Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



        SECUNDA  VIGILIA


        I

        * SECUNDA VIGILIA
        * Счастливый, как нашед подкову...
        * ГРАЖДАНСКОЕ УТРО
        * Ваш-степенство, со слабодой!..
        * 3 ИЮЛЯ 1996 ГОДА
        * Когда последний станет пэром...
         
           
        * А нормальный рехнулся давно бы...
        * ПРЕВРАЩЕНИЕ
        * Не зная ничего помимо крови...
        * ГОСПОДИН С КОШКОЙ
        * Там, где на японской ширме...
        * ВТОРАЯ РАПСОДИЯ


        II

        * THE BASTARD
        * Когда Бог-Отец был совсем юн...
        * В рапаны стряхивая пепел...
        * ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ СОФИИ-ПАЛЛАДЫ
        * ВИЦЕ-АДМИРАЛ ШИШКОВ - ПОРУЧИКУ ЛЕРМОНТОВУ
        * А молящему о бинте...
        * В морозилке, в поисках юга...
        * 1 ЯНВАРЯ
        * ДАЧНЫЙ СЮЖЕТ
         
           
        * ОТЦЫ-ПОСТЫДНИКИ И ЖЕНЫ НЕПОТРЕБНЫ
        * Словно на ладони, то есть...
        * Кочерга, должно быть, за печкою...
        * Я свое отсидел в ките...
        * словно вражий атташе...
        * Стада вернулись с пастбищ...
        * О дорога, о сплошной обвал...
        * ОСЬМНАДЦАТЫЙ ВЕК
        * HAPPI END



          I.


          SECUNDA  VIGILIA

              Не хлебом единым

          Так один, что почти Един,
          преломляю хлеб, и едим
          с разевающим хлеборез
          псом с латинским именем Rex.

          Впрочем, вру. Едим и салат.
          А потом засыпаю сладко,
          как при Гробе римский солдат,
          каковому снится солдатка.

          _^_




          * * *

          Счастливый, как нашед подкову
          в приморском аэропорту,
          о, как я на траву шелкову,
          Вас увлекая, упаду
          в воображаемом лесу,
          где под словесными дубами
          я мысленных свиней пасу,
          надеясь на свиданье с Вами.

          _^_




          ГРАЖДАНСКОЕ  УТРО

          Пропадает лик Селены.
          Раздается вой сирены.
          Двое штатских с офицером,
          (все в гражданском, т.е. сером)
          открывают черный ящик:
          И, предчувствием гнетущий,
          ожиданием томящий,
          наступает день грядущий.

          _^_




          * * *

          - Ваш-степенство, со слабодой!
          В лавку, баю, не пора ли?
          Встретил - честно слово б - одой,
          да шинель вчерась покрали.

          С добрым утром! Бишь вчерашним
          днем, что снова у порога.
          Словом, батюшка, со страшным
          миром господина Блока!

          _^_




          3  ИЮЛЯ  1996  ГОДА

          Такое в голове (да чтоб ей!)
          а на стене (левее сердца)
          "Час пик", "изготовленье копий"...
          - Какое нынче? - Третье Ксеркса -
          из фортки высунясь, спросонья
          спроси я - лето. Лоторея
          безвыйграшная. Баба Софья
          с букетом хлора и елея.

          _^_




          * * *

          Когда последний станет пэром,
          при галунах и парике,
          а первый будет на 101-м
          сплавлять осину по реке, -
          словом, когда решит Создатель
          переиначить все, что есть -
          я тоже стану Председатель
          Палаты Общин N 6!

          _^_




          * * *

          А нормальный рехнулся давно бы,
          забредя ненароком сюда,
          И когда б не задохся от злобы -
          часом позже сгорел со стыда.

          Ошалевши с такого пандана -
          ты куда, совопросник? Постой!

          Бога нет. Но людей - и подавно:
          И вот только - звезда со звездой.

          _^_




          ПРЕВРАЩЕНИЕ

              Я гляжу на Оредеж.
              Хорошо. Но море где ж?

          От изжоги, что после восточных сластей,
          пить английскую соль из обеих горстей...
          Только, кореш,
          какой уж Кольридж!
          И вот-вот,
          какой там Вордсворт!..
          Ворочайся-ка восвояси
          да ворочайся-восвиняйся.

          _^_




          * * *

          Не зная ничего помимо крови,
          что в синих руслах течь обречена,
          и ничего не отрицая, кроме
          стального острогрудого челна,
          который, не таясь, не воровато,
          как субмарина из нейтральных вод,
          но в старый фатерляндовский фарватер
          вернувшимся хозяином войдет.

          _^_




          ГОСПОДИН  С  КОШКОЙ

          Доверяя коль не оку, так уху,
          не пугаюсь - это кот за портьерой
          запоздалую преследует муху
          на поверхности окна запотелой.
          Слава Богу, слово за Фортинбрасом -
          от варягов завсегда нам спасенье...
          И Офелия, плывущая брассом
          в сарацинском ритуальном бассейне...

          _^_




          * * *
              Повалиться, уставши, в оный
              автобус смерти - вези
              куда хошь.
                  Б. Шергин

          Там, где на японской ширме
          цапли (аисты de jure)
          машут крыльями, большие
          будто рыбы на гравюре,

          до Чапаева, до Чарли -
          Чаплина и человека,
          на Таврической, в начале
          жизни, улицы и века,

          в блочно-розановом замке -
          прянике, что Хренов-зодчий
          для горбатой обезьянки
          выпек на восходе ночи,

          чтоб трагической зимою
          под тропическим закатом,
          нагляделась на седьмое
          небо, лакомясь цукатом,

          и примнилось мирозданье,
          как фарфор на этажерке, -
          чтоб и мне без опозданья
          с орхидеей в бутоньерке

          оказаться в том мираже
          кстати, как мускат к бисквиту,
          а в 13-м, не раньше,
          на дуэли быть убиту,

          эту свару биржевую,
          эту драку из-за кочна
          т.е. эту жизнь живую
          смертью мертвою законча,

          не примериваясь к тризне
          и цене чилийской меди, -
          просто, как с телеги жизни
          пересев в машину смерти.

          _^_




          ВТОРАЯ  РАПСОДИЯ

              Памяти Михая Варги

          Воздевая, будто жрец Ваала,
          руки к светодарной высоте,
          чтоб за грудь, почти без интервала
          ухватиться правою затем, -

          полудохлый маленький комочек,
          кубарем скатившийся с вершин,
          сердце, сердце, аленький цветочек
          на багровый гаршинский аршин,

          в день, когда болотное алоэ
          под рукой садовника Шарло
          обнажает наглое и злое
          в лепестках сокрытое жерло,

          припадая, как сипай к орудью
          (чьею волей - не об этом речь),
          затыкая низкорослой грудью
          в небе обнаруженную течь,

          ожидая будущего вдоха
          как стрела иль взмаха палаша,
          возлежать невдалеке от Бога,
          валидол под жало положа:

          - Боже правый! - и не оттого ли
          правый, что когда на правый бок
          повернешься, лишь тогда от боли
          избавляет ненадолго Бог?...

          То утихнет, то вдруг часто-часто,
          словно на арене цирковой,
          заколотит, - что ты расстучался,
          барабанщик с заячьей губой?

          Отпускает - и опять колотит,
          и никак не может перестать,
          маятником (будет и колодец!),
          в клетке ребер обер-арестант.

          Что ты хочешь, каторжник отпетый,
          что желаешь выслушать-сказать?
          И какой такой Ответ Ответов
          на Вопрос Вопросов услыхать?

          Между нами костяные стены.
          Но, поверь, и без того солгу,
          потому что правду, как и все мы,
          на последний выдох берегу...

          Свой участок хаоса не ты ли
          содержать в порядке полагал,
          тучи мелкотравчатые пыли
          поднимая к тучам-облакам.

          Только -чу! - томителен и горек
          высоты нездешнего литья
          зазвенел небесный треугольник
          в оркестровой яме бытия.

          И плеснули, и блеснули черным
          гладкие холодные зрачки.
          И как потревоженные пчелы
          загудели низкие смычки.

          И под этот бально-погребальный
          слезоиспускательный мотив
          (так и будет) медальон овальный,
          крест нательный - промотав, спустив, -

          на мундире юнкера безусого
          ржавый лист, сезонный некролог
          (так и будет) славно побезумствовал,
          вот и хром на левое крыло:

          так и будет, ибо сбитый с толку
          музыкой осенних журавлей,
          у соседа одолжишь двустволку
          да немного дроби покрупней

          (это ведь нагадано на картах
          полушарий головы дурной,
          да и ворон эдгаров накаркал,
          в Холмогоры воротясь весной)

          и придав лицу и жесту важность,
          будто даже в помыслах высок,
          посягнуть на сердце не отважась,
          разрядишь оружие в висок.

          Но пока - присев на край лафета,
          для профита, - и здоров и цел, -
          как бы мог (см. Толстой про Фета)
          только очень тучный офицер,

          наливая всякий раз до ризки,
          но имея виды на Синай,
          т.е. нарезаясь по-арийски
          под цыганский Интернасьональ,

          шествуя по грани сна и яви
          где (мостов, что спичек сожжено!)
          слышно Хари Кришна, хари навьи
          видно, - где, как видно, суждено, -

          ослабляя аполлонов пояс,
          отстегнув ненадобный колчан,
          высмотреть в полях лодейнопольских
          платиновый панночкин кочан,

          и качнутся ели островерхие
          - любо им в одном огне согреться
          с падубами ржечи, австровенгрии,
          швеций, жнеций и вдудуигреций.

          Ангел сизокрылая, легка мне
          гибель в твоей крашеной красе.
          И чтоб сердце утопить в стакане,
          расстегни спасательный корсет.

          Ветер в трех соснах берез осиновых
          пляшет, как крещеный ирокез.
          И не снявши рукавиц резиновых,
          Некто в Белом машет на оркестр.

          Тучи, точно мысли невропата,
          Высотою в 20000 Hertz.
          Мертвый Лист. Рапсодия распада.
          Черный шабаш чардаша. Конец.

          _^_






          II.


          THE  BASTARD

          Скрестил царь Петр - выдумщик такой! -
          чухонскую трясину с русскою тоской,
          немецкий перегонный куб - с губами и висками
          славянскими. И нет, ублюдка бы в Кунсткамер! -
          он пестовал его, прыскал,
          унялся лишь, когда свой золотушный нос воздев,
          урод укоренился на заливе финском,
          исконно-русской почве. А верней, воде.

          _^_




          * * *

          Когда Бог-Отец был совсем юн
          и не помышлял о Сыне,
          в Китае, при династии Сун, -
          боюсь утверждать про сине-
          матограф, но - лет, примерно, за трис-
          та пятьдесят до Адама,
          придумали и бумагу, и рис,
          а порох - так и подавно!

          _^_




          * * *

          В рапаны стряхивая пепел,
          глотая устриц, человек
          моллюску платит равнодушьем.
          И только жемчугом больной
          любим... Неужто небожитель
          такой же пользует аршин,
          и все достоинства людские
          чушь против почечных камней?

          _^_




          ДЕНЬ  РОЖДЕНИЯ  СОФИИ-ПАЛЛАДЫ

            Человек, имеющий смерть перед очами,
            постоянно побеждает уныние.
                    Отечник

          - Нет греха кроме печали! -
          часто повторял философ
          от которого едва ли
          сохранился даже остов,
          ибо на подзоле тощем
          (да считай, что на болоте)
          быстро исчезает то, с чем
          соотносишь мысль о плоти.
          Впрочем, тут и сталь истлела, -
          ненасытная трясина!
          - Но имеются у тела,
          словно у царя три сына,
          три наследника - с огромным
          чувством юмора, что скоро
          поведут в шинке загробном
          три веселых разговора!..

          _^_




          ВИЦЕ-АДМИРАЛ  ШИШКОВ -
          ПОРУЧИКУ  ЛЕРМОНТОВУ


          Хоть кол теши, хоть плавай Ледой,
          хоть, извиняюсь, в глаз ударь, -
          он все свое, о буре этой...
          Нет, милостивый государь!

          Шторм, это значит пароходству
          убыток, да еще какой.
          Тебе же подавай, прохвосту,
          ценою этого покой.

          Уразуметь пора давно бы,
          что буря - зло, сплошной ущерб.
          Тебя бы да на тот корабль,
          что превратится в груду щеп!

          _^_




          * * *

          А молящему о бинте
          словно тонущему - соломинку,
          подвигаю по доброте
          ту аттическую солонку.
          Что имею, тем и делюсь
          без зазрения. Да боюсь, -
          подойдут, отзовут в сторонку
          и предъявят мне ту солонку.

          _^_




          * * *
            Четвертичный период - последний период
            кайнозойской эры геологической истории земли
            продолжающийся и в настоящий момент...
            Для него характерно развитие оледенений.

          В морозилке, в поисках юга
          по-пластунски ползет подлюга-
          лед и песнь бормоча военну
          обращает леща в морену.

          Пращур мой сидит на березе
          и хвостом по стволу на морозе
          выстукивает азартно:
          "Хорошо, что сегодня хуже, чем завтра!"

          Величая "Ваше Степенство"
          Ванька-Каин лишь за три пенса
          и за треть перевода духа
          домчит в Ленинград изъ Санктъ-Пiтербурха,

          где иглою адмиралтейской
          из гипюра пены летейской
          на подкладке из меха маммоны
          я для мамонтов шью попоны.

          _^_




          1  ЯНВАРЯ

          В сомнительную вечность канув,
          год миновал. И вот открыт
          седьмой мешок сушеных тараканов
          (поди добудь на Севере акрид!)
          Итак, шестое миновало лето
          (коль скоро доверять календарю)
          как я вкушаю мед анахорета
          и на себя со стороны смотрю.
          (И глаза бы мои не видели
          обитателя сей обители!)

          _^_




          ДАЧНЫЙ  СЮЖЕТ

          В углу, что паутиною порос,
          давно немытый дедушка Мороз
          нетопленную печку обнимая,
          шаги услышав, отскочил, притих...
          - Но не спасешься, гнусный еретик!..
          А ты, голубка, тоже - как немая
          молчишь, и никаких следов борьбы...
          Я накажу вас, похоти рабы!
          Ее... потом решу, что делать с нею.
          Тебе же, сатанинский котофей,
          сейчас устрою аутодафе!..

          И печка, словно девушка, краснеет.

          _^_




          ОТЦЫ-ПОСТЫДНИКИ  И  ЖЕНЫ  НЕПОТРЕБНЫ

          вот обнародовала ноги на полметра выше колен
          и ты уж настолько кажешься собран-вышколен
          не по-отцовски глядишь на годящуюся в дочки
          на катящуюся в тачке
          находящийся в точке
          ожиданья подачки
          наподобье собачки

          но сие лишь цветочки.

          _^_




          * * *

          Словно на ладони, то есть
          невооруженным глазом
          вижу: ваш венерин пояс
          не морским узлом завязан.
          Да и я уже не юнга,
          не страшусь того процесса...
          Слава Богу, Карла Юнга
          разберу без Карла Цейса!

          _^_




          * * *

          Кочерга, должно быть, за печкою.
          Свечка? В лампе их целых сто,
          ослепительно и беспечно
          озаряющих одр и стол.

          За столом мужчина и женщина.
          Одр как Одер - хладен пока...
          Чертовщина и достоевщина.
          И Божественное слегка.

          _^_




          * * *

          Я свое отсидел в ките
          и не разу не поднял хипеж.
          Я сидел, сколько Ты хотел.
          А теперь отпусти мя в Китеж!
          Благо вот он, во всей красе.
          И не за морем - в шаге с моста.
          Не совсем же я оборзел,
          чтоб проситься у Бога в Бостон.

          _^_




          * * *

          словно вражий атташе
          к сейфу за семью замками
          я с дрожащими руками
          ночью крадучись к душе
          подбирался - достаю
          план секретного завода
          чья продукция зевота
          да рассказ про мать твою

          _^_




          * * *

          Стада вернулись с пастбищ. День был
          удачно завершен. Старик
          молитвенно глядел на деньги
          и гладил бороду: - С троих
          взыскать осталось... как стенали,
          кидались в ноги клянча, мол
          отсрочь до завтра... И денарий,
          что должен мне приятель мой...
          Всевышний, хмелем, не слезами
          наполни чашу до краев!
          Дай знак, что долг вернут мне завтра!
          Благослови моих коров,
          мой кров, мои... От умиленья
          он прослезился... Тут вошел
          в лохмотьях некто. На колени
          пред старцем пал. Молчит... - Вам что? -
          спросил старик. Помедлил: - Э, брат,
          постой!.. А ежели гонца
          прислал Господь?.. - и пришлеца
          за плечи обнял... Дальше Рембрандт.

          _^_




          * * *

          О дорога, о сплошной обвал,
          где мы ни бельмеса не сыскали,
          где миндаль цветущий отдавал
          запахом цианистого кали,

          где (куда? Бог знает, а на кой?
          видит Бог, не так уж и охота)
          шли мы, и трещала под ногой
          выжженная солнцем терракота,

          глина, прах первоначальный, плоть
          вымершего моря, - из которой
          забавляясь, вылепил Господь
          праадама профиль кистеперый.

          _^_




          ОСЬМНАДЦАТЫЙ  ВЕК

          I

          Вплетает, что ни день,
          искусник-водомет
          златую канитель
          в белесый небосвод.

          Что ночь, то фейерверк
          в падении косом
          льет яхонты на мех,
          рубины на виссон.

          Усердно коренясь
          во глубь чухонских глин,
          хотя и занят князь
          постройкою руин,

          но крыши над главой
          прилежных поселян
          соломой золотой
          взор княжий веселят.


          II

          Какие высокие своды
          оставил осьмнадцатый век,
          столетье единой свободы,
          к которой готов человек;
          не той, что внушает надежды,
          а царства купает в крови, -
          свободы -от нашей одежды,
          свободы - для нашей любви...

          Однако, я слогом высоким
          увлекся. Пускай не любви.
          Лукавым он был и жестоким, -
          изменой ее назови
          иль в честь той Блудницы Великой
          - на пышных плечах горностай -
          утехой, амурной интригой, -
          как хочешь ее называй.

          Но тьма Воспаленной Европы
          в высокое льется окно,
          и наши убогие робы
          лежат в беспорядке у ног,
          изменой, утехой, усладой, -
          как хочешь... Но полнится стих
          и медом круглящихся лядвей
          и солью надплечий твоих...

          А впрочем, я снова съезжаю
          на оды возвышенный слог,
          как будто резец над скрижалью,
          а не карандаш да листок.
          Но как высоки эти своды!
          Пред ними все стили низки,
          когда кроме этой свободы
          не высмотреть в мире ни зги.

          _^_




          HAPPI  END

          Тряско? Так не ларь с посудой!
          Шевелись, шайтан!..
          Тяжко? Потерпите, сударь,
          скоро уж!.. А там,
          если верить Къеркегору,
          чертов этот воз
          сам покатится под гору
          прямо в ничего-с!..

          _^_



          © Валентин Бобрецов, 2002-2017.
          © Сетевая Словесность, 2002-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность