Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ЧАС  ПРОМЕТЕЯ

Сиртаки


Moderato, accelerando


Резкий удар в бок. Печень. Напоминает, что на часах 22 часа 57 минут 00 секунд. В очереди за амброзией передо мной двое: Горгона с полудохлыми змеями на голове и какой-то гунн у кассы. В одиннадцать водку продавать перестанут, у меня три минуты. Гунн в разных сочетаниях употребляет все три знакомых ему русских слова, но никак не может объяснить продавщице, что пришел за хлебом. Если я его убью, меня, конечно, оправдают. Но тогда я не успею купить водки. Пусть живет.

22.57.20. Тень орла заслоняет мутный закат над Северным Бутово. Это по мою печень. Сердце трепыхается в правом боку. Взрываюсь:

- Милая! Дайте ему батон и половинку черного! Уже без трех минут!

- Вы по-ихнему понимаете? - продавщица, утомленная толерантностью и переизбытком конфессий, подозрительно машет на меня ресничками, осыпая тушью прилавок.

22.57.40. Озирающийся, но довольный гунн, сопровождаемый шлейфом противоречивых запахов, удаляется. К прилавку подплывает бесформенная Горгона. Эта проторчит вечность. Я уже готов упасть на колени:

- Женщина! Дорогая моя! Без трех минут! Я же не успею! Пропустите! Умоляю вас!

- Вам, синякам, только б зенки залить! - завелась мгновенно, будто ждала. Даже змеи на голове проснулись и шевелятся.

22.58.00. Бутовский магазин - восьмое чудо света, торгующее всем: от алкоголя до удобрений, содрогается. Сизиф, по паспорту Сигизмунд Зигфридович, обреченный бесконечно толкать свою "Ладу-Калину" вручную, с грохотом упирает это беспородное чудище в ближайшее дерево и сливает свою скорбь с моей.

- За каким я поехал на машине! - фраза из ежевечернего ритуала вечная, как вселенная.

- Без двух минут, Сизиф! - я мысленно курю с ним последнюю папиросу на двоих перед казнью.

22.58.20. Орел садится на толстую ветку у крыльца магазина, улыбается:

- Без двух минут, Прометей...- перелетает на кассовый аппарат, делает вид, что чистит перья.

22.58.35.

- Женщина! Пожалуйста! У меня без сдачи!- это я снова Горгоне.

- Я тебя сейчас пущу, а ты потом будешь под окнами песни орать до утра! Девушка, мне кефир три и два процента... еще... это... как его...

22.58.50. Время отмеряется ударами сердца. По два в секунду. Быстрее, быстрее, быстрее. Три удара в секунду.

22.58.59. Орел завидует Горгоне, он в состоянии причинять только физические страдания. Почему же я боюсь его больше всего на свете?.. А его ли?.. Он - причина боли, а я помню себя только в связи с болью в печени. Почему?.. если подумать... Я посыпаюсь от того, что болит печень. Иду в магазин за водкой. Если успеваю купить, то выпиваю... и дальше просыпаюсь от боли в печени, а если не успеваю, то прилетает орел, клюет, я теряю сознание... просыпаюсь от боли в печени. И так целую вечность.



х х х


Как-то вечером, примерно тысяч тридцать лет назад, или три... Словом, я проснулся от боли в правом боку и обнаружил себя прикованным к скале. После возлияний, устроенных накануне не то Дионисом, не то Вакхом, я не нашел в памяти ни одного воспоминания. Откуда взялись эти имена, и пил я вчера вообще?

Что я здесь делаю? Кто я? Почему так болит справа под ребрами?

- Эй! Есть здесь кто-нибудь?..

- ... будь - будь - будь, - разнеслось по долине внизу.

Где же тот, кто меня приковал? Или так и должно быть, а цепи и скала - это тоже я?

- Добрый вечер. Орел.

Странное существо возникло на ближайшем уступе.

- Простите?

- Орел.

- Что?

- Я - Орел. Меня Зевс прислал.

- Орел... Зевс...

Уже хорошо, что я не одинок.

- Ничего не помните?

- Что я должен помнить?

- Вас Гефест приковал, по приказу Зевса. А мне приказали, вот... -существо взглянуло на тень от скалы, - О, уже десять вечера!

Орел неожиданно подскочил, расправил крылья, заложил вираж над ущельем, подлетел ко мне... и клюнул в правый бок.

- Эй, больно же!!!

- Вы думаете, мне самому это нравится?

- Зачем же? У меня там и без вас болит!

- А что делать, у меня приказ...

Орел снова клюнул меня в то же место, вырвал кусок кожи, брезгливо выплюнул его, с отвращением взглянул на струйку красной жидкости.

- Зачем же вы истязаете меня, если не голодны?

- Это, увы, не обсуждается. А вообще я предпочитаю на ужин седло агнца, ваш ливер меня не интересует.

- Тяжело вам...

- Я проклинаю тот день, когда свил гнездо на Олимпе. Место божественное, воздух чистый, но близость к Зевсу имеет свои недостатки. Не отвлекайте меня, пожалуйста, можно я быстренько доклюю, и спокойно поговорим.

Орел стал методично разрывать мне бок, периодически сплевывая. Пока он проклевывал кожу и мышцы, я, кажется, привык к боли, но прикосновение его клюва к печени отключило сознание.

Резкие порывы ветра привели меня в чувство. Орел сидел на уступе и обмахивал меня левым крылом, перекрывающим закат.

- Вам лучше? - надо же, ему хватает совести спрашивать.

- Да, спасибо, ваша... эээ... миссия закончена?

- На сегодня да. К сожалению, только на сегодня.

- Я могу поинтересоваться, что все-таки происходит?

- А вы, Прометей, ничего не помните?

- Прометей?

- Даже имени...- Орел загрустил.

- Меня зовут Прометей?

- Это значит Предвидящий, - покачал головой орел, - Вот люди! Когда они научатся давать имена?

- Люди дали мне имя. А кто они?

- Люди?

- Люди.

- Давайте я вам все коротко изложу, а то мне на Олимп пора, отчитываться.

Орел уселся поудобнее:

- Давным-давно вы подарили людям... Нет, что-то не с того я начал. Однажды вы спустились с Олимпа... ерунда какая-то получается... короче, вы вылепили из глины людей, чтобы нагадить Зевсу. Вам этого показалось мало, и вы подарили людям огонь. За это Зевс приказал Гефесту приковать вас здесь на Кавказе, а мне - каждый день переть сюда с Олимпа, клевать вашу печень. Представляете расстояние?

- Нет.

- Вам-то что, к утру печень зарастет. А я на рассвете вылетаю, к одиннадцати вечера весь в мыле добираюсь сюда, домой возвращаюсь только к утру, а утром мне снова вылетать к вам. Меня жена уже в гнездо не пускает, у детей клювы какие-то подозрительные, явно не мои.

- Так кто такие люди?

- Вон, внизу копошатся. Совокупляются, жертвы приносят, воруют, истребляют друг друга. Зачем вы для них огонь крали?

- А я крал?

- Эсхил говорит, что вы не просто огонь сперли, огонь - это так, символ. Он утверждает, что вы им под видом огня божественные знание и мудрость контрабандой протащили.

- Эсхил - он тоже на Олимпе живет?

- Что вы! Он один из этих, - поморщившись, орел сплюнул вниз.- Ладно, мне пора. До завтра.

Орел бросился вниз, расправил крылья и быстро растворился на фоне заката.

Я подвел итоги. Меня зовут Прометей. Я вылепил людей из глины. Украл для них огонь, одарил знанием. Тем самым нагадил Зевсу, который главный на Олимпе. Меня за это приковали, и орел будет каждый день клевать печень. Жизнь удалась!



х х х


- Добрый вечер, Орел!

- Вы думаете, Прометей?

- Я тут в боку поковырял, чтобы вам не переутомляться, а вы лучше расскажете побольше.

Орел осмотрел кровоточащий бок.

- Качественная работа, Прометей. Я пару раз клюну для протокола.

Больно-то как!.. И это у них называется "протокол".

- Так вот, - орел вытер клюв о крыло, - сегодня утром я общался с несколькими жителями Олимпа, - на священной горе есть много несогласных с политикой Зевса.

- Зевс, это тот, которому я нагадил, а он меня за это приковал?

- Он самый. Я намекнул в узких олимпийских кругах, что имеется мученик, который мог бы возглавить освободительное движение.

- Мученик?

- Я имел в виду вас, Прометей. Многие боги согласны, а люди точно поддержат.

- Я вас не понимаю.

- Что тут непонятного? Вам не нравится ежедневное клевание печени, а мне отвратительно каждый день ее клевать, мотыляясь с Олимпа на Кавказ и обратно. У Гермеса серьезные претензии по налогам. Фемиду - вашу мать - не устраивает "олимпийское правосудие", Геру - кстати, по одной из версий, тоже вашу мать, - замучили венерические заболевания, а Венере надоел ее статус при Зевсе. И это только начало списка правозащитников. Олимпийские правозащитники - серьезная сила! Решайтесь, Прометей.

- Секундочку, так моя мать - Фемида или Гера? Насколько я знаю из наблюдений за людьми внизу, можно сомневаться в отцовстве, но не в материнстве.

- О чем вы говорите, Прометей! Сейчас ни в чем нельзя быть уверенным. Люди каждый день придумывают новые мифы, а на Олимпе из-за этого бардак, - птица явно занервничала и теряла остатки терпения.

- Не совсем понимаю вас, кто же главный - боги или люди?

- Естественно, боги! Хватит трепаться!

- Тогда объясните, почему людские мифы влияют на жизнь Олимпа?

Вместо ответа орел взмыл с уступа, стремительно подлетел ко мне и вырвал огромный кусок плоти из правого бока. Теряя сознание, я услышал только:

- Сволочь!



х х х


Следующие несколько веков орел клевал меня молча, с ожесточением. Я пытался с ним заговорить, но в ответ получал лишь более жестокие удары в бок, так что желание общаться быстро прошло.

Как-то вечером, во время одной из орлиных процедур, ко мне подошел молодой человек атлетического телосложения:

- Добрый вечер. Вы не подскажете, как пройти к Гесперидам?

- Здравствуйте. За этим утесом направо, потом вниз, а там спросите дорогу.

Молодой человек посмотрел на орла, чавкающего моей печенью:

- Вам птичка не мешает?- вежливо спросил он.

- Как вам сказать, приятного мало, - на самом деле я уже терял сознание.

Молодой человек, не переставая вежливо улыбаться, снял с плеча лук, вытащил из-за спины стрелу, натянул тетиву и выстелил орлу в шею. Орел икнул и рухнул в ущелье.

- Так лучше?- спросил молодой человек.

- Спасибо.

- Геракл, меня зовут Геракл.

- Прометей. Извините, не могу протянуть вам руку.

- Это мы сейчас решим, - Геракл непринужденными движениями освободил меня от оков. Мы пожали друг другу руки.

- Кто вас так, Прометей?

- Говорят, что Зевс. Я сам ничего не помню.

- А-а-а. Я слышал этот миф. Круто папаша с вами.

- Папаша? А у вас проблем не будет, Геракл?

- Не думаю... Но вы, на всякий случай, посидите тут, а я с папой переговорю.



х х х


- Орел??? Вас же Геракл вчера?..- моему удивлению не было предела. Я снова прикован, печень снова болит, и снова прилетела эта... птица.

- Миф не прижился. Вернули старую версию, - орел смачно клюнул меня в бок.

- Как это возможно? Кто вернул?

Ответа я не услышал. Воскресший орел отличался изощренной жестокостью. С тех пор я не пытался с ним разговаривать.

Моим вниманием завладели люди внизу. Создал их я, если верить мифу, - вполне симпатичными, с богатой фантазией. Огорчало, что фантазия их направлена на утоление самых низменных страстей. Мифы они придумывали, чтобы оправдать свои преступления и безнравственность. У меня даже возникло сомнение, из глины я их слепил или из чего-то другого. На моих глазах главный демократ Афин впарил публике миф о Зевсе и Кроносе. Под это дело он прирезал своего отца, мешавшего, по его утверждению, процессу демократизации. Ушлый купец спер армаду кораблей с товаром и придумал Посейдона, который корабли "утопил". Актеры, чтобы оправдать свое пьянство, придумали Диониса... Интересно, откуда тогда взялся Дионис в моих первых воспоминаниях? Путаница какая-то. Не могу понять: если я создал людей, вдохнул в них сознание, а они придумали мифы о богах, это значит, что и меня они придумали?.. Кто из нас кого создал? Я их из глины или они меня в мифах? Если они меня выдумали, как своего создателя и благодетеля, то, причем здесь печень? Они, получается, наказывают меня за то, что я их создал? Людей не устраивает жизнь, если они мстят своему создателю? Их жизнь - страдание, а я за это расплачиваюсь? Они говорят: "Мы не просили тебя, Прометей, нас создавать, никому не нужен твой подвиг. Страдай, как мы". Кто же все-таки был раньше, кто первопричина? И - что существует на самом деле? Только миф?..



х х х


... Но тогда получается, что я сам, очередь в магазине, Орел, водка, идиоты, которые постановили не продавать ее после одиннадцати вечера, - это все чья-то фантазия?.. Моя??? Ну нет, не мог я придумать такой бред, чтоб водку - только до одиннадцати...

22.59.00. Горгона попросила взвесить ей килограмм "Докторской". Я точно не успею. Сизиф - мой брат по циррозу печени - достает анальгин:

- Мы не успеваем, Прометей... Будешь?- добрая наивная душа, он предлагает мне обезболивающее. Если бы все было так просто.

22.59.10. Орел улыбается, почесывает клюв о правое крыло.

22.59.20. Сизиф горько хрустит анальгином, но не уходит, - желает испить чашу страданий до последней капли.

22.59.25. Горгона тихо ликует. Она косится на меня, даже не обращая внимания на колбасу. И кто же тебя такую придумал?.. Точно не я.

22.59.35. Продавщица, заметив, что Горгона отвлеклась, подсовывает ей обветренный кусок "Докторской", цветом напоминающий мою печень. Надо же, хоть кто-то извлек выгоду из моих страданий.

22.59.40.

- С вас две тысячи двести пятьдесят девять рублей пятьдесят копеек, - продавщица не знает, что за магическое число произнесла она. Если составить эти цифры рядом, получится

22.59.50. У меня десять секунд. Девушка успеет пробить чек.

Девять. Горгона роется в карманах, поглядывая на часы-ходики над прилавком.

Восемь. Продавщица не выдерживает:

- Женщина, не задерживайте очередь.

Семь. Горгона медлит:

- У меня есть без сдачи.

Шесть. По прилавку рассыпается мелочь, продавщица с Горгоной неловко ее собирают.

Пять.

- Женщина, а две двести пятьдесят? Вы только мелочь дали.

Четыре. Горгона окаменела, будто взглянула в зеркало:

- Одну секунду, где они у меня.

Три. Горгона достает тысячную купюру.

Два. Горгона достает две сотенных и полтинник.

Одна. Из часов вместо кукушки вылезает Орел:

- Ку-ку, Прометейчик. Уже одиннадцать.



Горгона отходит от прилавка, гордая, как Ника. Орел ехидно кукует в ходиках. Все... Пробил твой час, Прометей...

Но что это!?... Продавщица хитро подмигивает мне, едва заметно кивает в сторону черного входа в магазин: "Я продам тебе водку, Прометей". Добрая самаритянка, я понял, кто ее придумал. Ее создала моя печень. Нет, ее создала боль моей печени. Но если так, то... она создала и все остальное? Кроме этой боли ничего не существует? Все сущее рождено этой болью?

Орел почуял неладное, неуклюже вылезает из ходиков.

Сейчас я с тобой разделаюсь, гадкая птица. Сейчас я со всеми вами разделаюсь. Чтобы уничтожить мифы, прикрывающие зло, и чтобы уничтожить зло, рождающее эти мифы, мне нужно просто остановить боль в печени. Пусть я исчезну, но вместе со мной сгинет все это. Еще одна бутылка водки не спасет ни меня, ни этот мир.

Я вырываю из рук Сизифа пачку таблеток анальгина, грызу их вперемешку с бумагой. Изумленный орел застревает в окошке ходиков.

Сизиф участливо заглядывает мне в глаза, продавщица продолжает призывно подмигивать. Теперь мне уже все равно. Теперь все закончится...

Медленно исчезает прилавок, растворяется Сизиф, от продавщицы остается только улыбка и подмигивающий глаз, а потом и они превращаются в дым. Крик орла звучит уже в темноте, это последнее, что я слышу:

- Сво-о-о-о-о-о-ло-о-о-о-о-о-очь!



х х х


Нежный розовый свет пробивается сквозь закрытые веки. Сейчас я открою глаза. Сейчас, еще мгновение...

Как прекрасно небытие. Силуэты гор утопают в закатном пламени. Если придется провести здесь вечность, - мне наконец-то повезло.

- Ну и как тебе анальгин, Прометей? - орел, ухмыляясь, точит клюв о скалу. - Напугал ты меня вчера, в обморок грохнулся. Будто робкая нимфа какая-то...

- Ты???

- Ждал кого-то еще? Где там наша печень?..




© Роман Михеенков, 2014-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2017.





 
 

Приобрести стеклянную перегородку в ванную комнату по доступным ценам в "Столичной компании".

sksteklo.ru


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность