Анатолий Шибков
Размышления об орлах
Я долго думал об орлах...
Хармс
Wendy was married in white...
Barrie
1.
Вместо молитвы.
Мой давнишний Бог, мой усталый Бог,
мой забытый Бог, незавидный Бог,
я вернусь к тебе, сам ведь знаешь:
срок...
Тишиной, как кандалами, звеня,
вспоминаешь, поджидаешь меня.
Дряблый свет сквозь стекло оконное -
благодать у тебя, царство сонное.
Ну а мне: дороги-пути,
как назло, искать не найти.
Торопиться: годы, года.
И тебя вспоминать
иногда.
Иногда, - да не забыть тебя мне! -
нынче вон - явился во сне.
Сон (цитирую на память):
Ты, похожий на подушку,
(добродушный, легкий, мягкий)
мы не видели друг дружку
(восклицанья, охи, ахи)
столько лет...
(конец цитаты).
Эх, когда бы сызнова все начать:
fiat lux (помнишь первый день?),
я бы создал бога себе подстать:
встань и властвуй,
в меня поверь.
Но поздно, поздно,
ты мой, я твой.
Твой светлый образ
тащу с собой.
Твою молитву
твержу в пути,
скрипучий, зыбкий
дощатый стих.
Полно, полно. Что же я, в самом деле.
Как представлю тебя одинокого, брошенного...
Жутко становится.
Жизнь на пределе. Оступишься и пойдет
как положено.
Соленые заклинанья.
Горбатая дурь
прохожие
мимо - не обращают вниманья.
Я вернусь!
Слышишь, я вернусь!
Утром...
из автобуса выскочу первым
и окно твое отыщу в тумане.
Будет теплым,
скользким,
темно-серым,
деревянным небо под ногами.
2.
А беда-то, поди,
ничего на вид,
зря пугали: уродина, чудище.
А как улыбнется, заговорит...
еще чего доброго влюбишься.
Как обычно:
снег
вечер след в след.
Не замерзла, красавица?
Слушай, а ты мне нравишься.
Мысль:
свою беду
украду.
А что?
Вечер на двоих, окно, свеча
- все как у людей.
Да сидеть - в руке рука -
чуть дыша.
Как оконная звезда
хороша!
Я давно ее говорить учу.
Говорить учу.
Да все бестолку
Но теперь - то ни к чему,
правда - ни к чему?
Надо ж было так в тебя
втрескаться.
Так ведь я не сгоряча-впопыхах,
я б всю жизнь тебя носил на руках.
А соперницы - к чему маята -
я покрепче затворю ворота...
Все как у людей
ночь-день,
да по лавкам семеро детей.
Чин по чину все,
дом, как дом.
То-то славно мы
заживем
3.
Последняя молитва.
Не смогу я: замотался, устал.
Ты зашел бы как-нибудь, вечерком
сам. Без повода, просто так.
Прогулялся бы - не так далеко...
..............................................
Я ведь ждал тебя, ждал
сегодня вечером.
Разговоров было лет на сто вперед
наверчено.
Кто теперь поймет,
кто поверит?
Нечего.
Говорить нечего.
Делать нечего.
Растолкаем тишину по углам,
черновая тишина - старый хлам.
Это им, чужим, тебя - отпевать,
ну а нам с тобой вдвоем пировать.
...Да по улицам разговор вести,
прочь вести - все равно куда.
Ну еще чуть-чуть
пока по пути.
А потом опять - навсегда.
Опять тебе - давнишняя вина,
играть без смысла, тщетные старанья.
И примерять чужие имена,
изношенные до непониманья.
Да только - бред,
золоченный бред.
Его ведь нет,
понимаешь - нет!
Шальной строкою,
случайной пулей.
Шепнули
- у м е р.
Ну ладно
- умер.
4.
Обещанный,
каленый,
верный час.
И звезды торопливыми стежками
пришиты к небу.
Пара пустяков
плюс
расстоянье (в скобках - расстоянья)
и больше никогда,
нигде,
про нас.
Соленые минуты...
(в первый раз?)
Спасибо всем -
отпарывайте звезды.
..............
А будет мало неживого неба
- придешь,
возьмешь мою живую душу.
Не бойся - мы обета не нарушим.
Кому какое дело.
Кто там - первый?
Сырое небо под ногами
- лужа
А лишняя душа, - да ты послушай! -
плешивая, безудержная, злая...
Зато - живая.
5.
Стихам
Они пришли, когда в них было дело,
- стачать давно раскроенную душу.
До немоты, до спазмов, до удушья,
до боли, до безумья, до предела.
Стежок, стежок, по самой кромке - выжать.
Навеки, туго, прочно,
чтобы выжить.
Необходимые подробности
Хранила б нас беда...
Башлачев
Good night for mothing.
Набоков
1.
Ты пришла, моя беда?
Здравствуй.
Я уж ждал, ждал - чуть не помер
со скуки.
Надоело, поди, бражничать-шляться,
врать, чужие целовать руки.
Что ж ты медлишь, проходи смело.
Нам теперь с тобой
играть-веселиться.
То-то дело. Наконец
-дело.
Надоело, поди,
-сниться.
2.
Я разучился сниться людям,
зато теперь я снюсь городам -
наугад выбираю по карте
и снюсь.
Большим или маленьким,
далеко от меня или близко -
неважно.
Главное:
я снюсь городам.
Эй, спрашиваю:
вы умеете городам сниться?
3.
Разве это ночь? Опять пожалели чернил -
пол-флакона не больше, да звезд непутевых
пригоршня
Разве я о такой, неуклюжей, просил?!
Разве о такой, ненужной, вымученной?!
Ладно. Я и сам умею ночи ткать,
кое-как, да все равно лучше нынешней.
Бестолковая ночь, сутулый циклоп фонарь.
Ну хоть он-то - настоящий, выжданный.
4.
По ночам я разговариваю с фонарным
светом:
хочется же поговорить хоть с кем-нибудь.
У бессонницы нрав неуживчивый, едкий,
да и скушно со старой каргой беседовать.
Ему тоже не сладко, одному, в спящем
городе,
неуютно среди зябких, брошенных улиц.
Вот и болтаем о том о сем: о погоде,
о пустяках, о фонарях, о людях.
5.
Потный июльский день.
Будничная сутолока рыночной площади.
Голос:
Небо! Небо! Кому Небо?
Небо? Вы сказали - небо?
Ну да, - небо. Немного поношенное небо.
Мне великовато, а Вам в самый раз будет.
Послушайте, не проходите мимо. . .
Ах, это. Так ведь не видно за облаком,
заштопать можно - пустяковое дело.
Дешево ведь отдаю! Совсем дешево!
Послушайте, не проходите мимо. . .
Небо! Небо! Кому - небо?
Немного поношенное небо.
Путь.
Я скажу это начерно - шепотом...
Мандельштам
Oh, I wish that I could be
Richard Cory.
Simon
Начало.
1.
Это небо не мной выплакано,
эти звезды не мной выжданы.
Я ль их выдумал - незнакомые,
невозможно чужие, рыжие.
И не я приручил шорохи,
лунный свет, как мальчишку,
вышколил.
Мне тащить эту ночь волоком,
задыхаясь, слепому, лишнему.
2.
Мне снилось - я стал эхом.
мохнатым, ворчливым эхом,
вечно простуженным эхом,
живущим в лесной чаще.
Это так просто - быть эхом,
жонглировать голосами,
кормить птиц крошками хлеба
И отвечать прохожим...
Мне снилось - я стал эхом.
3.
Серый бумажный день. Неуклюжесть линий.
Тертое грязным ластиком
нестерпимо бумажное небо.
Неужели мы под этим небом живы?
Лучше бы нас вовсе на свете не было!
А где-то есть небо синее, синее.
Где-то над замусоленным бумажным краем.
Господи, твоя истина невыносима.
И невозможно любое существованье.
На распутье.
1.
Встреча.
Глянь-ка: пес-фонарь до дна небо
вылакал.
Проглядел до млечных дыр, до
усталости.
Ну и кто из нас нынче в прибыли?
Посчитаемся - кому что досталося.
Эх, сейчас бы расколдовывать улицы,
загулявшую тоску разыскивать...
Ты уж потерпи. Зря волнуешься.
Все равно не украсть, не выспорить.
Эх... Да не тянись ты к чернильнице,
мелкий бес, а туда же. Выскочка.
Погоди чудок, дай обвыкнуться.
Что спешить? - все возьмешь, коль
свиделись.
...........................
Глянь-ка: пес-фонарь до дна небо вылакал.
Проглядел до млечных дыр, до
усталости.
Ну теперь - теперь - взялись, прыгаем?
Вдруг и нам еще что осталося?
2.
Здравствуй, боль моя долгожданная,
долгозванная тоска недужная.
Нынче ночка выдалась славная,
ты вот только невеселая, скушная.
Так чего ж ты, дуреха, печалишься.
Нам с тобой одна дорога выпала.
Может, я тебе не понравился?
Ничего, и не таких видывал.
Незнакомая, незаветная,
что-то нам с тобой заповедано?
Что-то нам с тобой уготовано?
Уготовано. Наколдовано.
Не чужая ведь, ты мне, горе-странница,
чуть живое лихо бездомное.
Нам придется друг другу понравиться. . .
А глаза-то у тебя - добрые. . . .
3.
Встреча вторая.
Замечаешь - левый глаз вылинял,
поищи - другой себе выменяй.
Поредела борода - дело к старости.
Остальное - ерунда - от усталости.
А сегодня нам с тобой встречу
праздновать,
все равно о чем друг другу рассказывать.
Уж за столько лет всего наслучается,
да не нам рыдать, замаливать, каяться.
Заморочим эту ночь разговорами,
славно звезды за окном намалеваны.
Ерунда мне что-то нынче мерещится,
будто рыжая звезда как рыба
плещется.
Вот бы мне с собой тебя выманить,
непутевую звезду выловить.
Не впервой ведь, а? Поди не заблудимся,
Хоть на час-другой вернемся,
забудемся...
4.
Зябкое небо,
бестолковое скопище звезд.
Света! Как хлеба,
как ответа на старый вопрос.
Липкие лапы ветра,
скользкие плеши льда.
Света! Как хлеба.
Света! Сейчас, навсегда.