Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ЧТО СКАЗАТЬ...


Жене сказать, что идeшь на встречу с одной знакомой (литератором), маме - что в библиотеку, начальнику - что весна, подчинeнного отпустить пораньше, а с кондуктором - лишь молча поздороваться, и он задержит закрытие дверей; увидеть небо, просто небо - изо всех окон прижавшегося к мосту поезда, - раскачивать головой в такт с окружающими и доехать до последней станции - где океан и "Чeрное море" ("Кто такой Щербаков? Бард? Никогда не слыхала. У нас на "Щ" только Шаов"); и "Золотой ключик" ("Дайте, пожалуйста, фунт йогуртного сыра", "Зося, у нас есть йогуртный?", "А кто спрашивает?", "Он спрашивает", смотрит на тебя-пoкупателя, "Нет йогуртного"); и просто "Кавказский" (ещe рано и две официантки смотрят с улыбкой, не на тебя - на телевизор; но ты тоже можешь сесть, посмотреть; а вот они улыбаются прямо тебе в лицо, пересказывая краткое содержание детектива; а с экрана продолжают: "Ах ты, сука, бежим! Сука! Бля!", и с пистолетом на тебя, и с ружьeм, и угрожают словами, и ножом размахивают - вилка справа - дым какой-то, ах, это из кухни, еду принесли - вкусно, между прочим; и таинственный, манящий прохожих шeпот дамы в рябом платочке ("Лекарства, лекарства" - это те, привычные, милые сердцу сердечные валидол с валокордином), и объявление (нигде больше я не видел такого) в китайском теннисном клубе, - что в помещении нельзя курить и употреблять марихуану; и надпись на русском у запрещeнной для посторонних стоянки: "Возможность серьeзного ущерба для шин в случае въезда сюда" и шипы при входе; но главное - океан; океан, звенящий от солнечной ряби, спокойный, скрывающий свою силу и домашний, холодный, часть пейзажа, равнодушный и к этим пришлым чeрным подросткам, прогуливающим школу; и к этой торговле разложенными на спинке скамейки надeжными оренбургскими платками; и к тем двум старикам в инвалидных колясках, играющих под присмотром в шахматы на большом зелeном перевeрнутом мусорном баке; и к этому мускулистому, раздетому, несмотря на погоду, выше пояса парню, который тщательно и добросовестно протирает белые стулья открытого кафе, выходящего на набережную; и к этой держащейся за руки - чтоб не упасть, да они много лет уже так ходят - паре; и к обладателям этих визгливых, вызывающе-напевных голосов; и ко мне, ко мне, конечно; где всe это, и много чего ещe - целая жизнь, жизни; и ничего нет, где можно бродить, не опасаясь, что тебя кто-нибудь заметит или поймeт и, услышав старую мелодию - про шофeра, допустим, ("слякоть - плакать", когда-то эта рифма меня поразила) не давать слезинке возможности выкатиться; можно просто улыбаться и не подыскивать нужные сказанные уже слова, но - что сказать себе?..




© Михаил Рабинович, 2008-2017.
© Сетевая Словесность, 2008-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность