Словесность 


Текущая рецензия

О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Андрей Драгунов. Петь поближе к звёздам. Стихи
Максим Жуков. Про Божьи мысли и траву. Стихи
Евгений Минияров. Жизнеописание Наташи. Стихи
Владислав Пеньков. Красно-чёрное кино. Стихи
Алексей Чипига. Последней невинности стрекоза. Стихи
Алексей Смирнов. Братья-Люмьеры. Повесть
Владимир Савич. Два рассказа.
Ростислав Клубков. Высокий холм. Четыре интермедии
Литературные хроники: Анастасия Лукомская. Через поэзию к вечной жизни. Чтения в московском клубе "Образ и мысль", посвящённые рано ушедшим поэтам


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Редакционный портфель Devotion

[13 апреля]  






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Сергей Сутулов-Катеринич. Стихи



Ирина Аргутина

Пророчить и блажить!

О книге стихов Сергея Сутулова-Катеринича "РУССКИЙ РЕФРЕН"

Может быть, театр и начинается с вешалки, а может, и нет: афоризм - ещё не аксиома. Книга же вполне определенно начинается с названия и имени автора на обложке.

Сергей Сутулов-Катеринич - человек, известный в Ставрополе как журналист, сценарист, редактор, но в последние годы - всё больше как поэт. В этом качестве он вышел далеко за пределы своего географического положения благодаря мощным залповым публикациям на литературных интернет-сайтах. Впрочем, изданы и традиционные "бумажные" сборники автора - "Дождь в январе" и "Азбука Морзе".



И вот - "Русский рефрен". Похоже, что в название автор вложил свои вопросы, идеи и даже декларации. Оправдывается ли его вызывающая эклектика, сочетание двух вопиюще разноязычных слов? Если попытаться подобрать русский аналог слова "рефрен", чувствуется его неоднозначность. Что это: повтор? Припев? Напоминание? Возвращение? А тройное "Р-р-р", львиный рык - демонстрация силы? Угроза? Тоска звериная?

Всё это есть, всё это будет в стихах Сергея Сутулова-Катеринича. Напор и темперамент, базар и вокзал, скоморошина и коррида, в которой кто бы ни был убит - бык или тореадор - второй окажется победителем...

      Надоело ручаться и навек огорчаться, неучтённый участник
      Партизанских атак?!
      Достают ежечасно, имитируя счастье, и Чапаев, и Чацкий,
      И король, и дурак.

Он ничего не боится, этот Сутулов-Катеринич, сталкивая эпохи, сочетая несочетаемое в бразильском карнавале образов и звуков, когда глаз пляшет ламбаду, а язык выбивает чечётку. А сам идёт где-то в скачущей толпе, свидетель времени, созерцатель, но и соучастник. Его ноги выделывают кренделя, рот поёт и кричит, а сердце волнуется и задаёт странные вечные вопросы:

      Зачем, поверив в чудеса,
      Стреляют врозь, поодиночке,
      Нацеленные в небеса,
      Созревшие до срока почки?

("Зачем от гор и мимо башен / Летит орел, тяжёл и страшен, / На чахлый пень? Спроси его...")

      Я латаю латынь и латунь,
      Ты рисуешь лазурь и узоры...
      За окном - соловьиный июнь
      Или плачет январь беспризорный?

Фантазия Сутулова неудержима. Он устроит номерную "проверку слуха", произнесёт "тост за скобкой" и устроит себе и близким "райский ад" или триумфальное шествие.... Кого только ни увидишь в этом шествии: "Уроды-рифмачи! Гусары-ловкачи!", дама пик, группа бестий из Александровского сада... Но вдруг цепкий взгляд выхватит непраздничную и не праздную фигуру:

      Вы вспомните его -
          по скомканной улыбке,
      По синему кашне
          и спорной ноте "до"...
      Потешный старикан
          чирикает на скрипке,
      Кивая пятакам
          тинейджеров и вдов.

      Пророчил и блажил
          у призрачного мола
      И рифмы раздавал...
          А царский золотой,
      В ладошку завернув,
          дурашливо промолвил:
      "Награда, ангел мой,
          за точность и за тон..."

Награды за точность и за тон дают не часто. А автору всё неймётся: он будет экспериментировать с новыми ритмами и созвучиями, представит свои "поэллады" - можно искать в них эпос, можно модерн, а увидеть мучительную любовь-ненависть, любовь-боль за страну свою непонятную: "Какому Богу ты верна, какому Гоголю?"



Я не советую читать эту книгу "залпом". Перегрузки придавят так, что тонкие материи перестанут восприниматься. А фанфары или тамтамы заглушат "прощение на тысяче наречий / Твоим слезам", незаметными могут стать прекрасные "Лань и Лунь", подобные "инь и ян", и то, как "седая русалка Марина / Опустевшую шлюпку качает..."

К третьей части книги ("Грамматика Востока") карнавал стихает. Ещё кое-где шумят его подгулявшие персонажи, но пустеют улицы, умолкает музыка, ветер гонит обрывки флажков и душа возвращается к себе и начинает слышать:

      Когда умру от нежности к тебе -
      Твоим стихам, мелодиям, заскокам,
      Закружится над кряжем Коктебель,
      Опознавая душу по осколкам.
      Когда умру от жалости к тебе...

Вот оно, возвращение. Рефрен. Напоминание. Как это по-русски...



Обсуждение