Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



СКЕТЧИ





Он - это не я, а ты

Довольный мужчина сидит рядом со умиротворенной, спокойной женщиной. Входит нервный мужчина, молча смотрит на них. Приближается, глядит в упор на грудь женщины, указывает на грудь пальцем:

Нервный: Я хочу это.

Спокойная: Это уже его.

Довольный: Это мое.

Нервный: Но я хочу.

Спокойная: Это невозможно.

Нервный: Жаль, мне очень хочется.

Спокойная: Совершенно невозможно.

Спокойный умиротворенно улыбается, дотрагиваясь пальцем до груди женщины.

Спокойная: Это уже его, понимаешь?

Нервный: Я-то понимаю, но все равно жалко. (Довольному) Хорошо тебе?

Довольный: Нормально.

Нервный (женщине): А тебе?

Спокойная: Тоже.

Нервный: С ума сойти, а?

Довольный: Вы меня спрашиваете?

Нервный: Да.

Довольный: Да, с ума сойти.

Спокойная: Вы и меня спрашиваете?

Нервный: Да.

Спокойная: Да, с ума сойти.

Нервный (краснеет, почти касается довольного): Очень жаль, что я - не вы.

Довольный: Хорошо быть мной, а?

Нервный: И не говорите. А мной, значит, быть плохо?

Довольный: Да уж.

Спокойная: Да, очень плохо.

Довольный: Вы и меня спрашиваете?

Нервный: Почему бы и нет?

Довольный: Да, плохо.

Нервный (указывает на грудь женщины): Если бы я был он, ты бы дала потрогать это?

Спокойная: Да.

Нервный: Очень жаль.

Довольный: Но поскольку он - не я, ты ведь ему не позволишь?

Спокойная: Да. Совершенно верно.

Довольный: Если кто-нибудь - я, ты ему дашь, а если кто- нибудь не я - не дашь.

Спокойная: Вот именно.

Довольный: С ума сойти, а?

Спокойная: Ты меня спрашиваешь или его?

Довольный: Тебя, а потом его.

Спокойная: Да, с ума сойти

Нервный: Да, с ума сойти

Довольный: Да, с ума сойти

Довольный: (нервному): Ну, так ты теперь понял, что значит быть мной, а не тобой?

Нервный: Я так понимаю разницу, не говорите. (Приближается к довольному вплотную, будто хочет в него войти).

Довольный: Хотите войти в меня и стать мной?

Нервный: А как вы догадались.

Довольный: Не выйдет, к сожалению. Каждый - это он сам и есть.

Нервный: А жаль. (Глядит на довольного с обожанием): Какой!... Какой!... (Прямо рот раскрывает от обожания. Довольный трогает грудь женщины. Пауза. Он опять. И снова. Но тут нервный закрывает рот и удаляется)

Довольный (женщине): Жаль, что он закончил меня обожать. И что он не можеть стоять с раскрытым ртом вечно.

Нервный (оправдывается): Но ведь у меня же есть я, всякие дела, и я же должен когда-нибудь закрыть рот, чтобы открыть его к ужину.

Довольный: Очень жаль, что другие должны есть и все такое.

Нервный: Если бы я был вами, я бы остался, вы понимаете?

Довольный: Да, я понимаю, но все равно жаль.

Спокойная: Все-таки у тебя есть я.

Довольный (нервному): Да, у меня же есть она. Так что не так уж и жаль.

Нервный: Я понимаю. Ну ладно, пойду. И все-таки - очень жаль. Очень

Уходит



Разговор у парадного подъезда

Мужчина провожает женщину до дому. Останавливаются у парадного. Она делает ему знаки, чтобы он поднимался вместе с ней.

Мужчина: Что-то мне во рту кисло.

Женщина: Тебе всегда кисло, когда ты доходишь до моей лестницы.

Мужчина: А сегодня - особенно. По-моему, я болен. Мне холодно. Пауза. Еще холоднее. (Женщина пытается до него дотронуться). Озноб. (Застегивает пальто). Может, грипп?

Женщина пытается потрогать его лоб. Он уклоняется.

Женщина: Я только хотела узнать, нет ли у тебя температуры? (Трогает его лоб). Нету.

Мужчина: Я страдаю неожиданными приступами тошноты. (Женщина пытается его поцеловать) Где здесь можно выблевать?

Женщина: В туалете, я провожу.

Мужчина: Жалко пачкать. Я думал, может, на улице. Там пустырь есть.

Женщина: Да нет, у меня тоже можно. Нет проблем.

Мужчина: Я знаю, но я жутко стеснительный. Лучше на улице.

Женщина: Возьми ключ, чтобы ты смог открыть, когда будешь возвращаться.

Мужчина: Нет, лучше после этого пойду домой, отдохну.

Женщина: От чего?

Мужчина: От рвоты.

Женщина: А когда придешь?

Мужчина: Когда выздоровею. Если выздоровею. Но я-то знаю, что не выздоровею.

(Уходит).

Женщина: Ты меня еще любишь?

Мужчина (уходя): Почему бы и нет?



Писающий

Писающий сидит в кино с девушкой. Рядом с ними сидит посторонний. Фильм уже начался.

Писающий (шепотом): Ходил в туалет помочиться перед началом, а теперь вот снова хочется. Прямо не знаю, что это, зимой всегда так...

Посторонний: Тссс!

Писающий (понижая тон): Вообще-то и летом тоже, черт его знает, простата или мочевой пузырь.

Женщина (не отрывая взгляда от экрана): А может, и то и другое.

Писающий: Я об этом не подумал. А может, еще и почки.

Посторонний: Тише!

Писающий: Расскажешь мне потом, если было что-то смешное. (Выходит. На экране показывают что-то очень смешное. Женщина и посторонний переглядываются, смеются, страстно набрасываюся друг на друга, но тут писающий возвращаются и они занимают свои места.

Писающий: Ну, что я пропустил?

Женщина: Ой, было так интересно. Этот удирал на велосипеде, потом в машине, на пароходе, на слоне, на поезде, на самолете, и прибыл на свадьбу вовремя. Просто с ума сойти.

Писающий: Да, я читал в газете, что это - лучший эпизод. Так мне надо было именно сейчас выйти в туалет. Именно сейчас. Именно сейчас.

Женщина: Да это была та еще штука.

Писающий: Да я просто помочился. В туалете. Вместо того, чтобы увидеть лучший эпизод фильма, я пялился на стену туалета, на мочу, и все остальное у других, и из-за спешки не смог как следует помочиться. Но мочевой пузырь не обманешь, так мне пришлось снова расстегнуть ширинку, снова выдавить пару капель, вытряхнуть, так я еще больше времени потерял. Из-за опасения что-то пропустить я пропускаю еще больше.

Женщина: Ты прав. Скажу тебе откровенно - пока ты писал, я тут познакомилась с одним... (указывает на Постороннего) и мы друг друга полюбили.

Писающий: Но вы ведь даже не знакомы!

Посторонний: Константин!

Женщина: Его зовут Константин, и мы хотим быть вместе перед нашей совместной жизнью.

Писающий (потрясен): И все это - за те две минуты, пока я писал?

Женщина: Мы полюбили друг друга с первого взгляда, у нас много общего, он интересуется детским кукольным театром, и сделал по этому вопросу докторат, и он - чрезвычайно интересный собеседник.

Посторонний: Ага. Интересный.

Писающий: Я не понимаю... Не понимаю. Я вышел на минутку пописать...

Женщина: Я желаю тебе всего хорошего и надеюсь, что мы останемся друзьями и что ты выздоровеешь от простаты, мочевого пузыря, почек и всего остального.

Писающий (продолжает удивленно бормотать): Ни фига себе вышел пописать....

Женщина: Кстати, пока ты там был, тут проходила девушка, которую ты когда-то любил и не добился, помнишь? Ты мне ее когда-то показывал.

Писающий: Та, что похожа на Марину Влади?

Женщина: Вот!

Писающий (взволнованно): Где она? (Встает)

Женщина: Она вышла из кино, когда ты ушел.

Писающий (садится): Когда я ушел!

Женщина: Она сейчас выглядела красивее, чем тогда. Прямо кинозвезда.

Писающий: А я бы сейчас на нее и не посмотрел.

Женщина: А она подошла ко мне, спросила - куда ты делся? Ведь она тебя видела здесь.

Я сказала, что ты вышел пописать и она сказала - очень жаль, она как раз поняла, что любила тебя все эти годы и не догадывалась об этом.

Писающий (взволнован, встает): Куда она пошла?

Женщина: Она ждать не могла. Ей надо был ехать в такси в аэропорт, на съемки фильма в Австралию...

Писающий: В Австралию!

Женщин: В Австралию.

Писающий (садится): Если б у меня были силы и деньги поехать в Австралию!

Женщина: А потом тебя искал продюсер, который хотел купить у тебя права на твой сценарий.

Писающий: И он тоже?

Женщина: Да. Он был готов тут же, на месте уплатить тебе 200 тысяч долларов и проценты, но он очень спешил, и не смог тебя дождаться....

Писающий (взволнован, встает): Куда?

Женщина: Он выбежал за ней и уехал в том же такси. Он ведь - продюсер этого фильма в Австралии. Они же не могли опоздать на самолет.

Писающий (садится): Вот так сходил в туалет. Потерял 200 тысяч долларов, на которые я мог бы уехать в Австралию вслед за ними...

Женщина: Да, но зачем?

Писающий: Ты же сказала, что она сказала, что была в меня влюблена.

Женщина: Да, только ей надоело ждать, и она сказала, что если тебя не найдет, то согласится на упрашивания продюсера, потому что он тоже в нее влюблен, и он сказал мне, что собирается сделать ей предложения прямо в такси, а она мне еще до того сказала, что если она тебя не найдет, и он сделает ей предложение, то она тут же согласится, так что они уже в этом такси едут в Австралию как жених и невеста.

Долгая пауза. Писающий потрясен.

Писающий: Что еще?

Женщина: Ничего. С тех пор, как ты вернулся - все в порядке.



У киоска с горячими сосисками

Дайте мне, пожалуйста, горячую сосиску с булкой. Я бы попросил, чтобы сосиска была очень горячая, а булка - очень мягкая. Я бы попросил сосиску очень большую и булку тоже. Только я бы попросил, чтобы было очень дешево. Очень. Сосиску даже можно дать мне в подарок. Если вернуться к вопросу длины сосиски, я бы предпочел, чтобы она была бесконечной. И в подарок. И еще - чтобы вы меня упрашивали, как моя мамочка, чтобы я ее скушал. Как мамочка. Я бы хотел, чтобы вы были моей мамочкой, но только в вопросе, связанном с сосиской, а во всем остальном - чтобы оставались совершенно посторонней, но приветливой. И чтобы были моложе лет на 40. И чтоб были красавицей. И обнаженной. Только в нижней части. И чтобы после того, как вы дадите мне сосиску в подарок, прилегли со мной на мягкий диванчик, который стоял бы позади вашего киоска. Я бы хотел, чтобы вы были моей мамочкой в вопросе сосиски и шлюхой -любительницей в другом вопросе, а после этого - принцессой Монако в вопросе страстной любви, и мы бы поехали в Монако и там бы поженились.

Остается вопрос - а что мы будем делать с бесконечной сосиской? Она ведь заполнит всю Вселенную и на Монако места в ней не останется. Я бы хотел, чтобы у вас выросла борода, чтоб вы стали Мессией, решили проблему сосиски, а потом снова стали бы принцессой Монако. Обратите внимание, я возлагаю на вас большую ответственность. Пока вы не дали мне сосиску, еще все возможно.

Старуха подает сосиску.

Спасибо. Очень жаль.



30 лет спустя

Мужчина: Алло?

Женщина: Да.

Мужчина: Это Беба?

Женщина: Беба.

Мужчина: Здравствуйте, это Макс.

Женщина: Кто?

Мужчина: Макс.

Женщина: Я не знаю никакого Макса.

Мужчина: Вы просто не помните. Пауза. Мы с вами даже собирались пожениться.

Женщина (задумывается и вдруг говорит тоном радости, смешанным с досадой от невозможности вернуть энтузиазм прошлого): Макс! Так вы действительно Макс?

Мужчина: Макс.

Женщина: И с чего это вдруг ты решил позвонить? 30 лет прошло! 30 лет!

Мужчина: Я оказался в вашем городе. И подумал - может, ты еще ждешь?

Женщина (смеется): Еще чего?! 30 лет!

Мужчина: Так я и думал.

Женщина: Что ты думал? Что время остановилось?

Мужчина: Думал.

Женщина: Я уже давно замуж вышла.

Мужчина: Поздравляю.

Женщина: И уже успела овдоветь.

Мужчина: То есть, ты снова...

Женщина: И снова вышла замуж...

Мужчина: Ты случайно не помнишь, где маленький пластиковый кошелек, который я забыл?

Женщина: Нет. Через 30 лет...

Мужчина: Я тут проходил мимо и думал забрать его.

Женщина: Никакого кошелька я не помню, столько времени прошло.

Мужчина: Может, стоит поискать? Мне он нужен. (Пауза) Значит, ты вышла замуж, и у тебя нету моего кошелька. Маленький такой, коричневый, на кнопке?

Женщина: Да. Такова ситуация, в общем.

Мужчина: Я тут проходил мимо и думал... Там еще квитанция из прачечной... (Пауза) Ладно, пойду я. До свиданья. Может, все таки поищешь?

Женщина: Прощайте.



В гостинице

Гость: Здравствуйте. Моя фамилия КУпец. Я здесь у вас первый раз. Я заказывал номер.

Портье: Пожалуйста, г-н КУпец. Номер в вашем распоряжении. Приятного отдыха.

Гость: Когда у вас время завтрака, обеда, ужина?

Портье: Завтрак с 7 до 9. Обед с 12 до 2. Ужин с 7 до 10.

Гость: Хорошо. А если я захочу есть в 5?

Портье: Можно заказать, г-н Купец.

Гость: Хорошо. А в 10?

Портье: Можно заказать и в 10, г-н Купец.

Гость: И шоколад?

Портье: И шоколад, г-н Купец. Приятного отдыха.

Гость: А когда у вас отбой?

Портье: Когда хотите, господин Купец. Это ведь гостиница.

Гость: Так я могу лечь спать и в 12 ночи?

Портье: Да, господин Купец.

Гость: И даже в час ночи?

Портье: Конечно, господин Купец.

Гость: А когда у вас подъем?

Портье: Когда хотите.

Гость: И никто не будит?

Портье: Если вы не хотите, то вас и не будут будить.

Гость: И можно встать даже в 12?

Портье: Да, господин Купец.

Гость: Но если я ложусь в 9 вечера, зачем же мне валяться до 12?

Портье: Как вам будет угодно, господин Купец.

Гость: А если меня не будет во время обеда?

Портье: Вы можете заказать себе обед в другое время, господин Купец.

Гость: И я не обязан быть на обеде?

Портье: Конечно, господин Купец.

Гость: А если я почищу зубы, кому я должен показать, что почистил?

Портье: Никому, господин Купец.

Гость: Так не проверяющих?

Портье: Нет, господин Купец.

Гость:Я смотрю, у вас тут много свободы. И никто не проверяет, как я вымыл шею?

Портье: Никто, господин Купец.

Гость: Весело у вас тут, я посмотрю. И у меня будет ключ, чтоб я мог на ночь закрыться?

Портье: Конечно, господин Купец.

Гость: И брелок?

Портье: Конечно, господин Купец.

Гость: А кто будет меня в комнате охранять?

Портье: Зачем?

Гость: Мало ли. Вдруг я проснусь среди ночи.

Портье: Это ваше личное дело, господин Купец.

Гость: А если я заплАчу?

Портье: Почему?

Гость: Испугаюсь чего -нибудь, темнота, чужой город.

Портье: Вы сможете позвонить портье.

Гость: И он не будет на меня кричать?

Портье: Конечно, господин Купец.

Гость:А можно подняться к себе в комнату на лифте?

Портье: Конечно, господин Купец.

Гость: Так я сейчас прямо пойду приму ванную. А?

Портье: Поступайте, как вам будет угодно, господин Купец.

Гость: Так вы меня не обязываете принять ванну прямо сейчас?

Портье: Нет, господин Купец.

Гость: Хорошо. А что вы мне дадите, если я пойду приму ванну прямо сейчас?

Портье: Ничего, господин Купец.

Гость: Значит, через 10 минут я приму ванну, почищу зубы, пописаю, надену пижамку. А?

Портье: Как вам будет угодно, господин Купец.

Гость: Значит, никого не волнует, принял ли я ванну, почистил ли зубы, ел ли, встал ли...Странновато, знаете ли, тут у вас. Ну хорошо, а кто меня укроет?

Портье: Никто, господин Купец. У нас укрываются сами.

Гость: Ну и ну. (Топчется на месте, разочарованный) Ну, так значит, спокойной ночи? (Подставляет щеку портье) А поцеловать?

Портье: Ты что, офигел, придурок?



Легкая походка

Выходит хромой. Каждое наступление на больную ногу причиняет ему боль. На голове - большая шляпа, он придерживает поля двумя руками. На спине, под рубашкой, горб, из которого сочится красная жидкость.

Я - человек спокойный по натуре, у меня совершенно особые черты характера. Я - проворный от рождения, и легкость движений для меня важней всего на свете. Разумеется, я не люблю таскать сумок - люблю, когда руки свободны. Я считаю, что у человека, идущего по улице, руки должны быть свободны. С другой стороны, идущий должен учесть, что ему может захотеться зайти в банк и проверить содержимое своего сейфа. Лучше не отягощать карманы - я прячу ключи в туфли, под ступню, так, что я их постоянно чувствую. Хотел бы я увидеть того карманника, который бы поднял мою ногу, снял туфель и носок и украл ключи. Абсурд! Тогда бы его называли не карманником, а туфельником, носочником и ножником. (Смеется, поднимает ногу) Ну, иди сюда, идиот, мы на тебя посмотрим! (Пауза).

Он не пришел, он плачет дома, для него нет работы у меня, он на пособии по безработице, он даже не туфельник и не носочник и не ножник, а безработник и несчастник. (Подпрыгивает, вздыхает)

Еще одна причина, по которой у человека, идущего по улице, должны быть свободны руки - это, разумеется, все эти письма, которые он получил от своей любимой, которая оставила его 14 лет тому назад. Если человеку вдруг захочется еще раз перечесть, почему его бросили, истолковать заново каждое слово, исследовать, как и почему начался этот процесс в письмах, предшествовавших расставанию, почувствовать снова это потрясение, и эту бездну, разверзшуюся перед ним, когда он прочел эти слова расставания, если он захочет вновь проанализировать каждую строку и то, что между ними, и снова попытаться понять - ну почему, почему, почему и так и не прийти к пониманию этого; если человек захочет - а понятно, что он не только захочет, но и обязан присесть на скамейку на улице во время своей ежедневной прогулки, чтобы заглянуть в письма, которые он случайно прихватил с собой. Но поскольку я большой приверженец ходьбы налегке и не перегруженных карманов, то я складываю пачку писем в шляпу, а для того, чтобы ветер их не развеял и чтобы шляпа не упала, я ее держу двумя руками. (Подпрыгивает, вздыхает).

Третье, что необходимо человеку, у которого нога непрерывно травмируется ключами и который непрерывно изнуряет свое сердце письмами любимой, что его оставила и он чувствует себя ужасно и находится на грани потери сознания - это, разумеется источник немедленного пополнения энергии, а в этом смысле нет ничего лучше природного сахара (ведь я слежу за своим здоровьем), а ведь для того, чтобы не поправляться, лучшеее средство в этом смысле - кусочек арбуза, который всегда должен быть в пределах досягаемости, а поскольку, как я уже сказал, я человек с легкой походкой, и не люблю держать никаких вещей в руках, я приладил арбуз в рюкзак на спине, ибо пластиковый мешок не даст арбузу дышать, и то, что выглядит как горб, на самом деле никакой не горб, моя спина -сильная и прямая, и я полон энергии от сахара в арбузе, который улучшает пищеварение, и я - человек, который ходит с ключами в ботинках, и с письмами бросившей его любимой в шляпе, а на спине у него - арбуз, призванный поставлять ему энергию, чтобы он мог продолжать идти легкой походкой с ключами от сейфа в ботинке, и с письмами бросившей его любимой в шляпе, и с арбузом на спине. Легко, легко. Легкая походка.

Уходит.



Мертвые влияют на живых

Женщина: Мой муж умер. Его лицо в момент смерти преследует меня во сне.

Появляется лицо мужа в момент смерти.

Ах, Элиас, Элиас!

Лицо исчезает.

Годы проходят и черты покойного мужа расплываются.

Черты покойного мужа расплываются.

Ах, Элиас, Элиас!

Лицо исчезает.

И вот однажды я познакомилась с одним человеком. Оба мы немолоды, одиноки и хотим вместе согреть остатки супа жизни.

Появляется лицо одного человека. Оно приближается к ней. С другой стороны появляется лицо покойного мужа. Она в ужасе отпрядает от одного человека.

Ах, Элиас, Элиас!

Говорит образу одного человека.

Я так больше не могу. Не могу.

Лицо одного человека исчезает.

Ах, Элиас, Элиас!

Лицо мужа исчезает.

И вот однажды, спустя 5 лет, этот один человек снова появился.

Появляется лицо одного человека. Оно пытается приблизиться к ней. Тут же появляется лицо покойного мужа. Она обращается к одному человеку:

Время еще не пришло. Я еще не созрела.

Лицо одного человека исчезает.

Ах, Элиас, Элиас!

Лицо мужа исчезает.

И вот однажды один человек тоже умер. Иногда, ночами, я извожу себя мыслями о том, что не поцеловала его, и не вышла за него.

Появляется лицо одного человека в момент смерти.

Ах, Бурла, Бурла!

Лицо одного человека исчезает.

И что же теперь? Тот умер, этот умер. И я осталась одна.

Появляется лицо покойного мужа с размытыми чертами.

Ах, Элиас, Элиас!

Лицо мужа исчезает.

Жизнь моя пошла прахом, и теперь оба они преследуют меня во снах. Появление одного человека вызывает у меня муки раскаяния...

Появляется лицо одного человека с размытыми чертами.

Ах, Бурла, Бурла!

Лицо одного человека исчезает.

А появление покойного мужа вызывает у меня чувство вины за то, что у меня возникают муки раскаяния...

Появляется лицо покойного мужа с размытыми чертами.

Ах, Элиас, Элиас!

Лицо мужа исчезает.

Наступит день, когда и я умру.

Улыбается предсмертной улыбкой.

Я ведь, в конце концов, тоже человек.



Шапка, которая превращается в корзину

Человек в странной шапке стоит в битком набитом автобусе, прижатый к человеку с корзиной. Они стоят лицом друг к другу.

С шапкой: Некоторые удивляются, глядя на мою шапку. А это, между прочим, очень хорошая и качественная шапка. Вот тут есть молния, и когда ее расстегиваешь, внутрення часть выходит наружу, а здесь, сбоку, есть 2 пуговички, и если вытащить уши, то они становятся ручками, и шапка превращается в корзину. Это очень практично. Если вы выходите зимой, в дождь и ветер, у вас на голове шапка, и вам не нужно нести корзину, и руки могут оставаться в карманах и греться там, а если вы вдруг видите на улице два кило яблок по сниженной цене и должны их купить, то и небо просветляется, и дождь прекращается, и вы снимаете шапку, и ваша голова свободна от этой тяжести, и у вас в руках корзина с яблоками, так что у вас под рукой всегда то, что нужно в данный момент.

С корзиной: Я вас понимаю и завидую. Действительно, очень хорошая шапка, решающаая все проблемы. Жаль, что у меня такой нет. А где вы ее купили?

С шапкой: В подарок получил.

С корзиной: Так может, спросите у того, кто вам подарил?

С шапкой: Он умер.

С корзиной: Здесь, у нас?

С шапкой: Нет. В конце Австралии.

С корзиной: Может, можно написать его вдове?

С шапкой: Он был одинокий. Я - единственный, кто у него был. Он привез мне эту шапку из конца Австралии и умер.

С корзиной: Очень жаль. Если б у меня была такая шапка, то у меня вся жизнь бы иначе повернулась. Мне как раз такая нужна. Жаль, очень жаль.

С шапкой: Да, это уж действительно - всем шапкам шапка.

С корзиной: Очень жаль. Я бы с такой шапкой... Кстати, вы называете ее шапкой или корзиной?

С шапкой: Я называю ее "Блу", что в переводе с английского означает "голубая". Потому что она голубая.

С корзиной: Вы счастливы с ней, да? С такой шапкой и я был бы счастливым. У меня бы с ней никаких проблем не было. Как вы сказали - нужна шапка - вот тебе шапка, нужна корзина - вот тебе корзина. Никаких проблем, никаких забот и тебя не интересуют никакие взрывы, никакие теракты, ты - свободный человек, ходишь себе со своей Блу, и ничего тебе в жизни больше не нужно. Очень, очень жаль. Вы даже не понимаете, как мне жаль, как мне обидно и досадно, что у меня такой нет. В конце Австралии...Сейчас мне кажется, что родиться в Австралии - это единственно верное решение. Я был знаком с одной женщиной оттуда. Она мне даже намекала, что хочет. А потом уехала. Я бы мог сейчас вести беззаботную жизнь где-нибудь на ферме в Австралии, с Блу, и с еще одной про запас, чтоб у меня был двойной запас беззаботности. Иди знай, где найдешь, где потеряешь. Иди знай.



Кассир и кондуктор

Студия ТВ. Ведущий, двое гостей.

Ведущий: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Сегодня в программе "Прямой диалог" у нас в гостях два продавца билетов - автобусный кондуктор и кассир кинотеатра. (Приглашенным) Здравствуйте. Первым, я, пожалуй, обращусь к кассиру. Как вас зовут.

Кассир: Давидов.

Ведущий (пытается шутить): Давидов или Завихов?

Кассир (ему совсем не смешно): Почему Завихов?

Ведущий (кондуктору): А вы?

Кондуктор: Я - кондуктор в автобусе.

Ведущий: А имя?

Кондуктор: Реджуан.

Ведущий (весело): Господа и дамы, берите билеты у Раджуана.

Кондуктор (ему совсем не смешно): Да

Ведущий: Прежде, чем задавать вам вопросы, я передам вам микрофон, и говорите, что хотите.

Кондуктор: О чем?

Ведущий: О вашей работе. Нам очень интересно, какое напряжение возникнет между вами.

Кондуктор: Какое напряжение? Я в автобусе, он - в кассе.

Ведущий: Это так, но есть ведь различия? Вот и поговорите о них.

Кассир: Так он же сказал - он в автобусе, я в кассе. Это отличие. А общее - то, что мы продаем билеты.

Кондуктор: Я - в автобусе, он - в кассе.

Кассир: Я хочу сказать. Многие, в том числе кондукторы, думают - подумаешь, кассир. Открыл себе кассу за полчаса до начала, собрал деньги, закрыл окошко, посчитал, пошел домой. Прежде всего, приходить нужно за час, а не за полчаса, как некоторые думают. Приготовить мелочь, проверить билеты. После закрытия кассы я остаюсь еще на час, чтобы посчитать выручку, заполнить отчет, а на следующее утро - иду в банк и сдаю выручку. Кроме того, касса открыта за час до первого сеанса и час после начала последнего без перерыва. Получается от 4 до 10.5 часов. Таким образом это получается 6.5 часов в день, а не полтора, как некоторые думают. Думать так - большая ошибка и необходимо это исправить раз и навсегда. Второй очень важный аспект - некоторые думают, что мы смотрим кино бесплатно? Когда? Я ведь в кассе все время! И это - вторая большая ошибка, подлежащая исправлению. Нет у меня времени смотреть фильмы. Это вы, кондукторы, можете себе позволить.

Кондуктор: А мы тоже не развлекаемся, как некоторые думают - в кино там, и т. д. Разве останутся на это силы после 8 часов в автобусе жарким летом?

Кассир: Я не говорю про силы, я говорю, что вы можете, если захотите. Если вы работаете в дневную смену, так кто вам мешает пойти вечером в кино? Кто?

Кондуктор: А вам - вам кто мешает ездить по утрам в автобусе?

Кассир: Ну и что мне с вашего автобуса? Автобус - это же не развлечение, вроде кино. Автобус - это необходимость.

Кондуктор: А я и не говорю про развлечения. Я говорю о том, что вы это можете, если только захотите.

Кассир: Но ведь и вы можете бесплатно кататься в автобусе в нерабочее время.

Кондуктор: А вы можете в ваш выходной сходить в кино.

Кассир: У меня выходной в субботу.

Кондуктор: В субботу тоже есть сеансы.

Кассир: А если я - верующий иудей? Мне в субботу в кино нельзя.

Кондуктор: А я не говорю о том, верующий вы или нет, я говорю, что у вас есть возможность это сделать. Кроме того, вы не должны каждый раз открывать и закрывать двери на остановках, а у нас этих дверей две - средняя и задняя. Это почему-то всегда забывают, думают, что на нас только билеты, а про двери забывают. Никто не хочет думать о нашей ответственности за то, что какой-нибудь старушке может прищемить дверью палец и ее потащит за автобусом и она погибнет под колесами, такие случаи были.

Кассир: Да, но зато на вас нет ответственности за несколько тысяч шекелей выручки, а ведь может прийти грабитель, отобрать деньги, убить кассира - и поминай как звали. Такие случаи тоже были.

Кондуктор: Я уже не говорю о том, что когда передаешь сдачу, то недостачу надо покрывать из собственного кармана.

Кассир: Ну, ведь и у нас то же самое.

Кондуктор: Да, но вам все-таки не нужно постоянно открывать и закрывать две двери и все время стоять наизготовке, как лиса у норы. А при этом невозможно сосредоточиться на деньгах - из за дверей и пальцев старушки. Понимаете?

Кассир: Вот! Так поэтому у вас есть летние лагеря для детей и 13-я зарплата*

(Автобусная сеть в Израиле - социалистическая, кооперативная, а кинопрокат - частный), а у нас ничего такого нету.

Кондуктор: Необходимо раз и навсегда исправить ошибку, когда нас, наемных работников, приравнивают в правах к членам автобусного кооператива. На самом деле у нас нету никаких лагерей и никакой 13-й зарплаты.

Кассир: Ну так и у нас нету, ну и что же?

Кондуктор: Но у вас же нету дверей! А теперь вам и копьютеры поставили, так что вообще все раз-два и готово. Теперь не нужно на каждый билет печать ставить.

Кассир: Но и у вас не ставят.

Кондуктор: Ну и что? У нас и без печати полно забот

Кассир: Например?

Кондуктор: Например, двери.

Кассир: Про двери уже говорили.

Кондуктор: Ну и что? Двери же от этого не исчезли.

Кассир: А компьютер... Подумаешь, компьютер. Тоже мне. А если он сломается? Лучше по старому, с печатью.

Кондуктор: Так я же не имел в виду, если сломается, я имел в виду, если работает.

Кассир: А если нет? Конечно, если у вас автобус поломался, так вы отдыхаете.

Кондуктор: Когда это автобус ломается? Раз в 20 лет. И это всегда автобус без кондуктора.

Кассир: А я и не говорю о том - ломается или нет, я говорю - когда сломается. Когда сломается, вы отдыхаете. А у меня, если компьютер сломается, сеанс не отменяют. И не дают кассиру отдохнуть.

Кондуктор: А если кинопроектор сломается? Тогда вы разве не отдыхаете?

Кассир: Я говорил о компьютере.

Кондуктор: А я - о проекторе.

Кассир: А я не имел в виду проектор.

Кондуктор: Так зачем же ты говорил "когда автобус сломается"? Если ты говоришь "сломается автобус", то я говорю "сломается проектор". Если ты не хочешь, что бы проектор сломался, не ломай мне автобус.

Кассир: А вы всегда орете, от вам никому покоя нет.

Кондуктор: Ты лучше сравни, в каких условиях ты считаешь деньги, а в каких я. Мы должны считать в ходе поездки, в тряске, на крутых поворотах, например как с улицы Аленби на бульвар Ротшильда, или, к примеру, автобус резко останавливается на красный, шекель падает, катится, попадает в щель под дверью, и поминай как звали. А возмещать то из своих.

Кассир: Зато вы видите пейзажи за окном, тут - улица Дизенгоф, там - улица Пинкас, а мы сидим в закрытом крохотом помещении.

Кондуктор: Тоже мне - пейзаж. Улица Пинкас. Улица Иегуда Халеви, возле почты- это пейзаж?

Кассир: Я же не говорю - Пинкас или не Пинкас, но ведь вид за окном меняется.

Кондуктор: Но ведь и у вас перед окошком все время разные люди мелькают.

Кассир: А у вас - и люди мелькают, и пейзаж меняется.

Кондуктор: Улица Пинкас - это пейзаж? Ладно, допустим, пейзаж, но разве у меня есть время глядеть в окно? Двери-билеты-двери-билеты.

Кассир: Но у вас есть время, когда пассажиров мало и вы можете спокойно смотреть в окно.

Кондуктор: А вы, когда нет публики, можете пить кофе, читать газету, болтать с контролером

Кассир: Послушайте, видеть из окна улицу Леви - это значительно лучше, чем болтать с Ициком Леви - нашим контролером.

Кондуктор: Я же не говорю про Ицика, я говорю о принципиальной возможности.

Кассир: Я тоже для примера сказал про улицу Пинкас, а ты мне все время "Пинкас, Пинкас".

Кондуктор: А что у нас есть кроме Пинкас? Ну что? У тебя такой пример, как будто есть какие-нибудь другие.

Кассир: Вот и я должен оставаться с Ициком Леви, а ты говоришь "пример".

Кондуктор: А у вас кофе пьют.

Кассир: А кто вам мешает в термосе принести?

Кондуктор: Ну да? А тряска? Всю форму зальет. Ваше кино, по крайне мере, не трясется, стоит на месте.

Кассир: Все говорят "Кино, кино, Голливуд". Это у нас Голливуд?

Кондуктор: А кто сказал "Голливуд"? Разве есть что-нибудь общее между улицей Пинкас и Голливудом?

Кассир: В кино приходят посмеяться, отдохнуть, поглядеть на девушек. Купил билет - и все, зашел. И никто не думает - откуда эти билеты, кто их продает, кто проставляет на них места, кто дает сдачу. Думают - все так просто, на деревьях растет. Нет, господа! Билеты на деревьях не растут!

Кондуктор: Автобусные билеты тоже не в лесу собирают. Открывать и закрывать двери - это вам не пряники кушать. Это не так просто, как вам кажется, господа! Нет! Жизнь не так проста, как вам кажется, это нервы, проблемы, все совсем не так.

Ведущий: К сожалению, наше время истекло, мы благодарим вас за интересную дискуссию,

Кондуктор: Я только хочу сказать пару слов насчет дверей. В случае аварии...

Ведущий, К сожалению, наше время истекло

Кондуктор (быстро, пытаясь успеть): В случае аварии на нас ложится вся ответственность за открытие дверей и работу с огнетушителем.

Кассир: Я не говорю о случае аварии...

Ведущий: Время кончилось! Камера выключена.

Кассир: Но он же сказал, дайте и мне. В кинотеатрах тоже бывают пожары. А во время землетрясений мы, касссиры - в повышенной группе риска, потому что...

Ведущий: Спасибо всем участникам программы.

Кассир: (быстро, пытаясь успеть): ... И весь кинотеатр вместе со смеющимися рителями и проектором обрушивается, погребая всех под собой, а у вас автобус просто остановится и все...

Кондуктор: Остановится? Как бы не так! Перевернется! Двери заклинит и нельзя будет...

Ведущий: Мы закончили. До свидания.

Кондуктор (орет): И нельзя будет выйти! Вот! А вы говорите!...



Начальник генштаба Китая
Монолог пожилой еврейки

Я получила предложение правительства Китая возглавить их генштаб. Я даже не понимаю, в чем тут дело, просто не понимаю. Но китайцы хотят. Умирают прямо. Я тоже поначалу смеялась. Думала, разыгрывают. Так прибыл их министр иностранных дел со свитой. Ну, думаю, разыгрывают старуху. Но они вовсе не смеялись. Потом я расплакалась. Все вспомнила - мужа покойного, одиночество мое, квартиру пустую, жару эту ну все, в общем. Так китайцы стали меня целовать, приговаривая:

- Вы будете нашим начальником генштаба.

- Они буквально умоляли, а я:

- Вы что, с ума сошли? Издеваетесь? Я здесь при чем? Да я по вашему ни слова не знаю, в военном деле ни в зуб ногой, правда, муж мой немного в политике разбирался.

- Нет, - они говорят, пусть это вас не волнует, мы вам дадим переводчиков, а по военным делам у вас будут консультанты, только согласитесь, умоляем.

- А зачем я вам нужна? - говорю я, а они:

- Вся наша Народно Освободительная армия вас просит, умоляет. Каждый солдат в карауле только о вас думает, по вашей команде готов идти в огонь и воду и в медные трубы. Только вы.

Ну, я тут конечно расчувствовалась, что говорить. Дело то международное, как тут откажешь. Эх, жаль покойный муж не может это услышать. Ну, в общем, отказалась я. А они:

- Мы вам все дадим, все что потребуете, 10 тыс. долл. в месяц, в долларах, пенсию на всю жизнь, честь вам будут отдавать, и будем делать все, что вы скажете.

Я как про 10 тысяч долларов услышала, аж расплакалась вся. Горло перехватило, у меня всегда так, когда о деньгах речь заходит, если кому дают или у кого забирают. Да. Деньги, честь будут отдавать. И любить будут. И приказы выполнять. Ну-ну.

- А как насчет пилотки, - спрашиваю я, меня заставят пилотку носить или берет или фуражку?

- Мы вам сделаем специальный берет по спецзаказу. Вас весь Китай просто обожает.

Где ж вы, - думаю, - раньше были, когда мы с мужем по съемным квартирам мыкались. И что они во мне, спрашивается, нашли?

- А вы что, разве не знаете? - говорят они.

Вот так. Здесь - ну никто ничего, а там, в Китае про тебя думают, там без тебя жить не могут. Так я говорю - вам что там, мама нужна в армии?

А они не отвечают - нужна и все. Ну что ты будешь делать? "Вас там все любят, потому что... потому что"... и все.

Не знаю. Странно это все как-то. И неожиданно. Ну представьте, к вам бы приехали из Китая с просьбой возглавить их генштаб, как бы вы реагировали? А они, между прочим, ждут ответа. И что мне прикажете делать? Соглашаться? А? А то я прямо не знаю... А то я все плачу и плачу...



Тот, кого заставили замолчать

Появляется вялый, дряблый, унылый господин Блик держит в руке букет. Он останавливает женщину - инвалида Планц.

Блик: Извините, я Блик. Вы меня не знаете. А может, и знаете. Мы когда-то были с вами соседями. Я иногда ходил за вами по улице. Ваши бедра служили в моем воображении тем, о чем сейчас не к месту говорить. Мы с вами не знакомы, но я чувствую себя весьма близким вам человеком. Вы - женщина моей мечты.

Планц: Я - больная и скрюченная.

Блик: Но я в своем воображении это игнорировал и представлял вас в Америке.

Входит измятый Штрох с букетом.

Штрох (Блику): Добрый день, я Штрох. Я тоже живу неподалеку. Я следовал за вами, когда вы следовали за госпожой Планц. Я полагал, что вы с ней знакомы, и даже друг друга любите. Много раз, бессонными ночами я в своем воображении представлял вас обнимающимися и целующимися. Да.

Блик: Мы друг к другу даже не прикасались никогда.

Штрох: Возможно. Но в моем воображении вы слишком много себе позволяли. Как вам не стыдно!

Планц (Штроху): Меня зовут Планц.

Штрох: Очень приятно.

Планц: Я тоже не раз вас видела и представляла себе вас философом, погруженным в свои мысли и витающим высоко-высоко над плотскими заботами.

Штрох: А я всю жизнь только о плотском и думал. Погружался в плотьо каждую ночь.

Планц: Большое разочарование.

Штрох (торжественно): Дорогой господин Блик! Разрешите мне от своего имени и от имени моих ночных кошмаров поблагодарить вас за десятилетия изнурительных ночных трудов в мире иллюзий и воображения, за проявленное мужество, пролитие пота, без одежды, без вознаграждения, за вашу огромную безвозмездную деятельность по доставлению наслаждения другим людям в их ночные часы жуткого одиночества. Разрешите мне преподнести вам небольшую бумажечку, старую квитанцию из лавки, подписанный еще моим покойной матерью.

Разумеется, у этого подарка нет никакой материальной ценности, но есть у него ценность гораздо большая, эмоциональная, а это - дороже всяких денег. Продолжайте в том же духе!

(Вытаскивает мятую бумажку и протягивает ее Блику).

Блик (смущенно): Покорнейше благодарю за оказанную честь, но я чувствую, что удостоен премии за деяния, которые не совершал.

Штрох: Совершал, совершал, я свидетель.

Блик: И потом - эта бумажка для вас представляет ценность, но не для меня.

Штрох: Вам достаточно проникнуться мыслью, что это для меня составляет ценность и получать от этого удовольствие.

Блик (берет у Штроха бумажку, смущенно пожимает ему руку): Премного благодарен. Госпожа Планц, я хочу использовать эту торжественную обстановку, чтобы выразить вам свою признательность за ваши бесконечные ночные труды в течение последних лет, за вашу тяжелую, изнурительную, но интересную работу в нелегких условиях. Вы действительно великая женщина, преисполненная энергии, достигшая огромных успехов на ниве хореографии...

Планц: У меня ревматизм, я с трудом передвигаюсь.

Блик: В ваших жилах течет кровь итальянских принцев, вы принесли в нашу страну благословение утонченной и усложненной любви Индии, утонченное искусство винопития из Франции, короче - спасибо вам за вашу кропотливую работу, за энергию, находчивость, вы принесли нам целый мир!

Планц: Я из дому не выхожу!

Блик: Вы привезли депрессивным мужчинам Азии целый мир фантазии! Спасибо вам, вашим бедрам и заду - большое спасибо, что вы нас не забыли! Разрешите вручить вам в знак благодарности небольшой скромный подарок - эту квитанцию, подписанную покойной матерью дорогого мне человека, квитанцию, что попала ко мне при особых обстоятельствах. (Передает ей квитанцию).

Планц: Вы же прекрасно знаете, что мне она ни к чему.

Блик: Через каких-нибудь 200 лет это будет представлять историческую ценность.

Планц: На 200 лет вперед я сама могу хранить свои бумажки.

Блик: Берите, берите. В определенных ситуациях это очень даже может пригодиться.

Планц (в смущении берет квитанцию, пожимает руку Блику. Обращается к Штроху): Профессор Штрох...

Штрох: Вы мне очень льстите, называя профессором. Но дело в дом, что я не профессор, а Проспер. Проспер Штрох.

Планц: Если бы я только знала, профессор Проспер Штрох, на скольких кафедрах вы прочли лекции за эти 20 лет. Если б я знала, каких успехов достигла за это время современная философия! Когда я была студенткой, я просто потеряла сознание на вашей лекции! Да знаете ли вы вообще, кто вы такой?

Штрох: (тихо) Я знаю только, что моя квитанция, похоже, ко мне вернется.

Планц: Почему бы и нет, профессор Проспер Штрох? Ведь она так много для вас значит!

Штрох: Ах, не беспокойтесь. У меня дома таких уйма. Старуха скупердяйка хранила все квитанции из лавки с возраста 6 лет.

Планц: Но ведь такой у вас нет! Я горда тем, что смогу пополнить вашу бесценную коллекцию. Возьмите, в знак благодарности за ваш бесценный вклад в обогащение сокровищницы человеческого мышления.

Штрох (пожимает ей руку, берет у нее квитанцию): Я весьма тронут вашим подарком.

Планц: Спокойной ночи всем! (Уходит)

Блик: Спокойной ночи (Уходит).

Штрох: Спокойной ночи и золотых снов. (Кладет квитанцию в карман и уходит).



Размышления женщины над течением жизни

Ничего нет. Но хоть Янкеле-то есть? Конечно нет. Ведь если нет ничего, то и Янкеле нет. И вот проник в меня мужчина, мой муж, и моя внутренняя клетка была проколота, раскололась на несколько. Могу ли я назвать его Янкеле? Конечно нет. Еще рано. Может, остановить развитие этой клетки? Может, она превратится в Ривкеле?

Клетка продолжает делитьтся. Мимо меня течет жизнь. Образ человека. Могу ли я уже назвать его Янкеле? Конечно нет. Ведь у него нет еще характерных черт, его черты размыты, я могу его назвать пока только Зародышек.

Зародышек растет и развивается. Его черты становятся похожими - частично на мои, частично на черты мужа. И вот он рождается, орет и стонет. Кто орет? Янкеле. Да, Янкеле. Это он. Только имя мы ему сможем выбрать лишь через 8 месяцев. А пока что он Младенчик. Новорожденчик. Зародышек. Или просто Вонючечка. Пока. Однако я уже чувствую его как Янкеле. Янкеле. Янкеле. Да. И действительно, через 8 дней у нас будет Янкеле.

И из всего ничего, из бесчисленного множества возможностей, которые, касаются меня меньше, чем простое дуновение ветерка, из всего этого вдруг появляется самое дорогое - Янкеле. Есть Луна, Млечный путь, есть 500 разных видов лягушек, есть атомная бомба, и наряду со всем этим - на тебе - есть такая часть вселенной - на переднем плане - Янкеле. И он, чтоб он был здоров, будет жить 60 или 80 лет, слишком мало, на мой взгляд, а когда он умрет, я то уж наверняка умру. Но останется Янкеле своей жены Диночки и у них Шломик и Мойшик.

А когда Янкеле умрет, сможем ли мы продолжать называть его Янкеле? Конечно. Его ведь и похоронят под этим именем, дадут траурное объявление и его имя будет написано на памятнике. И у него останется лицо, но не будет чувств и разума. И он не будет отзываться на имя. И черты его лица постепенно сотрутся в памяти близких, и сколько лет мы еще сможем называть его Янкеле? Он исчезнет, сотрется память о нем. И из Янкеле он превратится просто в Покойничка, Усопшика, а потом в Скелетик. Похоже на ту клетку, что когда-то делилась во мне. Ибо теперь количество клеток в нем не увеличивается, а уменьшается, все отнимаету него клетки - растения, насекомые, и он станет просто пеплом, Пепельчиком. И сможем ли мы тогда называть его Янкеле? Конечно нет. Когда ничего нет, нет никакого смысла в имени, которым нечего обозначить. И теперь он не Янкеле, а просто Ничегошеньки.

Так. До этого места все понятно. Так я спрашиваю -

1. Как это? Как это так, что когда-то не было, а теперь есть, а потом - снова нету?

2. Почему это так? Если нету Янкеле - это я понимаю. Но если он уже есть, так почему же его снова нет? Почему? А?

3. Если это так положено в природе - чтобы сначало не было, а потом есть, а потом снова не было, так почему это так меня волнует? Почему у меня ночами покоя нет? Почему? А? Почему я, в конце концов, не могу смириться с этим законом природы?

4-5. Меня не устраивают общие ответы физиков и философов и теологов о Бытии Вселенной и все такое. Я знаю, что это идиотизм, но в этом всем меня больше всего волнует личная проблема Янкеле. Янкеле - и все!



Наблюдающие друг за другом

Трое мужчин в ванной комнате.

Первый (второму): Единственная надежда, а может быть, и последняя, что у меня осталась, когда вы стоите здесь, напротив меня, с пустыми руками и с пустыми карманами, и без портфеля, так вот - моя надежда этот момент лишь в том, что вы прячете в естественном отверстии маленькую металлическую трубочку и в ней - большой бриллиант для меня. Я знаю, это совсем небольшая надежда, но без нее я не могу.

Второй: Насколько мне известно, в вашем доме для меня ничего не приготовлено, но я верю всей душой, что металлическая пробка в полу вашей ванной открывает путь к огромному совтеменному подземному театральному залу, который принадлежит лишь мне.

Первый: И театр готов давать спектакли?

Второй: Да, это театр с готовым репетруаром, со зрителями, которые как раз сейчас с нетерпением ждут открытия занавеса. Снимите перекрытие и откройте вход в мой театр.

Первый: Нагнитесь, раздвиньте ноги и достаньте мой бриллиант.

Третий (первому): Расскажите мне, что вы - моя мама, но чтобы это было правдой, а если это кажется вам слишком, то тогда расскажите, что вы - мессия, но чтобы было правдой.

Первый: Вы - мессия.

Третий: Иными словами - вы - не моя мама.

Первый: Нет. Вы. - мессия.

Второй (третьему): Мессия, пусть он мне откроет мой театр.

Третий (первому): Открой ему театр.

Первый: Пусть раньше отдаст мне мой бриллиант.

Третий (второму): Отдай ему бриллиант и покончим с этим.

Первый: Он не дает.

Третий: А ты действительно сделайся мессией, чтобы ты мог обязать его отдать мне мой бриллиант.

Первый: Я же тебе сказал: ты - мессия. Так как насчет бриллианта?

Третий: Ты меня обманул. Я - не мессия. Скажи мне, что ты- моя мама, но на этот раз скажи правду.

Второй: А пусть откроет мне театр.

Третий (второму): Скажи мне, что он - моя мама и тогда ты, как ее сын, сможешь спокойно вынуть пробку из пола и открыть свой театр.

Второй: Второй - он - твоя мама.

Третий: Он совсем не похож.

Второй (первому): Ты - его мама.

Первый: Ладно. Тогда дай бриллиант.

Второй: Открой мне театр.

Третий (первому): Ты - не моя мама. Это все просто разговоры. Если бы ты был моей мамой - это было бы началом чего-нибудь. А так- просто разговоры.



Порядочный холостяк и одинокая женщина, интересующаяся проблемами здоровья

Батья сидит в кафе. Входит Акива. Поскольку это первое их свидание, назначенное по телефону, он смущен.

Акива: Батья?

Батья (кивает): Акива?

Акива: Очень приятно.

Батья: Садитесь.

Акива: Прежде чем я сяду, я хочу вам кое-что сказать. Мы договорились о встрече, мы ведь друг с другом не знакомы, и я подумал, что будет правильно, если я буду с вами совершенно откровенным с самого начала. Я хочу, чтобы вы знали, что я уже 10 лет занимаюсь упражнениями, я страдаю жестоким зудом, в извините, естественном отверстии. Мне сделали все возможные анализы и ничего не нашли, по-видимому, причина какая-то незначительная, мне было важно быть с вами откровенным, сказать об этом сразу, ничего не скрывать, такой уж я, чтобы вы потом не говорили, что я вас обманул, что я якобы обещал, что у меня не чешется сзади после упражнений. Кстати, это у меня происходит лишь в особо жаркие и влажные летние дни, например сейчас, осенью, вообще не чешется. По-видимому, причина в волосах, что вокруг, извините, естественного отверстия, в которых накопляется влага, и к тому же мышцы напрягяются и расслабляются во время тренировок. Вот, я сказал то, что должен был сказать и мне стало легче. Так мне сесть?

Батья (встает): Уважаемый господин Акива, я ценю вашу честность и откровенность, я также вплотную занимаюсь этими вопросами, и вы должны знать, что единственный верный признак правильного питания это, извините, в том, что после, извините, стула, вы не должны вытирать, извините, прямую кишку. Ведь корова и лошадь тоже, извините, в этом не нуждаются, ибо они, извините правильно питаются, они ведь не едят весь тот мусор, извините, что едим мы. Поэтому их, извините, отправления, у них нет, извините, запаха, как у наших. Возьмите, к примеру, отправления м ладенца, пока он сосет грудь, у него почти нет, извините, запаха, но когда он начнет, извините, жрать сахар и конфеты, и мясо, так вы, извините, слышите запах его, извините, и лично я стремлюсь достичь, извините, запаха выделений младенца, и когда захожу в туалет, то, извините, по-большому и не нуждаюсь в, извините...

Акива: Извините за вопрос, но когда вы делаете по-большому, вы не ощущаете никакого давления до того, извините?

Батья: Не до извините и не после извините.

Акива: А у вас, извините, стул твердый или жидкий?

Батья: Не твердый и не жидкий, и покрыт плотной оболочкой и крошится и выходит без всяких проблем после того как сделал по-маленькому, несмотря на то, что нет никакой связи между маленьким и большим. Если я смогу достичь того, что смогу не пользоваться туалетной бумагой, так я буду знать, что вся мускулатура работает нормально, а это - ключ к здоровью всего организма, ведь это - извините, считается самым главным для очистки всего организма и для продления жизни.

Акива: Извините за смену темы, но для меня важно не жить в напряжении, ибо всякое напряжение неизменно отражается на моем мочевом пузыре - вы еще захотите со мной встретиться?

Батья: Давайте расстанемся друзьями.

Акива: Из-за раздражения в области естественного отверстия?

Батья: Совсем даже нет. Вы - человек честный и открытый, все понимаете, с вами разговаривать - большое удовольствие, но... давайте расстанемся друзьями.

Акива: Да. Вы знаете, с вами... тоже... здоровье... давайте расстанемся друзьями.

Батья: До свидания.



Разговор о жизни

Мужчина с панически бегающими глазами; мужчина, чувствующий что вот-вот наделает в штаны, женщина в комбинезона со вздутием и высоким давлением.

Глаза (штанам): Вы, как мне кажется, человек весьма серьезный. Вы, верно,

Профессор. Никогда не смеетесь. Вы не смеетесь, даже когда в туалете сидите?

Штаны: В туалете я плачу. Это - моя трагедия.

Глаза: Запор?

Штаны: Я всегда боюсь, что от натуги перегородка между задней трубкой и передней порвется и все внутренности вплоть до горла упадут в унитаз.

Вздутая: Да, я слышала, бывали такие случаи.

Штаны (испуганно): Серьезно?

Вздутая: Да. В Японии. Японец вышел в унитаз.

Штаны: А я так надеялся, что мои страхи напрасны.

Вздутая: Совсем не напрасны. Вы как раз правильно боитесь.

Глаза: Он вышел в унитаз до диафрагмы или до горла?

Вздутая: Все. В унитазе оказалась куча кишок, а сверху осталась лишь пустая оболочка этого японца (уходит).

Штаны: Чего только не бывает.

Глаза: А я очень боюсь, что у меня внутри перепутаются трубки: кишки соединятся с мочевыводным каналом. Сейчас меня мочевой пузырь не очень беспокоит.

Штаны: Да, это как понос.

Глаза: Точно.

Штаны: Лучше уж понос.

Глаза: Вот будет проблема, если мочепровод соединится с прямой кишкой. Представьте себе, что у вас там твердое, и изнутри давит что-то и разрывает вам там все.

Штаны: Это ужасно.

Глаза: Вы боялись такого?

Штаны: И такого тоже.

Глаза: (сжимается от ужаса): Представьте себе - первая порция, самая твердая, пытается выйти. Какой ужас!

Вздутая (возвращается): Были такие случаи. Я читала.

Глаза: В газете?

Вздутая: Нет, в книге!

Глаза (с надеждой): Рассказ?

Вздутая: Никакой не рассказ! Факт! Я уже не помню - или это само собой получилось, или врачи соединили трубки неправильно...

Глаза: И что случилось с этим японцем?

Вздутая: Это в Индии было.

Глаза: Проклятая Азия! Ну и что же стало с этим индийцем?

Вздутая: То, что я сказала. У него порвалась трубка и все внутри лопнуло и взорвалось как баллон и окровавленный кусок этого упал в унитаз, и вся его кровь вылилась...

Глаза: И органы?

Вздутая: Часть. Потому что трубочка, даже если она лопнула, она не такая уж огромная. Выпали небольшие органы, ну там, желчный пузырь, селезенка...

Штаны: Но ведь и селезенка нужна, даже маленькая, нельзя же жить без селезенки.

Глаза: Что за вопрос? Селезенка - это как маленькое сердце.

Вздутая: Селезенка - это не маленькое сердце, это как ложечка, что перемешивает сахар в крови.

Глаза: А я был уверен, что селезенка по отношению к сердцу, это как селезень по отношению к утке.

Вздутая: Нет никакой связи.

Штаны: Это как между клубом и клубникой - ничего общего.

Глаза: Нужно приводить примеры, где есть связь, а не где нету.

Штаны: Ну так у меня нет нужного примера, но это ведь не меняет дела.

Вздутая: Сердце и печень остались у него внутри. Мочевой пузырь сжался и опустошился как кулек. И из одного легкого вышел воздух и оно съежилось..

Глаза: А как же оно прошло через диафрагму?

Вздутая: Из-за натуги диафрагма слишком сильно напряглась, и лопнула, как резиновый шарик. Она разорвалась вверх, к сердцу, и прижало его к горлу, и оно прилипло к внутренней поверхности черепа, упало вниз, в желудок, и осталось висеть на тоненьком сосудике над дыркой, что осталась от лопнувшего мочеточника.

Глаза (скрючивается от ужаса): Я так боюсь чего-нибудь подобного, и я уверен, что это случится со мной: спутаются трубки. Мы просто, как дети, переносим подобные случаи в Индию, в Японию...

Штаны: Вы правы. Но ведь мы и сами в Азии...

Глаза: Вот именно! Ужас, ужас! Какая-нибудь японка будет, сидя в туалете, читать как курьез, о том, что произошло со мной! Это ведь ужасно, ведь этот мочеточник такой узенький, а ведь он с годами сделается еще уже от неумеренного гадкого секса, от которого он совершенно заизвесткуется!

Вздутая: Нам лучше. Мы спланированы, чтобы детей производить на свет, а вместе с этим можно выдать и другие сгустки. У меня, правда, свои проблемы - давление, опасность разрыва почек, но в отношении разрыва нижней части тела и падения ее в унитах у меня опасений нет.

Глаза: Все женщины - просто принцессы Монако.

Вздутая: Выпьем чаю (уходит).

Глаза: Вы только посмотрите - какой лес опасений растет из отбросов в унитазе.

Штаны: Я к этому отношусь серьезно. Каждое снятие штанов в туалете открывает перед тобой совершенно жуткие перспективы.

Глаза: Если уж мы заговорили о снятии штанов, то когда я нахожусь в интимных отношениях с женщиной, я опасаюсь, что в момент семяизвержения из меня выйдет сгусток, о котором мы уже говорили. Это намного хуже, чем если бы он вышел с мочой, ибо с мочой он выходит постепенно, и есть шанс, что он как-нибудь выйдет, если хорошенько потрясти, прекратить, а потом снова попытаться, но при семяизвержении все происходит быстро, под давлением, и ничего отрегулировать невозможно, да и тебе не до того в этот момент. А это значит, что трубка однозначно разорвется.

Вздутая (высовывается): Я читала, что кроме камней в печени и в почках, есть камни в яичках, это открыли на Филиппинах, и во время семяизвержения камень идет со струей спермы и застряет в канале и разрывает его на куски и все разрывается как граната. У нас, женщин, слава Богу, такого нет. Так что вам нечего опасаться индийского сгустка, вам хватит и филиппинского.

Штаны: И тогда член разрывается в матке, как граната, это разрывает живот?

Вздутая: Нет, ибо орган состоит из мяса, а не из металла, и он не может травмироваться. Вас разрывает, а мы, женщины, ощущаем лишь внутренний толчок как выброс газа.

Глаза: Ужас, ужас! А мы - с разорванным в клочья органом и истекаем кровью в вашей поганой матке.

Вздутая: Это - как раз то, что случилось с филиппинцем.

Глаза: Почему же она не вызвала скорую?

Вздутая: Она была погружена в свой оргазм (уходит).

Штаны: У них - свои проблемы.

Глаза: Пусть прекратят заниматься своими оргазмами и обратят хоть на минуту внимание на нас! Мы, между прочим, живые люди, жертвуем своими жизнями ради ваших ощущений, кровью харкаем, чтобы спасти какого-нибудь ребенка, что застрял на дереве во время урагана на Цейлоне. А вы что? Нет, так продолжаться не может, мы должны объединиться.

Штаны: Кто - мы?

Глаза: Мы, мужской отдел.

Штаны: Мужской отдел - это огромная дремлющая организация стеснительных индивидуалистов. Я уже пытался организовать пенсионеров и ничего не вышло. Люди предпочитают орать о глупостях. А о том, что действительно важно, они вздыхают в одиночестве по ночам.

Вздутая (высовывается): Погодите, оргячейка. Я опасаюсь лопнуть от избыточного давления (уходит).

Глаза: Я очень боюсь, что у меня голова лопнет и зубы разлетятся во все стороны как осколки гранаты и один зуб разорвет мне аорту у сердца и убьет меня.

Штаны: Да, когда эти женщины взрываются, весь страх переходит к нам.

Глаза: Женщина и унитаз - это чрезвычайно опасные места, содержащие много взрывчатого вещества.

Штаны: Согласен.

Глаза: Вы действительно серьезный человек, никогда не смеетесь.

Штаны: Правильно. Я сижу и непрерывно думаю об опасностях, которые нас подстерегают. Я только боюсь, что после моей смерти кто-нибудь потянет меня за уголок рта и на моем лице запечтлится навечно какая-то ухмылка, а я не смогу сопротивляться. Это меня убивает.

Глаза: После смерти ты действительно брошен на произвол судьбы. Женщина, унитаз, и смерть - вот три причины страха нашей жизни.

Вздутая (входит с чаем): Вот чай, пейте, пока горячий.

Глаза: Хотя бы чай.



Ошибка

Мужчина сидит на стуле и очень надеется, что он что-то из себя представляет.

Женщина (входит): Вы помните д-ра Корца? Который так зажегся вашим исследованием по психологии?

Мужчина: А что случилось? Он умер?

Женщина: Нет. Мы с ним встретились вчера случайно на улице, и он сказал, что очень сожалеет, но он уже давно собирался мне сказать, что то, что он о вас написал, было ошибкой, и что все ваше исследование выеденного яйца не стоит.

Мужчина: Серьезно? Так он сказал?

Женщина: Да. Тогда оно произвело на него впечатление, но это было очень поверхностно, а сейчас выяснилось, что он ошибся.

Мужчина: Но он был не единственным, кому исследование понравилось. Было еще множество других.

Женщина: Мне звонила завкафедрой д-р Музалах.

Мужчина: И...

Женщина: Она заявила, что она тоже ошибалась.

Мужчина: В отношении исследования?

Женщина: Да. По отношению к остальным она своего мнения не изменила. Раньше она говорила, что в вас что-то есть - и ошибалась.

Мужчина: Как это ошибалась? Ведь у нее и тогда были глаза и голова на плечах...

Женщина: Да, но тогда она просто была очень уставшей, в кризисе, и ей просто показалось, что есть в вас какая-то божья искра, но со временем она поняла, что это не так, она вышла из кризиса, и теперь, рассмотрев ситуацию свежим взглядом, она признает, что тогда совершила ошибку и вы - совсе мне то, что она думала.

Мужчина: Главное - это то, что пишет проф. Пшизаде из ун-та Мюнхен.

Женщина: Он как раз сейчас в нашей стране, и был у д-ра Музалаха, когда он мне звонил.

Мужчина: И....?

Женщина: Он взял трубку и заявил, что он тоже ошибался в отношении вас.

Мужчина: Совсем?

Женщина: Совсем.

Мужчина (потрясен): Были мнения других зарубежных специалистов.

Женщина: Мы получили два письма. Одно - из международной компании психологических исследований. В письме говорится, что все ведущие мировые специалисты ошибались в отношении вас.Дело в том, что вас спутали с кем-то другим, вы - Розенцвайг, а они имели в виду Ахтенцвайга.

Мужчина: Все ошиблись?

Женщина: Все. С ТВ звонили. Сказали, что собираются собрать специальный конгресс, чтобы объявить официально об ошибке.

Мужчина: Это нехорошо. Но, может быть, через несколько лет, они скажут, что как раз сейчас ошиблись?

Женщина: Нет. Теперь это окончательно. Если все говорят, что ваше исследование не стоит выеденного яйца - в этом не может быть ошибки. Это навсегда.

Мужчина: Вы меня не слишком ободрили.

Женщина: Как я могу вас ободрить? Вы ведь сами прекрасно знаете, что ваше исследование ничего не стоит. Но даже если оставить эту тему, вчера я встретила Цимерманов, вы помните, мы с ними ездили на отдых?

Мужчина: При чем здесь это?

Женщина: И они говорили, что им очень было приятно ваше общество?

Мужчина: Но это было 10 лет тому.

Женщина: Так вот вчера она вспомнила ту поездку и сказала, что она уже давно нас ищет, чтобы сказать, что тогдашнее ее мнение о вас было ошибочным.

Мужчина: Так им не было приятно мое общество?

Женщина: Было, но не ваше. И теперь они поняли, что ошиблись. И вообще сейчас, все те, кто когда-то был в вашем обществе, все, кто когда-то с вами встречался, те, кто с вами обедали или ужинали, все они сейчас звонят или встречают меня и говорят, что они ошибались, когда полагали, что им было приятно в вашем обществе. А вчера звонила Захава, ваша самая большая любовь.

Мужчина: Как, и она? Она ведь по мне с ума сходила.

Женщина: Она сказала, что вы ей были противны все эти годы.

Мужчина: Не может быть! Она ведь из-за меня пыталась покончить с собой!

Женщина: Над этим она смеялась по телефону. После сеанса психонализа выяснилось, что она пыталась покончить самоубийством из-за кого-то другого, она попросту приняла его за вас.

Мужчина: Что это такое? Весь мир ошибается и лишь насчет меня?! Что, других ошибок в мире нету?

Женщина: Говорят, что не было.

Мужчина: Допустим, что все ошиблись, почему они должны вдруг все об этом предупреждать? Подумаешь, ошиблись. Неужели нельзя дать ошибкам спать спокойно?

Женщина: По видимому, вы - самая болевая точка во всей Вселенной. И теперь правда всем глаза колет.

Мужчина: Это ужасно. Самое ужасное, что имеешь дело с людьми, и каждый может в любую минуту взять свои слова обратно и заявить, что он ошибся! А я то думал, что я что-то из себя представляю.

Женщина: Вы ошибались.

Мужчина: Почему вы все время об этом говорите?!

Женщина: Чтобы вы знали, что ошиблись, как все остальные.

Мужчина: А если они через сто лет передумают?

Женщина: Не передумают.

Мужчина: Но скажите хотя бы, что передумают. Может, через 200 лет? А?

Женщина: Вы можете успокоиться.

Мужчина: Вот так моя оценка падает и возвышается...

Женщина: Успокойтесь.Уже все. Падать ей дальше некуда.

Мужчина: Как качели... из поколения в поколение. Я буду лежать в могиле и переворачиваться при каждой переоценке. Ужас. И даже если завтра сбросят атомную бомбу, и она уничтожит человечество, то она уничтожит мир, который ошибался, а не мир, который меня ценил.

Женщина: Это правильно.

Мужчина: И все взлетят в воздух и взорвутся с сознанием, что ошибались во мне. Ужас! Миллиард кусков сознания, что во мне ошибались, будут вечно витать в космическом пространстве.

Женщина: Вот я и говорю - это навечно.

Мужчина Профессо Пшизра в предсмертных судорогах и гримасах боли, содержащих в себе и сознание того, что он во мне ошибался. И губы д-ра закушены в судороге.

Женщина: И губы вашей бывшей возлюбленной Захавы.

Мужчина: В предсмертной гримасе, но не от сознания того, что "был тут у нас один Розенцвайг, которого мы ценили"... Нет, их последней мыслью в предсмертных корчах будет "Ну вот, атомная бомба, так мы еще к тому же ошиблись в Розенцвайге".

Женщина: А эти японцы: "Мало нам атомной бомбы, так мы к тому же приняли Розенцвайга за Ахтерцвайга".

Мужчина: Ужас. Даже японцы.



Аптекарь судорожный

Мужчина без особого желания тискает женщину. Входит пожилой аптекарь в халате, падает в кресло, забывается в старческой дремоте. Мужчина прекращает свое занятие.

Мужчина: Здравствуйте, аптекарь судорожный. (Аптекарь не отвечает.) Сидите и дремлете? В моем кресле очень удобно, ничего не скажешь. Вы привыкли? А? (Возвращается к женщине, тискает ее, но завестить не может. Оставляет ее в покое, возвращается к аптекарю). Господин аптекарь судорожный, можно пару слов как мужчина мужчине. (Садится рядом). Вы помните, я вызывал в памяти ваш образ первый раз еще 15 лет тому. Тогда у меня еще была тенденция кончать раньше времени. И мне приходилось обуздывать себя. За мгновение до того, как кончить, я вызывал в своем воображении ваш образ и вы, с вашей фиолетовой, абсолютно лысой головой, с одним хохолком на черепе, с пористым, покрытым жилками носом, неизменно возникали передо мной по моему первому требованию, и у меня тут же возникало желанное извержение и я мог весело продолжать до наступления следующего мгновения перед извержением. Если бы продавали лекарство, которое действительно может помочь человечеству, этим лекарством были бы вы. (Зевает). И вот, г-н аптекарь судорожный, прошли годы, пришли другие времена, и с ними - иные потребности, мы с женой немного состарились, да и вас, я вижу, время не пощадило. Теперь, говоря откровенно, мне не нужно сосредотачиваться на том, чтобы кончить вовремя, теперь у меня все идет само собой, без вспомогательных средств. Короче - вы ваше дело жизни выполнили, г-н аптекарь судорожный. Ведь надо прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. И вы этого добились. (Пауза. Аптекарь не реагирует). Я имею в виду, что вы, в силу застарелой привычки остались торчать в моем сознании каждый раз, когда я обнимаю жену. И вы тут же появляетесь со своим хохолком и носом. А при вас я не то что кончить - начать не могу. (Пауза) Понимаете? Господин аптекарь судорожный, сделайте одолжение, уйдите из моего сознания, уйдите на пенсию, и освободите место мексиканской кинозвезде - сексбомбе, что разжигала мое воображение в дни моей юности - Кети Хордо.

Аптекарь (просыпается): А? Кети Хордо... да...

Мужчина: Вот именно... Помните? Так идите домой и там думайте о Кети, а я тут буду думать о себе и о жене. (Обнимает жену).

Аптекарь: А? Кети Хордо... да... (его таз начинает судорожно двигаться).

Мужчина (оставляет жену и возвращается к аптекарю): Нет, нет, не здесь - у себя.

Женщина: Что там случилось, Вольф?

Мужчина: Ничего, комар залетел. (Аптекарю, агрессивно) Я очень вас прошу, уйдите отсюда., я очень занят!

Аптекарь (продолжает движения, ускоряя ритм): Кети... Кети.

Мужчина: Я вижу, вы от нее большое удовольствие получаете.

Аптекарь кончает и засыпает.

Мужчина: Он не только застрял в моем сознании, он еще украл оттуда Кети, и еще наслаждается ею, и остается в кресле, а я тут торчу в действительности, с настоящей женой.



Старуха из Калькутты

Человек: Я нахожусь в жутком и совершенно непонятном нервном напряжении. Иногда у меня безо всякой причины бывают приступы страха и мне почему-то кажется, что я иду под руку с какой-то беззубой старухой, иду с ней по улице в Калькутте, и выясняется, что я - ее муж, неизвестно почему. И я так боюсь. И вот она вдруг обнимает меня и просит поцелуя. Ужас. Как я туда попал? Я весь дрожу и потею от ужаса.

Входит индийская старуха и с ней переводчик. Она чего-то недовольно бормочет по индийски.

Переводчик: Это индийская старуха Каштрабанка. Она очень расстроена тем, что служит объектом страха других людей в мире. (Старуха недовольным тоном что-то спрашивает). Она спрашивает - с чего бы это ее бояться. Разве она не человек? Разве она не была молодой? Зачем делать из нее ведьму? А? (Старуха сбивчиво, горячо продолжает молоть по своему) . У нее ведь тоже есть страхи.

Человек: А у нее от чего? Она сама - страх.

Переводчик переводит старухе. Та отвечает энергично.

Переводчик: Ей не нравится, когда считают, что у нее нет страхов. У нее страх не от таких глупостей как у вас. Она боится реальных вещей - болезней, одиночества.

Интенсивность бормотания старухи нарастает

Она не может заснуть из-за воспоминаний о покойном муже. И сына ее убили. Она не может есть, как надо, у нее выпали зубы, а на протезы у нее нету денег. (Старуха продолжает бормотать все время, пока переводчик говорит.)

И она боится смерти. Она тоже когда-то была девочкой и боялась ведьм, и она хочет, чтобы пришли папа и мама, взяли ее на ручки и прогнали смерть.

Переводчик пытается ее успокоить. Она отрицательно кивает и разражается плачем.

Она очень обижена и возвращается в Калькутту для боли и страданий, для бед и одиночества, для смерти.

Переводчик и старуха уходят.

Мужчина: Я нахожусь в жутком и совершенно непонятном нервном напряжении. Я испытываю вину по отношению к этой старухе из Калькутты и ко всем тем, кого не обнял и не поцеловал и с кем под руку не ходил. Теперь я знаю, что наше предназначение в мире - быть женатыми на беззубых старухах, ходить с ними под ручку, а все остальное - лишь приготовления к этому.



Сладкая месть

Человек ожидает в коридоре операционной в больнице. Уборщик делает влажную уборку.

Ожидающий (нервничая): Может вы, в конце концов, уберетесь отсюда со своей

тряпкой, когда я тут сижу и жду результатов операции моего сына, который в очень тяжелом состоянии.

Уборщик, застыдившись, уходит. Входит сотрудник больницы.

Сотрудник (ожидающему): Вы должны знать, господин, что это - (указывает на уборщика) - наш главный хирург профессор Хамилевич, и только он может спасти вашего сына.

Ожидающий: Так почему же он здесь, а не там?

Сотрудник: Он имеет обыкновение из скромности лично мыть пол перед операцией,

чтобы родственники оперируемого унижали его, не зная, кто он, и тогда у него будет повод для сладкой мести. И вот вы на него накричали.

Ожидающий: Я не знал. Я больше не буду. Я готов извиниться.

Сотрудник: Поздно.

Ожидающий: Что я наделал! Профессор, простите! Спасите моего сына!

Профессор безразлично пожимает плечами, продолжая свое дело.

Ожидающий: Извините, профессор, умоляю! (Становится на колени). Простите!

Рыдает, хватается за голову). Спасите моего сына, умоляю! )

Уборщик (улыбается, довольно потирает руки): Ну, будете теперь знать, как унижать профессора Хамилевича, а?

Ожидающий (рыдает): Буду! Буду! Только спасите его! Откуда мне было знать, что вы профессор?!

Уборщик: Это уже ваша проблема. Вы к каждому человеку должны относиться так, как будто это профессор Хамилевич. Может, даже ваш кот - профессор, а вы об этом не знаете.

Ожидающий: Да, да! Даже кот! А я об этом не знаю! Только спасите его. Я больше не буду! Это никогда не повторится! Я вам клянусь, что теперь я буду жить в соответствии с вашими указаниями и к каждому буду относиться, как будто он...

Уборщик: Раскаиваетесь?

Ожидающий: Ой, как я раскаиваюсь! Вы себе даже представить не можете! (Целует ботинок уборщика)

Уборщик (улыбается, довольно потирает руки): Что, не просто с профессором, а?

Ожидающий: Не просто, не просто! Извините, профессор, дорогой, уважаемый!

Уборщик: Нет! Не прощу! Ни за что! И не просите! Не буду оперировать вашего сына! Будете знать, как обращаться с профессором Хамилевичем!

Ожидающий: О, горе, горе мне! Ошибку совершил я непоправимую, не знаю, что мне делать! Раскаиваюсь я от всей души! Простите! Что же делать мне, скажите, умоляю! (рыдает).

Уборщик: Весь мир! Весь мир будет знать, как надо обращаться с профессором Хамилевичем! Я вам всем покажу! Вы у меня узнаете!

Ожидающий (вдруг подскакивает как укушенный, и язвительно передразнивает уборщика): "Я вам всем покажу! Вы у меня узнаете! "

Уборщик (застывает, пораженный): Что?!

Ожидающий: Что ты о себе вообразил, идиот? Ты думал, я тебя умолять буду? На коленях ползать? Ты что, не знал, что рано или поздно я встану на ноги и поеду с сыном на операцию в Португалию, а тебя буду ненавидеть вечной ненавистью, хоть бы ты меня умолял. Тьфу на тебя! (уходит).

Служащий: Ну, так я вам говорил, Хамилевич, что так дело не пойдет. Вы тут уже 20 лет убираете и все время ждете, что кто-нибудь вас оскорбит и потом раскается и вам станет от этого хорошо и каждый раз получается, что вам плюют в лицо и вы продолжаете мыть полы. Вы хоть еще помните, как делать операции?

Уборщик: А зачем мне это надо? Я лучше буду себе тихо, спокойно убирать. Когда-нибудь, когда-нибудь они все пожалеют, весь мир, все. Все прибегут и будут меня умолять, чтобы я их простил, все станут на колени, будут умолять "Хамилевич, Хамилевич"... и нету Хамилевича. Вот тогда будут знать.



Большое удивление

Он: Я сильно удивлюсь, если можно с вами будет встретиться. Вы что делаете на исходе субботы?

Она: Я уже занята.

Он: А на следующей?

Она: Тоже.

Он: А через две недели?

Она: Тоже.

Он: Вы очень заняты, я смотрю.

Она: Как выясняется.

Он: А через три недели?

Она: Я уже договорилась.

Он: С парнем?

Она: Как выясняется.

Он: А через пять недель?

Она: Уже договорено.

Он: А через 6?

Она: То же самое.

Он: Все время один и тот же?

Она: Как выясняется.

Он: А через 7?

Она: Уже договорилась.

Он: 8?

Она: Уже договорилась.

Он (подмигивает публике): Она со мной никогда не встретится. Попробую удивить ее неожиданностью (к ней): Знаете, можно и в будний день. Что вы делаете в понедельник?

Она: Я уже назначила встречу и на понедельник.

Он: А как насчет вторника, среды, четверга, пятницы? (подмигивает публике)

Она: Все эти дни я занята.

Он: Это тот же, что в субботу?

Она: Как выясняется.

Он: Ну хорошо, а что вы делаетее в понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу, воскресенье на следующей неделе и через неделю и через (продолжает перечислять)...

Она: Я уже договорилась.

Он:Вы - девушка занятая, как выясняется, а? (Подмигивает публике) Чего мне, спрашивается, не хватает? Есть девушка, есть ухаживание, чувства, страх, слабость, пот, понос, полная неудача - что еще нужно мужчине? (Ей)Я вас спрашивал насчет встречи в августе - сентябре, этого мне на делею хватит, я себя обеспечил на неделю в конце июня материалом для праздников и воспоминаний на целые ночи, так я предлагаю случайно встретиться нам на улице в августе и я вас расспрошу о ваших планах на октябрь-ноябрь. А если я вас не встречу в первую неделю августа, мы это дело отложим на вторую и тогда я вас расспрошу насчет начала декабря, несмотря на то, что декабрь считается плохим месяцем, и я так понял, что вы будете заняты подготовкой к встрече Нового года, так что вряд ли мы с вами сможем встретиться и не только из-за этого вашего парня, так что я лучше подожду до третьей или четвертой недели августа, посмотрим, до свидания, всего хорошего.

Поспешно удаляется.



Примирение

Человек, погруженный в мысли, проходит мимо человека, не погруженного в мысли и случайно наступает тому на ногу.

Погруженный: Извините (идет дальше)

Не погруженный: Господин! Вы наступили мне на ногу.

Погруженный: Извините, я очень сожалею.

Не погруженный: Ладно. Вам сегодня повезло, что я в хорошем настроении, иначе тут бы было весело. Вам сильно повезло. Везучий вы человек. Очень.

Погруженный: Повезло. (Пожимают друг другу руки).

Не погруженный: В знак нашего примирения, перенесите меня, пожалуйста, на спине, на ту сторону улицы.

Погруженный: С удовольствием. (Сажает его на спину, переносит).

Не погруженный: Спасибо. Вы все-таки оказались неплохим человеком. Спасибо. (Пожимают друг другу руки)

Погруженный: Может, для закрепления наших отношений купите мне в киоске колу и пачку вафель?

Не погруженный: Я бы с удовольствием, но мелких нет. Если бы вы были женщиной, я бы просто пригласил вас куда-нибудь на ужин. Жаль, что вы не женщина.

Погруженный: Жаль, что вы не перышко. Тогда вы бы не реагировали на то, что я на вас наступил и мне было бы легче вас таскать. Может, теперь вы перенесете меня обратно, мне на этой стороне совершенно нечего делать.

Не погруженный: С удовольствием. (Сажает его на спину, переносит).

Погруженный: Спасибо.

Не погруженный: Ну, может теперь я получу колу и вафли?

Погруженный: Я бы с удовольствием...

Не погруженный: Но у вас нет мелких.

Погруженный: О! Если бы вы были женщиной, я бы просто пригласил вас куда-нибудь на ужин. Жаль, что вы не женщина. Жаль, что вы не перышко. Тогда вы бы не реагировали на то, что я на вас наступил и мне было бы легче вас таскать.

Не погруженный: До свиданья, рад был познакомиться.

Погруженный: Всего хорошего.

Пожимают друг другу руки и расходятся.



Мать и сын

Старуха корчится от боли. На другом конце сцены мужчина выпивает и смеется.

Рассказчик: Старуха корчится от боли в Израиле. У нее - в лучшем случае - аппендицит, в худшем - не будем говорить. У нее есть сын, который ее очень любит, и сейчас он выпивает в Лос Анджелесе в баре.

Старуха (корчится от боли): Моше, Моше!

Рассказчик: А Моше сидит себе в баре и смеется анекдоту, что рассказала ему подружка Линда.

Мужчина (смеется): Линда! Ах, Линда!.

Рассказчик: Он, дурак, и не знает, что пока он здесь смеется, его любимая мама корчится от боли, неизвестно откуда взявшейся.

Старуха (корчится от боли): Моше, Моше!

Мужчина (смеется): Линда! Ах, Линда!

Рассказчик: Вам должно быть понятно: она кричит:"Моше!", а этот идиот, из -за того, что он далеко, вместо того, чтобы ответить "Мама!" и заплакать, говорит: "Линда" и смеется.

Мужчина (смеется): Линда! Ах, Линда!

Рассказчик: Он еще пожалеет о том, что когда его мать корчилась от боли, как порезанный на куски червяк, он сидел и посмеивался в баре в Америке, с какой-то американской прошмандовкой по имени Линда. Ничего, он еще заплачет, когда узнает. Всю свою презренную жизнь ты будешь таскать это на своей совести.

- Вот, будет он себя проклинать всю оставшуюся жизнь, - в то время как моя любимая мамочка, которая меня родила и вырастила, стонала от ужасных болей, я сам, я - Моше, идиот такой, смеялся идиотским шуткам этой шалавы - Миранда, Лимонада, Секунда или как там ее. А моя покойная мамочка - ее-то я как раз хорошо помню, даже, как ее звали, - Хананида.

Он зароет ее глубоко-глубоко в землю, с выражение муки и отчаяния на лице. Вот тогда-то он узнает, идиот этакий, как смеяться, когда родной мамочке плохо.

- Но ведь он был далеко, - скажете вы, - как он мог знать, что родной мамочке плохо? Он ведь не пророк. Конечно, если б он знал, так он, конечно прекратил бы хихикать с этой курвой американской, как ее там, Брунгильда, Матильда, хрен ее знает, и он бы сел на первый попавшийся самолет, и побежал бы к любимой мамочке.

Вот что вы бы сказали, но это только отговорка, потому что человек всегда должен быть готов к самому худшему и поэтому нельзя смеяться, в особенности, если знаешь, что у тебя где-то есть мамочка. Да. В конце концов - из за кого она слегла, как если не из-за него, из -за снедающей сердце заботы о единственном сыночке? А кто же поддерживал его материально, кто оплатил билет до Лос Анджелеса? Так теперь он сидит и смеется! Он совершенно забыл о мамочке. Моше смеется, идиот этакий. Ничего, он еще заплачет. Он еще за все заплатит. Идиот.

Стоны старухи ослабевают, на ее лице неожиданно появляется улыбка.

Старуха: Ах, Моше, Моше!

Она встает, выпрямляется.

Рассказчик: И что же выясняется? И никакой у нее, не приведи господи, и даже не аппендицит, просто ее немного пучило, и она начала паниковать и уже ей мерещился ангел смерти.

Мужчина (его смех неожиданно обрывается, он в ужасе хватается за сердце): Ах, Линда, Линда!

Рассказчик: И вот, хорошего мальчика Мойшика вдруг хватает суровый инфаркт, и он взывает о помощи к Брунгильде или как ее там, потому что ведь больше там никого нету.

Мужчина: Линда!

Старуха (со смехом облегчения): Мойше, Мойше.

Рассказчик: Глупая старуха и не подозревает, что пока она тут себе улыбается и зовет своего Мойшика, его дорогого единственного сыночка хватил инфаркт в Лос Анджелесе, а вокруг него - ужас, чужие все, ни одного знакомого, ни одного близкого, и лишь одна девка по имени Лимпа или Гримпа или как там ее, а она, мамочка, просто себе здесь вздыхает, хоть бы что, а у него в это время, страшно подумать, не газы отходят, а душа, душа, ты, намазанная старуха, ты об этом думала? Нет, ты об этом даже не думала, и ты до конца своей жизни не сможешь освободиться от газов, не вспомнив, что когда-то, когда ты мирно позевывала, твой Мойшеле уходил, уходил безвозвратно, одинокий, всеми брошенный, всеми забытый, без мамочки, ой, без дома, рядом с какой-то шлюхой. Какая же ты дура, старуха, и не пытайся прикрыться тем, что у тебя газы должны выйти, не пытайся. В твоем возрасте ты уже вполне могла бы принести себя в жертву родному сыну Мойшеле, иначе зачем же ты его рожала, воспитывала, сука, неужели для того, чтобы ты тут испускала газы, пока твой единственный сыночек погибает в далеком Лос Анжделесе возле какой-то поблядюшки.И вот его уже везут в больницу в Чикаго, извините в Лос Анджелесе.

Мужчина (чувствует, что боли постепенно оставляют его, он вздыхает с облегчением): Ах, Линда, Линда!

Рассказчик: Да, старуха, на этот раз тебе повезло, твоему Мойшеле вдруг стало легче. По видимому, он просто напросто перепил пива, или что-то в этом роде, может, это была изжога или гастрит начался, но все прошло, слава Богу.

Мужчина (облегченно вздыхает): Ах, Линда, Линда!

Старуха (облегченно вздыхает): Ах, Мойше, мой Мойше!

Рассказчик: Да, на этот раз у них все обошлось, им сильно повезло, идиотам таким, но в следующий раз они уже не отделаются легким испугом, так что вы лучше поберегитесь, ты - со своим смехом, с этой проституткой там, в каком-то сомнительном баре в Лос Анджелосе, и ты, старуха, не очень-то отравляй атмосферу своими газами. Лучше всего, если вы тихо и спокойно будете ждать худшего, а когда оно случится, вам не придется мучиться угрызениями совести, потому что вы будете готовы. Вам не придется мучиться от того, что вы посмеивались в баре или когда излишне выпитое разлилось у вас в желудке. Правда, не думаю, что мои увещания им помогут, ведь все они идиоты, все человечество, занимаются всякой ерундой в то время, когда другие занимаются всякой ерундой, а когда об этом все узнают, они горько сожалеют и раскаиваются, что этим занимались, ведь в то время, когда они это делали, это казалось им чрезвычайно важным, но потом, по сравнению с темит несчастьями, что с ними случились потом, все это выглядит полной глупостью и ерундой, и потом они раскаиваются всю жизнь. Да.



Перевод с иврита, контакты по вопросу постановки:
Марьян Беленький (Belenky Marian)
Тел. +7 972 507415301 моб
+7 972 775503034
Skype name: netdeneg
ioffen@yandex.ru




© Марьян Беленький, перевод, 2005-2017.
© Сетевая Словесность, 2005-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность