Словесность 


Текущая рецензия

О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Андрей Баранов. В закоулках жизни. Стихи
Радислав Власенко. Из этой самой глубины. Стихи
Алена Тайх. Больше не требует слов... Стихи
Александр Уваров. Нирвана. Стихи
Аркадий Шнайдер. Ближневосточная ночь. Стихи
Семён Каминский. "Чёрный доктор". Рассказ
Александр М. Кобринский. К вопросу о Шопенгауэре. Эссе
Литературные хроники: Василий Геронимус. Поэтический вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой в арт-кафе "Диван".


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Редакционный портфель Devotion

[13 апреля]  






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Сергей Сутулов-Катеринич. Стихи



Ирина Аргутина

Пророчить и блажить!

О книге стихов Сергея Сутулова-Катеринича "РУССКИЙ РЕФРЕН"

Может быть, театр и начинается с вешалки, а может, и нет: афоризм - ещё не аксиома. Книга же вполне определенно начинается с названия и имени автора на обложке.

Сергей Сутулов-Катеринич - человек, известный в Ставрополе как журналист, сценарист, редактор, но в последние годы - всё больше как поэт. В этом качестве он вышел далеко за пределы своего географического положения благодаря мощным залповым публикациям на литературных интернет-сайтах. Впрочем, изданы и традиционные "бумажные" сборники автора - "Дождь в январе" и "Азбука Морзе".



И вот - "Русский рефрен". Похоже, что в название автор вложил свои вопросы, идеи и даже декларации. Оправдывается ли его вызывающая эклектика, сочетание двух вопиюще разноязычных слов? Если попытаться подобрать русский аналог слова "рефрен", чувствуется его неоднозначность. Что это: повтор? Припев? Напоминание? Возвращение? А тройное "Р-р-р", львиный рык - демонстрация силы? Угроза? Тоска звериная?

Всё это есть, всё это будет в стихах Сергея Сутулова-Катеринича. Напор и темперамент, базар и вокзал, скоморошина и коррида, в которой кто бы ни был убит - бык или тореадор - второй окажется победителем...

      Надоело ручаться и навек огорчаться, неучтённый участник
      Партизанских атак?!
      Достают ежечасно, имитируя счастье, и Чапаев, и Чацкий,
      И король, и дурак.

Он ничего не боится, этот Сутулов-Катеринич, сталкивая эпохи, сочетая несочетаемое в бразильском карнавале образов и звуков, когда глаз пляшет ламбаду, а язык выбивает чечётку. А сам идёт где-то в скачущей толпе, свидетель времени, созерцатель, но и соучастник. Его ноги выделывают кренделя, рот поёт и кричит, а сердце волнуется и задаёт странные вечные вопросы:

      Зачем, поверив в чудеса,
      Стреляют врозь, поодиночке,
      Нацеленные в небеса,
      Созревшие до срока почки?

("Зачем от гор и мимо башен / Летит орел, тяжёл и страшен, / На чахлый пень? Спроси его...")

      Я латаю латынь и латунь,
      Ты рисуешь лазурь и узоры...
      За окном - соловьиный июнь
      Или плачет январь беспризорный?

Фантазия Сутулова неудержима. Он устроит номерную "проверку слуха", произнесёт "тост за скобкой" и устроит себе и близким "райский ад" или триумфальное шествие.... Кого только ни увидишь в этом шествии: "Уроды-рифмачи! Гусары-ловкачи!", дама пик, группа бестий из Александровского сада... Но вдруг цепкий взгляд выхватит непраздничную и не праздную фигуру:

      Вы вспомните его -
          по скомканной улыбке,
      По синему кашне
          и спорной ноте "до"...
      Потешный старикан
          чирикает на скрипке,
      Кивая пятакам
          тинейджеров и вдов.

      Пророчил и блажил
          у призрачного мола
      И рифмы раздавал...
          А царский золотой,
      В ладошку завернув,
          дурашливо промолвил:
      "Награда, ангел мой,
          за точность и за тон..."

Награды за точность и за тон дают не часто. А автору всё неймётся: он будет экспериментировать с новыми ритмами и созвучиями, представит свои "поэллады" - можно искать в них эпос, можно модерн, а увидеть мучительную любовь-ненависть, любовь-боль за страну свою непонятную: "Какому Богу ты верна, какому Гоголю?"



Я не советую читать эту книгу "залпом". Перегрузки придавят так, что тонкие материи перестанут восприниматься. А фанфары или тамтамы заглушат "прощение на тысяче наречий / Твоим слезам", незаметными могут стать прекрасные "Лань и Лунь", подобные "инь и ян", и то, как "седая русалка Марина / Опустевшую шлюпку качает..."

К третьей части книги ("Грамматика Востока") карнавал стихает. Ещё кое-где шумят его подгулявшие персонажи, но пустеют улицы, умолкает музыка, ветер гонит обрывки флажков и душа возвращается к себе и начинает слышать:

      Когда умру от нежности к тебе -
      Твоим стихам, мелодиям, заскокам,
      Закружится над кряжем Коктебель,
      Опознавая душу по осколкам.
      Когда умру от жалости к тебе...

Вот оно, возвращение. Рефрен. Напоминание. Как это по-русски...



Обсуждение