Словесность 


Текущая рецензия

О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности"
Михаил Бриф. Избыток света. Стихи
Глеб Осипов. Телеграмма. Стихи
Чёрный Георг. Сны второй половины ночи. Стихи
Владимир Гржонко. Три рассказа.
Семён Каминский. Ты сказала... Рассказ
Владислав Кураш. Серебряная пуля. Рассказ
Яков Каунатор. Когда ж трубач отбой сыграет? Эссе
Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод. Рецензия
Белла Верникова. Предисловие к книге "Немодная сторона улицы".


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Редакционный портфель Devotion

[16 января]  
    Юлия Мишанина: учиться обретать.
      сегодня сидит нахохлившись  с возом да на распутье
      гадает на постмодерне  с колядками и постом
      не может определиться какое же время суток
      светлее и мудренее и пламеннее мотор

      не в силах найти отличий  блефуску от лилипутии
      плутая в нонконформизме  ведется на каждый вброс
      кается причащается борщом и кошерной путинкой  
      прабабка в подкорке молится рубинам кремлевских звезд
    А также: Владимир Смирнов: music - postmemory.






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Юрий Купрюхин, Александр Хургин, Майя Тульчинская, Евгений Белодубровский



Андрей Комов

Текущая литература и ее авторы. О рассказах Юрия Купрюхина, Александра Хургина, Майи Тульчинской и книге Евгения Белодубровского

Новые рассказы Юрия Купрюхина.
Рассказ "Кефир" выделяется, конечно, из всей его подборки, как хорошо сделанная новелла. Вдруг сделал новое "Преступление", и пахнуло питерской достоевщинкой, как никогда ранее. А, кажется, где же еще об этом вспоминать? Однако дело не в стенах, а в складе ума. Все опять движется к новелле, как мне кажется. К новелле, потому что важнее стали поступки, а не сознание. В рисунке действия угадывается что-то важное. Некоторая странная пьеса. Весь Пьецух об этом. У Юры есть еще серия мининовелл - "Случаи". Около 400. Небольшие сценки с вполне сюжетным ходом. Бортко даже ставить загорелся, настолько видно прописаны. То есть подготовка к новелле шла не один год. Совпадение Бортко, поставившего "Идиота", с Юрой Купрюхиным в теме Достоевского не случайно: видны одни поступки. Но как у Юры "Кефир" уложен - мама дорогая! Пишет жестко, скупо, как грушу молотит, а не тяжело. И появляется вполне достоевский невидимый диалог в этой неясной пьесе, когда ты читаешь, а тебя будто спрашивают. Когда чем больней, тем - безответней.

Обратил внимание на последние рассказы Александра Хургина. Задели сразу же. Однако выдержал время и увидел вдруг тему смерти. Не он открыл эту давнюю тему, просто я увидел в "Рассказах с хорошим концом", что все стали думать об этом. Но взгляд без отчаяния – отстраненный. И тут тоже важен поступок, а не сознание, обычная жизнь, а не "Смерть Ивана Ильича". Написано ровно, почти не интонировано, и в этом особенная прелесть и знак мастера. Но и признак времени. Дергают старики, тема, и ты понимаешь, что все лишнее убрано. Первый рассказ, про смерть бывшего певца в пятьдесят лет за рулем грузовика, почти о себе, если вдуматься. Хургину пятьдесят было в прошлом году. Нет, не про себя написал, но перевоплотился. В обычную жизнь с хорошим концом.

Когда звонил Юре Купрюхину, сообщал, что новые рассказы его опубликованы, он сказал, что у нашего сокурсника, Евгения Борисовича Белодубровского вышла, книга, которую он готовил 13 лет: "Нобелевская премия. Литература 1901 – 2001 годы. (Биографии, портреты, речи, лекции и выступления лауреатов за 100 лет)". Поддержал идею еще Д.С. Лихачев. Потом были командировки в Стокгольм, научная работа в Нобелевском комитете, написание биографий, поиск переводчиков и т.д. и т.п. Думаю, что ни в одной стране нет еще такого собрания нобелевских лекций в одном сборнике. Есть, конечно же, на сайте Нобелевского комитета. Но это не книга в 460 страниц с иллюстрациями, научным комментарием, вступительной статьей, текстом завещания Альфреда Нобеля и самым лучшим из всего, что сказано было о литературе и о нашей жизни за последние сто лет в одной обложке. Издавать согласился только наш питерский университет. Нашли деньги на 1000 экземпляров, и выпустили пока только один, сигнальный, для книжной ярмарки в Москве.
Конечно же, там она никому не нужна, и там вообще не до книг, а до Жириновского. Но это значит только, что книга Евгения Борисовича уже библиографическая редкость (Как и все, что делает этот удивительный человек!). Выпуск намечают на конец сентября, и я уже в очереди. Евгений Борисович позволил мне опубликовать адрес его почты для тех, кто захочет заказать книгу. Вот он: profpnin@mail.ru

"БЕЛОДУБРОВСКИЙ Евгений Борисович
литературовед, библиограф, автор и ведущий литературно-публицистической программы "Былое и думы"; родился 12 апреля 1941 г. в г. Ленинграде; житель блокадного города; в 1990 г. окончил Московский литературный институт им. М. Горького; служил в Советской Армии (1959—1963); работал в типографии "Печатный двор", затем — на телевидении — рабочим сцены и нештатным автором литературно-художественных программ; в течение 10 лет был автором телепрограммы "Монитор"; по приглашению Д.С. Лихачева работал руководителем программ ленинградского отделения Советского фонда культуры; с 1988 г. — автор и постоянный ведущий более 200 выпусков литературно-публицистической и мемориальной программы "Былое и думы", посвященной людям и событиям в Санкт-Петербурге — Петрограде — Ленинграде ХIХ—ХХ веков; автор около 300 научных и популярных работ, более 100 био- и библиографических статей для словаря "Русские писатели 1800—1917 гг."; написал пьесы "Я была счастлива, счастлива, счастлива" (совместно с С.В. Беловым) и "Шел парнишке тринадцатый год"; автор книги "Школа на Васильевском" (совместно с Н.В. Благово и Д.С. Лихачевым); составитель сборников "О свободе и поэзии" и "Про и контра"; преподаватель литературы академической гимназии при Санкт-Петербургском государственном университете, руководитель семинара юношеского университета в Аничковом дворце; член координационного совета Санкт-Петербургского союза ученых; женат, имеет двух дочерей".

Это пишут о нем на сайте "Духовного наследия". Никакого отношения к партии он, конечно же, не имеет.

Чего проще, казалось бы: собери все, что говорили нобелевские лауреаты, в книгу. А получается шедевр. Новый свет на всю литературу и на век. Восстанавливается связь премии с Россией, в которой она родилась. И еще - приговор балагану на ярмарке.

Рассказы Майи Тульчинской в журнале "Нева", №3, 2003.
"Я думал обо всем этом по дороге на работу," - как обычно пишут для связки между частями. Так вот - ничего подобного, тем более, что все последующее было днем раньше. В фойе телевидения я встретил давнюю мою знакомую, с которой мы работали вместе с 1985 по 1992 годы. Мы обнялись и разговорились. Встретить знакомое лицо на студии, некогда известной всей стране, теперь праздник. Она делала тогда первые передачи о нашей первобытной рыночной дикости, пытаясь хоть как-то просветить народ, затем руководила рекламной фирмой, а я был всегда к этому равнодушен, сейчас же вообще не делаю передач, и потому, не расспрашивая ее, стал рассказывать о моем журнале в телетексте и гордо показал небольшой анонсик публикации нового материала на доске объявлений.
Конечно, было наглостью показывать одной из самых опытных в Питере специалисток по маркетингу и пиару такое мое у.е. - Ноль эмоций. Даже радость!
- Комов, так опубликуй мои рассказы.
Слава богу, я не задал идиотского вопроса: "Так ты пишешь?" Но все же пытался увильнуть и был добит тем, что рассказов уже 10, что они опубликованы в "Неве", что возможно выйдут в "Звезде" и в Израиле.
- Только ты их не найдешь на сайте "Невы", он у них плохонький. Но почитай, как-нибудь. Их хвалят, и они маленькие, - сказала она и так посмотрела, что я должен был подумать: "Гнида ты, Комов!" - но не подумал, и продолжал незаметно собой гордиться.
- С прозой теперь плохо, - продолжал я вдумчиво, - со стихами лучше, как это ни странно, - и уже хотел развернуть эпохальное полотно, но тут меня прервала библиотекарь нашего телевидения Наташа:
- Здравствуй, Маечка! Как мне нравятся твои рассказы. Давно хотела сказать тебе, но не знала, как связаться. Я так рада тебя видеть.
Ситуация настолько быстро переменилась на обычную, человеческую, что Мая вдруг заплакала.
- Ты - мой первый читатель, - объяснила она Наташе. - Я уверена была, что журналы никто не читает.
В довершении всего я еще и засмеялся радостно, как тренер, встречающий спортсмена на финише... Потом, я еле смог ее убедить, что тоже могу говорить по-человечески.

Маечка, простишь ли ты меня когда-нибудь, напишешь ли, позвонишь, как обещала? Спасибо тебе за урок, и прости меня, засранца!

Она - маленькая, худенькая женщина с большими черными глазами. Всегда веселая, энергичная, а глаза удивленные. Будто ожидает неприятности. Этим все пользовались, валили на нее работу, а она умела постоять за себя, сама стала режиссером, сама запустила свой цикл передач, да еще многое сама. Никогда помощи не просила.
В мае 1990 года был известный всей стране "захват" депутатами Ленсовета Ленинградского телевидения и ночной эфир следователя Иванова. Так вот все начальнички сбежали со студии, предвидя "штурм" и не желая отвечать перед Горбачевым, оставили одну Маю "следить за эфиром". В августе 1991 года она рвалась с мужем на площадь у Мариинского дворца, под ожидаемые тогда танки, а потом делала передачу против ГКЧП, не зная еще, что Горбачев уже освобожден. Но после "конца истории" - в политику ни ногой. Как отрезало. Все не расскажешь. В нас не стреляли, и нам было весело. Кого теперь этим удивишь - обычная жизнь в России со счастливым концом.

Рассказы Майи я нашел в тот же день, сразу же после встречи с ней. Они и в самом деле небольшие - на страничку-полторы. И вроде бы ничего особенного - небольшие питерские новеллы, но вот в конце вдруг поворот. Мастерская точка. Взгляд откуда-то из-за текста, заставляющий смотреть на эту незаметную жизнь ее удивленными глазами.
Взгляд художника.

Обсуждение