Словесность 


Текущая рецензия

О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности"
Михаил Бриф. Избыток света. Стихи
Глеб Осипов. Телеграмма. Стихи
Чёрный Георг. Сны второй половины ночи. Стихи
Владимир Гржонко. Три рассказа.
Семён Каминский. Ты сказала... Рассказ
Владислав Кураш. Серебряная пуля. Рассказ
Яков Каунатор. Когда ж трубач отбой сыграет? Эссе
Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод. Рецензия
Белла Верникова. Предисловие к книге "Немодная сторона улицы".


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Книжная полка

[30 января]  
Елена Сафронова. Портвейн меланхоличной художницы. Рассказы - Екатеринбург, "Евдокия", 2017.
"В поисках заглавия для этой книги я залезла в "мировую паутину" и испытала генераторы названий, которых сейчас в Интернете предостаточно. Сначала компьютерный разум не порадовал. Но внезапно генератор названий предложил словосочетание "Портвейн меланхоличной художницы". Меня поразило, насколько точно это словосочетание отражает то, о чём повествуют мои рассказы! В этом сборнике есть и портвейн, и различные творческие личности, и меланхолия, и стёб, которым дышит компьютерная формулировка. Что ж, от добра добра не ищут - согласимся с готовым вариантом." (Елена Сафронова)






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Сетевая Словесность. Поэзия



Игорь Куберский

Незваный гость

Эти мои пересмешки появлялись в разные годы в разных гостевых под разными никами. Администрация СС строго указала им на место в "Колонке читателя".
Здесь они (подчас слегка отредактированные) далеко не все, и, слава богу.
Хотя, разумеется, ничего личного.



    У Дмитрия Ляляева


    1

    "Не стоит стонать, что сурова судьба
    Народа в теченье столетий.
    К чему быть защитником злого раба,
    Которому надобны плети?
    Царя бы в Москву, да покрепче узду,
    Да плаху на Лобное место.
    Познали б пророков своих правоту,
    Живя в ожиданьи ареста".


      ***

      Я хату покинул, пошел воевать
      За чистую русскую душу,
      А мне в гостевой наложили опять
      Дерьма аж по самые уши.
      Над русской историей плачу один
      В течение стольких столетий.
      Прощайте, рабы, я не ваш господин,
      А вы здесь, как малые дети.
      Эх, в 37-м я бы взял вас ужо
      Под эти - как их?- под микитки
      И в НКВД надавал бы по жо
      За всяческие пережитки.
      Познали бы строчек моих правоту,
      Замученные диареей.
      За инакомыслие в смертном поту
      Болтаться вам, зэки, на рее...


    2

    "Я безвременно жив. Ни молитв, ни свечей,
    Ни креста на холме, ни холма у реки.
    .............................................
    Но потом - берегитесь живого меня!
    Я до ваших обросших корою сердец,
    Изостривши клыки и перо очиня
    Доскребусь, дорублюсь, догрызусь, наконец!
    И покуда в монархи не принял постриг,
    Искажённая маска послужит лицом.
    В перерезанном горле родившийся крик
    Не залить и расплавленным жгучим свинцом".


      ***

      Я безмысленно мудр. Ни словес, ни речей,
      Ни царя в голове, ни колтун в волосах,
      С позабытою связкою райских ключей,
      Как апостол Пиотр, у себя я в гостях.
      Схороните меня, положите во гроб,
      Постелите под голову степь да туман,
      Чтобы голос мне пел, дуб склонялся, и чтоб
      Первобытно бы цвел моих строчек дурман.
      Трепещите, тираны, вам скоро хана!
      Достучусь я до ваших мохнатых сердец
      И, оскалив клыки, словно сам Сатана,
      Вашей кровью упьюсь, как последний истец.
      От монаха монарха я не отличу,
      Но полощется в горле свинцовая злость,
      И несу я свой крест прямиком к палачу,
      И торчит из груди вами кованый гвоздь.




    У Марии Тарасовой


    "Робко сжимая щёлочку,
    Влажную от волнения...
    Что там, за трепетанием,
    Что за тугими створками -
    Тайны ли мироздания,
    Внутренние ли органы?"

      ***

      Робко сжав твою щёлочку,
      Влажный весь (от волнения),
      Я на верхнюю полочку
      Влез к тебе с нетерпением.
      Трепетала ты створками
      Сочно чмокала устрицей,
      Отпылавши восторгами,
      Мы устали под утрецо.
      Поскрипел я щетиною,
      Глянул в щелку межгубную
      И банкноту картинно я
      Опустил туда (крупную).
      Прошептала на ухо ты:
      Что, мол, делать со сдачею?
      И под скрипы, под грохоты
      Трахач снова мы начали...
      Ах ты, жизнь, с переборами,
      С семафорами, стрелками,
      Тормозами, рессорами
      И с зовущими целками...
      Где под сочными сводами,
      Под лобками покатыми
      Гостевал я с восходами,
      Пировал я с закатами.




    У Наили Ямаковой


    1

    "это лето мне высушит кожу и высосет душу.
    оно будет стараться, но выйдет обычная лажа".

      ***

      слишком часто смеюсь, говорю невпопад и вприсядку,
      упиваюсь прохладой фонтана из собственной речи,
      вставлю парочку простеньких рифм наугад, для порядка,
      обращаясь к тебе, мой единственный, мой человече.
      но ты где-то в тумане, не хочешь меня почему-то,
      и опять в кабаке отыщу я по койке соседа,
      что костит татарву, я его оторву на минуту,
      а потом оторвусь и на время забуду про беды.
      суки кости мне гложут, а жизнь так воздушно-бесснежна,
      что паломопикассой себе поливаю коленки,
      память - это когда очень тихо и медленно-нежно
      память- это столбы, провода, переулки и стенки.
      Вот и лето пришло, ну я все еще не готова,
      Запах строк недозрелых и мыслей перловая каша,
      Я живу, как жила, но хочу я чего-то такого,
      А пока, извините, выходит обычная лажа.


    2

    "рыжий рыжий винсент винсент
    одиноким, право, не был
    как быть можно одиноким:
    есть абсент в шкафу на кухне
    ничего, что ухо резать
    ...............................
    желтый желтый синий синий
    а гоген бежит поспешно
    к африканским сочным девкам"


      ***

      Восхищаюсь Наилею -
      Ямаковой все подвластно!
      Сивый сивый с ксивой бурой
      Петербург опять в ненастье.
      Почитаю Гайавату,
      Полистаю Сомерсета,
      Там Винсент полубезумный
      Сумрачно глядит с портрета.

      "Ну а ты меня ревнуешь?" -
      Вопрошаю у Гогена,
      Словно девушка с Таити,
      Обнажив большие тити.
      "Не-а!" - Поль мне отвечает,
      Из кармана тянет трубку
      Плавлюсь таю растекаюсь,
      Девичью кусаю губку.

      тихо тихо парко парко
      быстро быстро знобко знобко
      Наиля, моя дикарка,
      Таитянистая попка!
      А Гоген бежит из Арля,
      Откусив Ван-Гогу ухо,
      Будто Тайсон Холифилду,
      вата вата марля марля

      Лей оливковое масло
      На задок аборигенки.
      Хочешь? поиграем в пазлы,
      Опустившись на коленки...

      К африканским сочным девкам
      Поль сбегает на Таити.
      География в отстое,
      остальное, извините,
      мокро мокро сыро сыро




    У Ксении Букши


    "Пушок не растет на ладошке
    В ладошку сгребаются крошки
    Ладошкой хватаются ложки

    На ней бугорочки и ямки,
    Валеты, шестерки и дамки,
    Судьбы повороты и лямки".

      ***

      Пушок не растет на коленке,
      На ней не увидишь ни венки,
      Коленкой становятся к стенке.

      На ней, по-сократовски лысой,
      Живут только шишки и крысы,
      Коты, синяки, компромиссы.

      А ежели нужен пушок,
      Подмышку, подняв локоток,
      Открой... или тот же лобок.

      Что, нет? Ничего, не беда!
      Какие твои года...
      Вырастет, ерунда...




    У Евгении Чуприной


    1

    "Я резвилась на лужайке с кринолином,
    На лужайке я была, а он - на мне
    (Кринолин, конечно, не гусар) и чинно
    Выражалась я, и правильно вполне".

      ***

      На лужайке с кринолином я играла,
      И не знала, на фига же он на мне?
      От него мне проку, как от интеграла,
      Коли муж да на чужой, на стороне.
      Но сомненье не продлилось и мгновенья,
      Потому что проезжавший старичок,
      Положив меня куда-то на поленья,
      Стрекотнул по мне, как будто бы сверчок.
      Солнце заполдень упало, как яичко,
      Муху в угол паучишка уволок,
      Поднялась я, отряхнула ягодички,
      Не поднялся только бедный старичок.
      Полупьяный, проезжал на тарантасе
      По дороге мимо плачущей меня
      Деревенский водовоз по кличке Вася,
      И всадил мне, громко ведрами звеня.
      Так играла день-деньской я с кринолином,
      Все старались повоспользоваться мной,
      И скакали на меня с адреналином,
      А потом, знай, торопилися домой.
      А когда уже нахмурилися тучи,
      Муж пришел, от нетерпения дрожа,
      И познал меня двенадцать раз до кучи,
      Поперек без кринолина положа.


    2

    "Я шла домой. Меня догнал
    В пути чудак-сосед.
    "Конфетку хочешь?" - он сказал,
    Я отвечала: "Нет!""

      ***

      Шагала как-то я домой,
      Мне было десять лет,
      Когда, немного чумовой,
      Меня нагнал сосед.
      "Конфетку хошь?" - промолвил он.
      Я отвечала: "Да!"
      Но он скатился под уклон
      И сгинул без следа.

      Домой шагала как-то я,
      Мне было двадцать лет,
      Когда с присвистом соловья
      Меня нагнал сосед.
      "Хошь?" - предложил он как всегда,
      Отвел в какой-то дом...
      Сказать я не успела "да" -
      Он сунул в рот силком.

      Опять домой под вечер шла,
      Мне было тридцать лет,
      Когда, такие вот дела,
      Меня нагнал сосед.
      Спросил он: "Хошь или не хошь?"
      Ответила я: "Ну!"
      И по хребту - едрена вошь! -
      Как палкой садану!

      Домой устало приплелась,
      Мне стало тридцать два,
      А мой сосед, такая мразь,
      Очухавшись едва,
      Опять маячит под окном
      И глазки строит мне
      Симпатным эдаким зверьком...
      Сказать попробуй: "Не..."


    3

    "Вот в дверь звонят...
    Ну что ж, пойду открою.
    Но кто это? Размашистой гурьбою -
    Козел, цыпленок, десять негритят,
    Две белочки, два остреньких лисенка,
    Медведь, пчела и группа саранчи.
    Где тапки взять на всех? - Ну, хоть кричи.
    Все распахнули шубки - обнаженка!"

      ***

      Вот снова в дверь пронзительно звонят.
      Открою что ль? Гостей веселых куча:
      Два стрептококка, пять трихомонад,
      Три спирохеты, злых, как камагучи.
      Где напастись таблеток ото всех?
      Ну, хоть кричи. И пасмурно и жутко.
      Давала без резинки как на грех,
      Как Златовласка или институтка.
      Удрать нельзя, а только лишь убить -
      Бутылкою, бачком от унитаза,
      Прервать болезни вьющуюся нить,
      И выкинуть, как гадость, как заразу.
      Ведь мама говорила, чтоб ни в чем
      Перечить я гостям своим не смела,
      Поскольку можно с лечащим врачом
      Решить проблемы собственного тела.
      Да здравствует разврат! Виват содом!
      Как сладко извозиться мне в грязюке!
      Свежо предание, но верится с трудом, -
      Все это сна замедленные глюки.




    У Татьяны Разумовской


    1

    "И сквозь черные окна я чокнусь с собой"

      ***


      Чтобы ночью избыть одиноку постель,
      Распорю я подушки, устрою метель,
      Пусть щекочет меня искушения пух,
      Я замкну преспокойно руками свой слух.
      Только мало метели - пусть лучше костер...
      О, какое он звонкое пламя простер!
      В нем с жестокой улыбкой своей правоты
      Вижу я, как горишь, весь скукоженный, ты.
      Что еще бы покруче теперь утворить?
      Мне с самою собой все равно не прожить.
      То ли чокнусь сама, то ли чокнусь с тобой,
      То ли чокнется Анна Андревна со мной.


    2

    "И я память свою с трех сторон запалю,
    И веселой рукой себе водки налью".

      ***

      То ли ветер зовет, то ли лес, то ли зверь,
      То ли ставня скрипит, то ли, собственно, дверь,
      То ли смазать петлю, то ли в петлю залезть,
      То ли вылезти вновь, если силушки есть.
      Запирала тебя, словно рыцарь скупой,
      А теперь верещу оскорбленной скопой.
      Миловалась с тобой, как со златом Кощей,
      А ты хочешь удрать вообще без вещей.
      Твой портрет со стола сняв небрежной рукой,
      Разобью его вдрызг я веселой ногой.
      Ты получишь свое прямо в грустную бровь,
      Я тебе покажу, что такое любовь.




    У Максима Бородина


    "Я закрываю окно в дождь, что бы иметь представление о том, что произойдет после того, как мои слова..."

      ***

      Уходя из дому, я оставил парочку невыключенных мыслей,
      но поздно возвращаться потому,
      что за углом
      уже включилась пожарная сирена.

      ***

      Стоя под деревом, я лучше слышу ход
      собственного одиночества и утешаюсь тем,
      что он почти беззвучен,
      как эта струя.

      ***

      Он срывает меня с ветки, как яблоко, и надкусывает -
      вбираю в себя хруст его зубов
      и кричу от счастья,
      которое ему, беззубому, не по ...




    У Ивана Рассадникова


    "Мне без тебя - никак...
    Смейся, но это так".

      ***

      Я без тебя ничто,
      Я без тебя червяк,
      Скину с себя пальто
      И у порога - бряк.

      Через меня шаги,
      Через меня сквозняк,
      Где же ты, помоги,
      Мне без тебя никак.

      Заледенел порог,
      Заиндевел азарт,
      Я без тебя продрог,
      А за окошком март.

      Верил, лето придет,
      Вновь запоет комар,
      Я без тебя не тот,
      Мне без тебя кошмар.

      Ну а тебе-то как,
      Ежели без меня?
      Что-то совсем размяк,
      Да и ваще муйня.




    У Лены Элтанг


    "Здесь заговор. И вы - его главарь.
    Врёт киноварь, и к пальцам льнут белила
    Лукавые. Колотится январь -
    Химерами истрёпан - что есть силы
    В силках холста. Замедлен календарь,
    И в нем осоловевшая сивилла
    Пересыпает бисерный песок
    Оплошностей. Еще темны стихи нам".


      ***

      Что пишет Элтанг, не понять никак.
      Рассыпан бисер, отдает стрихнином.
      В строках осоловевший Пастернак
      Колотится. Еще темны стихи нам.
      Лукавит смысл - поди-ка отгадай.
      Лапша оплошностей похожа на белила.
      Нет, не стихом, Елена, так и знай,
      А декольтом меня ты пидманила.




    У Георгия Жердева


    1

    "С разбегу кидаюсь в волну,
    Как раньше в красотку одну:
    Соленая влага,
    Слепая отвага
    И тяга ко дну".

      ***

      С разбегу ныряю в одну -
      Катну ее, переверну -
      Соленые брызги,
      Стенания, визги,
      О, Господи! Щас коротну!

      ***

      Наяду любил как-то раз.
      Печален, увы, мой рассказ:
      Явилась наяда,
      Сказала: "На яда!"
      Я выпил, и разум погас.


    2

    "Я так разнообразно, вроде, жил
    И спуску не давал воображенью,
    Но сколько же я в жизни совершил
    Возвратно-поступательных движений!
    Исполнив отработанный обряд,
    Наутро вспоминал я сквозь зевоту,
    Что жизнь так и прошла: вперед-назад,
    Наощупь, в темноте, в одни ворота".

      ***

      Был светел и взыскателен мой гений,
      Хрустально-чист, как горная вода,
      Возвратно-поступательных движений
      Не совершал он прежде никогда.
      Но, в желтую теперь окрашен краску,
      Никесс встречает в желтой гостевой,
      Где с каждой незаметно сдернет маску
      И платье задерет над головой.




    У Бориса Панкина


    1

    "можно сказать, шарман.
    побудка, поебка, душ.
    вялый такой роман,
    пока не вернется муж".

      * * *

      Пока ее муж-мариман
      На клотике ночью бдит,
      Любви открываю кран,
      Какой-никакой пиит.
      В доме ее тип-топ,
      Герань, попугай, камин,
      Муж в истанбул уеб -
      Жене его ставлю клин.
      Какой-никакой рассвет,
      Постненький, без затей,
      Хотел от герлы минет,
      Да нет головы у ней,
      Один только чемодан
      С дыркою для ключа,
      Такой вот у нас роман,
      Третьего слива моча.


    2

    "Настанет день, когда, в конце-концов,
    Ваш муж домой вернется из похода".

      ***

      Придется мне уйти в КОНЦЕ КОНЦОВ,
      Фуй, как дефис, в карман убрав пугливо,
      Когда ваш муж, от ревности пунцов,
      Или, скорей, от трех бутылок пива,
      В свою квартиру грозно постучит...
      Я с горестно-язвительною мордой
      Шмыгну в окно, как истинный пиит,
      И шлепнусь, как калач потертый.
      Не плачьте, не стучите каблуком,
      Пишите письма на деревню дяде,
      Но более я с вами незнаком...
      Весь мир бардак, а бабы бляди.




    У Сергея Зхуса


    зХУсЕВИНЫ

    "Ударит ночь дубиной по глазам".

      ***

      В моей ширинке маленькая тля -
      Она всю ночь шлет комплименты...
      Кому? В отдельные моменты
      Я понимаю. Смеха для
      Ей подмигну, как импотенты,
      Но вдруг взбешусь, как конопля.

      ***

      Кузнечик в бархатном кафтане
      Стручит из голубой травы,
      Но в насекомых дружном стане,
      Ах, не сносить ему главы,
      Когда пернатый бог поляны,
      Где жизни пир и торжество,
      Уставит взгляд в него стеклянный,
      В нем видя пищи тождество.

      ***

      Я бодрствую - Луизы надо мной
      Вдоль потолка уныло хороводят.
      Жизелей клин, как комариный рой,
      За край болот задумчиво уходит.
      И принцы вечереющих принцесс
      За кончики выносят на просушку...
      И превращений маленький процесс
      Беру я, как очки, за дужку.

      ***

      Что до сосков любимой тети Вали,
      Они меня затронули едва ли.
      Душа одна, поверьте мне, одна,
      Предчувствием лирическим полна,
      Сминая в спешке робкие конфеты,
      Тонка, бледна, подобьем спирохеты
      Внимает фиолетовым словам,
      Которые затем я не отдам,
      Что дороги они мне, как корзины,
      Цветов, которые у тети Зины,
      Для тети Вали мирно умыкал,
      Груди лаская сдвоенный овал,
      И пропуская меж ее ладоней
      Тушканчиков своих ночных агоний.

      ***

      То рыжая лиса губою в супе,
      То вдруг леса на фоне голубом,
      То Бабою-Ягою в ступе
      Гремит полдневный гром.
      Вдохнет медведь, в бору букварь надыбав,
      И проплывет средь водорослей рысь, -
      И впечатлений плавленые рыбы
      Зовут - кысь, кысь!

      ***

      Нахлебник косокожий умбо-юмбо,
      Я собираюсь в медленный остой,
      И поступи задумчивые тумбы
      Неторопясь идут за мной.
      Наряженный, как уши аксолотля,
      Мне хризопраз коронкой золотой
      Сверкает издалека, дескать - вот я,
      Но мир еще значительно больной.

      ***

      Старушки ползают по елке
      Передниками шебуршат,
      И осыпаются иголки,
      Как головастики в ушат,
      Но если подползти поближе,
      То слышно, как по потолку
      То громче, то немного тише
      Кого-то прибыло в полку.

      ***

      Играет музыка на полке,
      Плывет портянка, как Муму,
      Хлопушка корчится на елке,
      Как новый оползень в Крыму.
      Роняя спелые дукаты,
      И, распахнув вторую грудь,
      Я первой, словно воздух сжатый,
      Вдруг да бабахну что-нибудь.




    У Дмитрия Быкова


    Запах смоченной пыли

    ***
    Город. Зимнее небо.
    Тьма. Пролеты ворот.
    У Бориса и Глеба
    Свет, и служба идет.
    .......................................
    В третий раз разведенец,
    И, дожив до седин,
    Жизнь своих современниц
    Оправдал он один.

    Б.Пастернак. Вакханалия.

    ***
    ...............................
    Запах смоченной пыли,
    Терпкий ток по стволам...

    Пастернак, pater noster,
    Этим метром певал,
    И Васильевский остров
    Им прославлен бывал
    В утешение девам,
    И убитый в бою
    Подо Ржевом, на левом...
    Вот и я подпою.

    Д. Быков
    Призывник (маленькая поэма)

      ***

      Помню, в сорок девятом
      Как-то раз собрались
      Меж забором и складом
      Дима, я и Борис.
      Две столичных полбанки,
      Банка шпрот на троих...
      Мужики на гулянке,
      Воздух жизни под дых.

      Помню голос и запах
      Отгремевшей войны,
      Немчуру на этапах
      И пайковые сны,
      Хохоток непритворный
      Веселящихся шкур
      И на танцах (в уборной)
      Шелупонистых дур.

      Помню съезды, газеты
      И усищи вождя,
      На руке крови меты
      (От в заборе гвоздя),
      Жизнь со смертью в союзе,
      Скырк непуганых крыс,
      И как пили до зюзей
      Дима, я и Борис.

      Как-то, хряпнув картинно
      У двора на виду,
      Стали мы заедино
      Звать к застолью халду.
      Пусть кости нерабочей,
      Пусть оторва и блядь,
      Захотелось уж очень
      Ей стихи почитать.

      Что анапест двустопный
      Что трехстопный хорей -
      Чем размер допотопней,
      Тем душе веселей.
      Нет ни зрелищ, ни хлеба,
      Но не вымер народ,
      У Бориса и Глеба
      Свет, и служба идет.

      Сколько в женщине дури...
      Только Муза притом,
      Только ей, местной шкуре,
      Нас послушать не в лом,
      Только этой шалаве,
      Одеяло к груди,
      И готовить нас к славе
      Далеко впереди.

      Но за Борей лишь Дима
      Оказался мастак,
      Мне сказавши: Иди, мол,
      Хоть куда просто так.
      Сдался я, словно немец,
      Пусть дожил до седин,
      Нынче жизнь современниц
      Дима пишет один.

      Запах смоченной пыли
      У забора с угла,
      Мы бутылки разбили
      На осколки стекла...
      Только память-обуза
      Бередит натощак,
      Как общались мы с Музой -
      Быков, я, Пастернак.




Обсуждение