Словесность 


Текущая рецензия

О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности"
Михаил Бриф. Избыток света. Стихи
Глеб Осипов. Телеграмма. Стихи
Чёрный Георг. Сны второй половины ночи. Стихи
Владимир Гржонко. Три рассказа.
Семён Каминский. Ты сказала... Рассказ
Владислав Кураш. Серебряная пуля. Рассказ
Яков Каунатор. Когда ж трубач отбой сыграет? Эссе
Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод. Рецензия
Белла Верникова. Предисловие к книге "Немодная сторона улицы".


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Книжная полка

[30 января]  
Елена Сафронова. Портвейн меланхоличной художницы. Рассказы - Екатеринбург, "Евдокия", 2017.
"В поисках заглавия для этой книги я залезла в "мировую паутину" и испытала генераторы названий, которых сейчас в Интернете предостаточно. Сначала компьютерный разум не порадовал. Но внезапно генератор названий предложил словосочетание "Портвейн меланхоличной художницы". Меня поразило, насколько точно это словосочетание отражает то, о чём повествуют мои рассказы! В этом сборнике есть и портвейн, и различные творческие личности, и меланхолия, и стёб, которым дышит компьютерная формулировка. Что ж, от добра добра не ищут - согласимся с готовым вариантом." (Елена Сафронова)






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Дан Маркович. Жасмин



Татьяна Тайганова

Золотое сечение романа. Отклик на бегу

Из цикла: Конкурс Тенета-Ринет-2002. "Сетевая словесность".
Резюме о лидерах жанра,
обнаруженных членом профжюри Т. Тайгановой
на сайте "Сетевая словесность"
в конкурсной категории "Повести и романы".


Полностью состоятельная романная проза. Именно - роман, в полном соответствии высшей категории прозы. Без всяких натяжек, отработанный до мельчайших подробностей, с точно сконструированным сюжетом. Крайне редкий случай, когда автор знает, чем мерить меру. А - беспристрастным золотым сечением. Тем, которое рождается созвучием человека в полном контакте со средой бытия.

Практически утерянная интонация сострадания к живому. И, что важнее, - идея возможности победы над злом путем ежедневного сопротивления ему ненасилием. Идея, испарившаяся из современных литературных предпочтений напрочь и оголившая художников до полного сиротства.



* * *

Герой Марковича - полубомж, человек, подозреваемый в умственной ущербности, - проявляет себя исключительно полноценным существом. Уступая на физическом уровне всё, что внешняя агрессия социума рвется отнять, он не предает ни пяди внутреннего и наиболее значимого.

Дан Маркович принципиально неконъюнктурен: проза проста, прозрачна и внятна, герой любит мир неполовой любовью, никаких извращений - быт как он есть, в максимальном приближении к ежедневности. Когда привыкаешь к рвано-дискретному повествованию от первого лица и понимаешь, что такая форма изложения продиктована индивидуальностью героя, с трудом связывающего происходящее в цельное полотно причин и следствий - начинаешь читать легко и без потребности в паузах, без усталости. Полная достоверность. И любовь. Врожденный дар любви - то, что человеку и положено обретать по его природному назначению, но что большинству из нас, увы, легко не дается. Смысл "Жасмина" - "последние будут первыми" - выражен без лжи и пафоса.



* * *

Другой роман Марковича, "Белый карлик", глубокого внутреннего отклика уже не вызвал и в число моих безусловных предпочтений поэтому не попал. Знаю, что сам автор этот роман оценивает выше, но... "Жасмин" прочитан был первым. И когда во втором романе пошла точно та же структура прозы - с трудом связываемые в целое дискретные воспоминания и разрозненные моменты бытия, и вновь - малость героя, - возникло чувство скованного, обманутого восприятия. По моему глубокому убеждению, прозаик-романист высокого уровня (а Дан Маркович из этой категории) не должен повторять себя в новом произведении ни в идее, ни в ткани прозы, ни в структуре.

Тем не менее, "Жасмин" оказался единственным на конкурсе романом, вызвавшим у меня, читателя, слезы, - то, что когда-то, в наивной и мудрой прежней литературе называлось катарсисом - очищением и просветлением, возвышающим человека. И читатель во мне автору за это благодарен.



Обсуждение