Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ЛЮБОВЬ  С  СОБАЧКОЙ



Иллюстрация автора

В студенческие годы была у меня знакомая по имени Любовь, которая мнила себя секс-бомбой. Весила она более ста кило, имела буйные сорняки на своих поверхностях, но все это не мешало ей наслаждаться идеей своей избранности. Иллюзия эта никогда не подтверждалась воплощениями, но и не тускнела. Если молодой человек, который назначался в дежурные обожатели, не проявлял активности, то Любаша объясняла это интригами, эффектом любовного оцепенения и прочими роковыми обстоятельствами.

Многие знали о ее причуде и часто потешались, подыгрывая и изображая восхищение. Считалась она дурочкой, но были и такие, что видели в ней счастливую и даже завидовали ее неразменному рублю - мол, что еще человеку нужно? - всегда сыт и пьян. Некоторые пользовались придурью, чтобы тоже попить-поесть за пару бросовых комплиментов: "Любаша, что же ты? Ведь N. по тебе сохнет - загубишь парня... Да, трешки не найдется занять?" - девичьи глаза в траурной рамочке наливались поволокой и Любаша платила. В остальном она была идеально среднестатистична.

Было нечто, неприятно трогавшее меня в этом знакомстве, что со временем проявилось в памяти отчетливей... У Любаши часто собирались компании. В ее квартире было две комнаты, и все чувствовали себя там как-то даже не непринужденно, а... безответственно, словно все, что происходит в присутствии хозяйки - как-то не взаправду, а понарошку - за все заплачено неразменным рублем, и если сигарета случайно упала на ковер, то можно не обращать внимания - как-то само собой потушится и уберется. На вечеринках у Любаши была атмосфера... бессильного буйства, как будто всех покидали сдерживающие силы, но вместе с ними терялось еще что-то, без чего было как-то пусто... Шуток, смеха и объятий становилось все больше, а радости - меньше... Густела тема о Любви - покорительнице мужчин, компания прокисала в утробном веселье, а хозяйка полнела торжеством: царила и властвовала.

Однажды я узнала, что у нее есть родители, похожие на сиамских близнецов. Пару раз я замечала их крадущуюся в подъезде тень, а однажды зайдя к Любе за учебником, увидела одинаково тревожно-просительные лица, выглядывающие из двери кухни. "Это ко мне" - незнакомым жестким голосом сказала Люба, и двуглавое пятно метнулось и скрылось.

Люба была единственным поздним ребенком, стремительно переросшим папу с мамой, которые не могли узнать что с ними случилось, как не может узнать лесная пичуга в своем гнезде кукушечье яйцо. Им не по силам было понять, хорошо это или плохо, что из их тоски и одиночества, из желания быть "как все" возникла та, которая властно заполнила собой пустоту жизни, и которую они назвали Любовью.

"Ко мне придут" - говорила Люба и это значило, что они должны приготовить все, что велено, и идти гулять, но не в свой двор, где их могли увидеть, а в соседний, где в дождь можно было укрыться в песочнице под грибком, а в холод и ветер - в подъезде у батареи.

Прошли годы, родители исчезли на кладбище, замуж Любаша не вышла и детей у нее не было, но были какие-то хронические романы, о которых она, взволнованно дыша, рассказывала в случайных встречах, и были "новости о Любви", как называли ее истории старые знакомые - повзрослевшие, разбежавшиеся по своим каруселям. Теперь каждый платил уже за себя и, казалось, несоразмерно большую цену, чем стоило катание на обшарпанной лошадке, словно в стоимость билетика вплетались какие-то трудноисчислимые проценты - ни одной счастливой судьбы...

Любаша содержала каких-то придонных жителей. Каждый ролик ее иллюзиона оканчивался скандалом с победой прописных истин: прописанного на жилплощади добра над непрописанным злом и торжеством Любви. Как-то выходило, что всякий раз Любовь отдавалась страстям в казенных рамках, сохраняющих ее имущество. Исключением был белый шпиц, у которого все документы содержались в идеальном порядке, как и у самой хозяйки, и с которым она неизменно прогуливалась по улице, как по набережной Ялты.


август 98г.  




© Татьяна Ахтман, 1998-2017.
© Иллюстрация автора, 2005-2017.
© Сетевая Словесность, 2002-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Братья-Люмьеры [...Вдруг мне позвонил сетевой знакомец - мы однофамильцы - и предложил делать в Киеве сериал, так как тема медицинская, а я немного работал врачом.] Владимир Савич: Два рассказа [Майор вышел на крыльцо. Сильный морозный ветер ударил в лицо. Возле ворот он увидел толпу народа... ("Встать, суд идет")] Алексей Чипига: Последней невинности стрекоза [Краткая просьба, порыв - и в ответ ни гроша. / Дым из трубы, этот масляно жёлтый уют... / Разве забудут потом и тебя, и меня, / Разве соврут?] Максим Жуков: Про Божьи мысли и траву [Если в рай ни чучелком, ни тушкой - / Будем жить, хватаясь за края: / Ты жива еще, моя старушка? / Жив и я.] Владислав Пеньков: Красно-чёрное кино [Я узнаю тебя по походке, / ты по ней же узнаешь меня, / мой собрат, офигительно кроткий / в заболоченном сумраке дня.] Ростислав Клубков: Высокий холм [Людям мнится, что они уходят в землю. Они уходят в небо, оставляя в земле, на морском дне, только свое водяное тело...] Через поэзию к вечной жизни [26 апреля в московской библиотеке N175 состоялась презентация поэтической антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой творчеству и сложной судьбе поэтов...] Евгений Минияров: Жизнеописание Наташи [я хранитель последней надежды / все отчаявшиеся побежденные / приходили и находили чистым / и прохладным по-прежнему вечер / и лица в него окунали...] Андрей Драгунов: Петь поближе к звёздам [Куда ты гонишь бедного коня? - / скажи, я отыщу потом на карте. / Куда ты мчишь, поводья теребя, / сам задыхаясь в бешенном азарте / такой езды...]
Словесность