Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ПРОВИНЦИЯ.
БОРОВСК



1

От полночи почти отстав,
Отряхиваясь, как от сажи,
Бежит измученный состав,
Ложатся наискось пейзажи.
Деревья с гнёздами грачей
Ложатся в утренний ручей.
Ну а грачи, ну а грачи
Легли в круг солнечной свечи.

И просыпается - росой
Умытый и верстой отпущен -
Твой город чистый и босой,
Упавший куполами в лужи.
Туда, где мокнут купола,
Тень от прохожего легла.
И тополя, и тополя
Плывут в небесные поля.

Дома досматривают сны
Чуть мутноватые, как слёзы,
С наркозным привкусом весны,
С несносным вкусом папиросы.
Случайный лист, упавший вниз,
Задел некрашеный карниз.
И ты растерянно глядишь,
Как ты во сне ещё летишь.




2

Купол церкви с изнанки - вершина,
Разломившая полумрак.
Бабка Мотя - сквалыга, вражина
Тычет в спину: - Крестись, дурак.

"Отче наш," - что так вздрогнуло сердце?
И душа встрепенулась: - Ах!
Тайна исповеди - тайна детства
На искусанных в кровь губах.

Гаснет свет, расползаются пятна
И, вздохнув, на крыльце пустом
Осеняет меня троекратно
Поп Андрей козырным крестом.

Но сегодня все козыри - черви.
Мама смотрит из-под руки,
Как ведёт меня бабка из церкви
Огородами вдоль реки.




3

Город городу ставит свечу
На углу, где мерцает аптека.
Я сегодня опять нашепчу:
"Снегопад - состояние снега
Неустойчивое, как балет."
И сияет над соснами свет.

То ли сон, то ли память-подросток,
Заглядевшись на тайный обряд,
Извлекли покосившийся Боровск
Из церковных чугунных оград.

Белый улей летит к изголовью,
Заметая в провинцию след,
Чтобы я не вернулся с любовью,
Пробираясь сквозь заросли лет,
В дом, где женщина женщиной стала,
Незаметно сойдя с пьедестала.

То ли сон, то ли зренье опять
Заблудилось в дыму папиросок.
Лунный свет, отпусти меня в Боровск -
Две судьбы на одну поменять.

Снова мне не хватает дыханья -
Оставаться собой на земле.
И как детское воспоминанье:
О любви, о словах, о золе -
Резкий запах домашнего чада
Под господней стопой снегопада.

То ли сон, то ли поздний набросок
Двух художников - он и она,
И рассыпчатый лапчатый Боровск
Под окном... за окном... из окна.




4

Нынче февраль, как огонь пятипарусный,
Лик обжигает до слёз.
Плавится память в сорокаградусный
Милый мороз.

Тают названия улиц и детские
Меты. Из памяти всей
Лишь имена выплывают библейские:
Марк... Моисей.

Вымерзло всё. Поневоле от холода
Здесь заплутаешь среди
Белых развалин старинного города,
Стылой среды.

Бьётся судьба, словно рыба на леске. И
Снежный шумит океан.
Лишь имена выплывают библейские:
Ной... Иоанн.




5

С крыш сползает февральский парик -
Это март-парикмахер колдует;
Он сквозь кожу деревьев проник,
И целебные почки целует.

Повзрослевшие ветви сосны
Уронили последние слёзы,
Ведь воздушная память весны
Каждый раз коротка на морозы.

Март кипящею влагой набух,
Обнажив мостовые и крыши.
Лошадь тащит повозку, как плуг,
Прижимаясь к обочине ближе.

Поднимается пар от земли,
Солнце льётся божественным глазом.
И в провинции вдруг расцвели
Все церковные маковки разом.




6

Перемешались буковки
У ангела во рту:
От Боровска до Бутовки
Июль провёл черту.

На небе ни кровиночки -
Бескрайний синий холст.
А жизнь - посерединочки,
А лето - в полный рост.

И с ангелом-заикою
Я заглянул за край:
Усыпан земляникою
Наш путь из рая в рай.

И зреет медной луковкой
Церквушка-на-крови.
Меж Боровском и Бутовкой -
Немой восторг любви.




888

Нынче последний день отпуска
Выдался. Но не о нём.
Просто прогулки по Боровску
Мы совершали втроём.

Это могло быть причиною
Ревности, но впереди -
Церковь горела лучиною,
И остывала в груди.

От безутешного дождика,
Слепо глядящего вслед,
Тихо брели три художника
На очарованный свет.

Не было лучше пристанища
В этот трагический год,
Чем у церковного кладбища -
Синий, как сон, небосвод.




888

Провинция - убогие места:
Тысячелетье варварства и чуда.
- Кто здесь живёт?
- Наверное, Иуда.
Сады... церквушка... кладбище...
Верста.

Провинция - библейские места:
Здесь век пройдёт, пока воскреснет слово.
Сады... церквушка... кладбище... Голгофа.
- Кого распяли?
- Кажется, Христа.




888

Воскресенье. Вечер. Вечность.
Запах прелости вокруг.
И просвечивает местность
Через кожу тонких рук.

Стая галок - чёрной речкой,
Будто смыла купола.
И закат церковной свечкой
Тихо льётся на поля.

И почти совсем без сил
Оседает пыль и пепел.
Что-то колокол спросил?
Что-то колокол ответил?




888

Мне кажется, здесь был когда-то дом,
Который долго рушился потом,
Отпугивая женщин и детей
Земною безнадёжностью своей.

И разрастался вглубь, и вверх, и вширь
Мой монастырский утренний пустырь.

Мне кажется, я тут когда-то был:
На половицах стоптанная пыль,
На стенах, отпечатки дней храня,
Узоры пальцев помнят про меня.

И, словно капля клея, сохнет день,
Меня вжимая в собственную тень.



© Валерий Прокошин, 2002-2018.
© Сетевая Словесность, 2002-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность