных в белый прах с покрасневших плеч.
      Каждой царевне-лягушке найдется кров,
      Новая кожа, новый Иван

      И печь.

      _^_




      * * *

      ворох буковок, запятых - помоги господь -
      выворачивать душу - что там внутри, с изнанки?
      буквы сыплются на простыню, знаки колют плоть:
      сна как не было,
      все видения - спозаранку.

      буквы-буковки, ноты-ноточки жестче штанги
      пригвоздят к земле:
      потерпи наяву, мой ангел.

      помолчи, замолчи, ибо этот нехитрый текст -
      часть либретто для оперы, где не услышать слов.
      тишина здесь в чести - не хватает свободных мест -
      оттого, что именно так ты проснешься - нов.

      приложи указательный палец к губам -
      будет крест.
      приложи губы к тени моей -
      вытри снегом кровь.

      остаются одни артикли - и те немы.
      приложи себя к тёплой плоти сырого мха.
      будто нет ничего вокруг -
      так весна тиха.

      будто те, кто идут по её отголоскам, -
      не мы.

      _^_




      * * *

      У меня изнутри груди -- лебеда, полынь,
      Собирай, вари,
      Как варили в войну похлебку -- смотри, не стынь --
      Не умри.

      Так и я кормлю молоком травы --
      Хочешь жить -- глотай.
      Здесь такое место, что впору выть,
      Только ты -- летай,

      Лебедой накормленный,
      Пой лебяжью песнь,
      Голос хриплый, сорванный --
      Главное, что есть.

      Вырываю с корнем
      Из-под ребра,
      Кипяток поёт,
      Раз, два, три --
      Надо пить горячим --
      От язв, от ран:

      Пей нутро моё --

      Не умри.

      _^_



© Катерина Ремина, 2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Весталка, трубадур и дельтаплан [...по причинам, которые лень называть, недосуг вспоминать, ни к чему рифмовать, четверть века назад невзлюбил я прекрасное женское имя - имя, несущее...] Наталья Козаченко: Пуговица [Вечеряли рано: солнце не село и сияли купола позолотой, сновали по улицам приезжие купечики победнее. Вчерась был четверг и обыденные Ильинские торжки...] Любовь Артюгина: Человек в одеяле [Под вечер, когда утихает жара, / И пламя не рвётся из солнечной пасти, / Спадает с домов и людей кожура, / И в город приходит прохладное счастье...] Светлана Андроник: Ветреное [виток земли вокруг своей оси / бери и правду горькую неси / не замечай в упор что снег растаял / юдоль земная стало быть простая...] Михаил Ковсан: Словом единым. Поэзия в прозе, или Проза в стихах [Свистнув, полетит стрела, душу юную унося, сквозь угольное ушко пролетая, и, ухнув, полотно разорвется, неумолимый предел пробивая, и всё вокруг цветасто...] Ростислав Клубков: Дерево чужбины [Представь себе, что через город течет река, по ее берегам растут деревья, люди встречаются под деревьями и разговаривают о деревьях. Они могут разговаривать...] Елена Севрюгина: "Реалити-шоу" как новый жанр в художественной литературе [Можно сказать, что читатель имеет дело с новым жанром: "роман-реалити-шоу", или "роман-игра"...] Максим Жуков: Равенству - нет! [Ты - в своей основе - добрый... Ну и зря! / В этом мире крови пролиты моря! / Надо лишь немного: просто, может быть, / Попросить у Бога смелости...]
Словесность