Владимир Литвинов
Избранные стихотворения из книги "Девять лет"
Из части первой
Из части второй
Конский цикл.
- Без коня
Тройка
- Первый конь
- Второй конь
- Третий конь
- Всадники
- Я буду спать в спокойствии кремнистом
Сложение двух величин
- 1
- 2
- Свидание с огнем
- Евгению
- Музыка на Урале
- Фонарь, фиолетово-белый
- Песнь меня - переводчика
- Голос
Послесловие
Взгляд из пустоты на Родину
Вечернее размышление о Божием Величестве - мое Заключение Традиционная Осенняя Элегия Чижик-пыжик, где ты был?
В городе ночь. Свет фонарей, неяркий и ровный,
Тихо восходит к нависшему пасмурно небу.Свет выдыхает земля, и, вдохнув его облачной грудью,
Небо дарует нам
праздник любви и покоя.
Тьмою город усыплен,
И молчат кругом явления,
В синеве проходит время.
Тишина - и бысть мне сон.
Сон, и сын, и бело пламя,
Пламя белое полей,
Оставляемых словами,
Убегающий олень.Сыну снится белый сон
И туманные мелькания -
Неоформленный Протей -
Колыбельное дыхание.За пустым стеклом окна
Ночь пустынна и темна.
Спи, сынок, - мое сознание.
Тень
Тень называется тенью, но это не тень,
Это другое пространство, другим освещенное светом,
Сон поглощается явью. Как будто олень
В лес забегает, спасительной тенью согретый.Гончие гонят, и воздух от лая в дыму.
Сохнет дыхание леса от гулкого хруста погони,
Колется хвоя, бросая в глаза пятерню,
Желтое солнце горит на белесом, слепом небосклоне.
Гоняясь за бабочкой белой,
Которой не помню названья,
Гоняясь за тению бледной -
Отрадою воспоминанья,
Гоняяcь за бликом на луже осенней,
Снежинкой и паром незримым,
За вздохом, и смехом, и скрипом,
Улыбкой младенца,
Стареет душа постепенно,
Стареет неисследимо.
Все больше и больше забвенья прореха -
Все меньше и меньше оконце.
Оно
Зарастает мохом и мехом.
Опять зима
Если теплеет - то к снегопаду,
Серому небу и мягкому ветру,
Мягкому снегу и легкому хлебу -
Так происходит детям на радость.Если вдруг выпадет много нам снега,
Будем с детишками домики строить:
Теплые хатки из мягкого снега -
Ветер поднявшийся чтоб успокоить.
1987-1993.
Конский цикл
"Мир есть конь"
ТЗС-6.Проснувшийся внезапно холодильник Без коня
Трясется в механическом оргазме
И застывает. Запоминая слабость тишины.
Подобный бабочке, заснувшей между стекол,
Забывшей о пространстве заоконном,
Закованной всесильною зимой.
Подобно речке молодой зеленоглазой.
Под звонким льдом лежащей незаметно,
Как зеркало бездомное лежит.
Тройка
Минутных и печальных вожделений Первый конь
Растаяли по льду скользящие следы
Теперь вода, прозрачность омовений,
Стеклянная стена - прозрачный сок воды.
Забвенья сладок сок. Дрожащие огни
Есть память дальняя о лицах опустевших.
Как мимолетный свист прозрачные, они -
Ломкие льдинки взглядов сгоревших, -
Пепел, незримый в небесной тиши.
Членораздельный звук переполняет душу,
Доверье к бытию оправдывает цель,
Цель истончает свет и расточает ужас,
И свиристель свистит, как ангел во свирель.
Александрийский стих вращается неспешно -
Доверье к бытию оправдывает цель.
Свисти, мой свиристель, улыбкою утешной,
Озвучивай души незримую капель.
Крепко-распластанным корнем взбираются сосны на гору,
Вслед заползают зеленые мхи и черника с брусникой,
Следом ползут молчаливые люди, в лесу тишину нарушая.
И только лишь легкие птички с крылом торопливо-горячим
Быстро над лесом несутся к далеко-протяжному полю.
Словно птицы над равниной,
Позабыв пути назад,
Огнедышащей лавиной
С хрипом всадники летят.
Друг за другом, круг за кругом,
Грохот глушит, дом забыт -
Только пепел носит вьюга.
Пыль взвивается в зенит.
Я буду спать в спокойствии кремнистом.
Вокруг вода - простой ее мотив.
Нет никаких в округе ненюфаров,
Лишь плеск воды, зимой - прозрачный лед.
И это хорошо.
Сложение двух величин.
1 Я - не листья.
Я - черные корни
Татарского клена.
Хоть никого и ничем не питаю.
Темнота и молчание
Вот моя родина.
Памяти нет
Есть вдвигание в почву.
Непроницаемость камня,
Теплые темные воды,
Сон.
Черные корни татарского клена.
Который в мае я корчевал.
2 Закрой глаза.
Ложись спиной на ветер...
Закрой глаза. Ложись спиной на ветер:
Пускай тебя проносит как газету
Над площадью пустынной предрассветной,
Когда с реки холодный дует ветер
И золотятся облаков края.
А площадь тихо заливают воды...
В окошко площадь наблюдает наблюдатель
И думает в усталости слепящей:
"Газета, одинокая газета
Над площадью пустынной предрассветной
Уже с реки упругий веет ветер,
И розовеют облаков края,
И воды тихо заливают площадь..."
Закрой глаза. Ложись спиной на ветер:
Пусть мощные пружинящие крылья
Тебя уносят, нищую пушинку.
Пока не будут наверху -
одни лишь звезды.
Огни домов и фонарей -
внизу.
Закрой глаза. Ложись спиной на ветер:
Пусть он срывает мысли и одежды,
И кожу, мясо, кости, потроха
Безликим беспредметным созерцаньем
Вздымайся выше, в разряженность, холод -
Покамест звезды не заблещут вместо
глаз.
Свидание с огнем Скитаясь по чужим квартирам, спальням, дачам;
Кочуя и ночуя где придется
И с кем попало заводя беседу,
Я тихо покрывался коркой наста,
Прозрачным льдом и инеем блестящим -
Желая в чем-то обрести опору.
Хотел, чтоб воздух стал водою мягкой.
А изо льда вода сгустилась в камень.
И камень спал в спокойствии кремнистом.
Я сам все это призывал недавно.
Но этот самозарожденный холод
МНЕ НАДОЕЛ.
Я подошел к камину
На странной и случайной остановке.
В безмолвии, 6езлюдии, безгласьи,
Собрал дрова и чиркнул тонкой спичкой;
Рождается огонь - забытое мной чудо.
Светлеют угли, светом набухают,
Скорее дым летит, проскакивает пламя
Уже быстрее дыма - оно летит
И вот уж непрерывно
Горит, гудит, свивается, трепещет
И жив огонь, мой братец и отец.
Ну, здравствуй, здравствуй!
Здравствуй, брат мой,
Братик мой, огонь.
Согрей ты мою душу, брат огонь!
Я вновь перед тобою, мы
Так долго не бывали вместе.
Словно из трамвая, из времени я вышел
Из времени, в котором жил с другими, и
Вперед катился по блестящим гладким рельсам,
И вот они за поворот по рельсам,
По гладким и блестящим длинным рельсам,
А я сижу один перед тобою.
Шумит тихонько море вод дождем,
Незримые проносятся машины,
А мы с тобой беседуем неспешно,
Язык наш прост:
Тебя кормлю я - ты мне светишь,
Греешь меня.
Нам хорошо, давно так не бывало,
Точнее ты один, а рядом мои руки,
Которые в тебя кидают ветки,
Глаза, в которых отразилось пламя,
Тепло на коже, шепчущие губы.
Что значит: нет меня,
есть свет твой и тепло.
Снова так не скоро будет,
Все "будет" вновь не скоро будет,
Пока не вспомню, что закончились дровишки.
Ты уголечками мне тихо помигаешь,
Укроешься золою и умрешь.
Я вытру пот со лба и спать улягусь,
А завтра унесусь, как теплый ветер,
Как теплый, легкий мощный летний ветер.
И это тоже будет хорошо.
Евгению
Серебряные реки
Душистые сады
Дебелые невесты -
Услада красоты.
Душистая отрава
В кустистых теремах
Луна выходит справа
И бьет ногою в пах.
Всегда горчит горчица.
Всегда свежа вода.
Всегда крепка граница.
А денег нет всегда.
Душистая гвоздика
Летит стрелою в суп, -
Рябина и черника
Обречены на сруб.
Отравленная память,
Убогий коридор
Забытых территорий
Недреманный дозор.
Звенят, звенят звоночки
И не дают уснуть.
К утру проснутся почки
И будет в спину дуть.
А мы поставим чайник.
Картошки поедим
И все ночные страхи
Забвенью предадим.
Музыка на Урале
(маленькая поэма)
1 Отбросив мифологию, начнем
ab ovo:
Женат, имею трех детей, но не имею денег,
Чтоб их кормить.
Я часто это слышу.
А также помню выражение Попова:
"Чтоб перестать
быть плодовитым мальчиком..."
Все верно.
2 Заиграло:
Dies Irae,
Dies Irае -
И вот уж я почти в Сибири,
Что значит - на Урале, где родился,
Откуда все филологи бежали,
И где готовлюсь жить в сплошной печали,
Хоть внутренне я и не изменился,
И что такое "я" почти не знаю,
Долгов своих, увы, не ощущаю
И рад музыке в тишине полночной.
3 Чтобы жить надо иметь очень много различным вещей:
Вещи одежды нужны, чтоб укрыть ими тело, не чувствовать холод,
Вещи еды, чтоб не сжимал живот голод,
Вещи общенья, слова, чтоб не прогнали взашей.
Для того, чтобы жить, надо знать
много разновеликих слов.
Слов, сочетаний тех звуков, которые говорят
Про еду, одежду, любовь.
Надо знать цену любви, одежды, еды, книг, вина, овощей -
Самых разнообразных, встречаемых в мире вещей.
4 Музыка нужна очень редко.
Очень, очень редко бывает нужна музыка.
Разве в полночь, чтоб вспоминать слова.
Уводящие от вещей,
Напоминающие огонь,
Начинающие костер,
Летящие белыми искрами -
Прожигающие тело вещей,
Оставляющие на сетчатке
светящийся след,
Даже тогда,
когда руками закрыты глаза.
Музыка - единственная помеха немоте.
Я не знаю. где во времени кончится выброс
Слов моих в тишину забывания
на серой бумаге.
Это совсем не похоже на мудрость,
Ум, приличный мужчине,
Графомания -
Разновидность ветрянки,
Которой я тоже болел аж два раза.
Ныне болеть перестал
Жилист, желчен, жесток.
Закручен и упакован
В прозрачной коробке
Наподобие струн для гитары,
Жалостливого инструмента,
Жалобно лепечущего серенады,
В кровь разбивая кисть гитариста.
6 Будет ли время спокойного вздоха
Все подравнять, разогнуть и исправить,
Выловить нить, размотать свою пряжу,
Выткать тот плащ, что украсит героя?
Стать Пенелопою и Одиссеем,
Дивным мифическим гермафродитом?
И со стихом лишь своим сочетаясь свободно,
Приобрести и потомство: веселые байки,
блеск интерпретаций?
7 Что же останется на прокормленье братьям-филологам?
Здесь все очевидно,
всю они меня знают,
Это все пусто,
не текст,
а слова -
строй тупых денотатов.
Как от солдат - пахнет ваксою, куревом, потом,
Нету просторного, блядь, интертекста,
Полигенетики, построенных дивно мотивов -
Просто все, как огурец, так же зелено, хрупко и
пошло.
8 Don't worry
Be happy!
Левой.
левой,
левой!
Be happy!
Be happy!
Be happy!
Please, oh, I beg you,
My reader
Don't worry,
be happy.
And as for me,
dear reader,
Probably, I shall be too.
I shall be happy,
Dear reader,
my deer,
Escaping in utmost forest,
Shadowy forest,
as I have once written in Russian
Poem about the light,
dream and shadow,
and forest.
Good bye,
my enlightened reader.
9 Я продолжаю по-русски.
Может быть завтра продолжу
Эту нелепую тяжбу
с судьбой,
географией,
временем жизни.
Фонарь, фиолетово-белый
Сквозь листья лимона
Горит в полукруглом окне.
Черная ночь. Все спят *
Забывая дневные
Усилия мир создавать
напряжением памяти,
Силой привычки, напряжением
мускулов силы привычки.
Память, привычка и сила заботы *
держат,
упасть не дают
окружающим сцену
картинам, -
(Чудовищной
правильности
тысячегранник
Чудовищной
яркости
свет декораций),-
Внутренняя поверхность
шара света, шарового -
внутрь себя устремленного света,
Света, текущего в центр.
Черно-зеленая почва. *
Парабола вверх устремленных
(Их шесть или восемь)
Ломких, засохших,
Желто-белых и черных
Мертвых стеблей -
мертвых стволиков,
Мертвых,
без листьев.
Плотная, очень тяжелая,
черно-зеленая почва.
Сжатые почвой,
живут
Уплотнения света,
Если поднять эту почву,
в россыпи черных крупинок
Появятся красные, желтые, белые
Сгустки света
потомство давно уже умерших листьев,
Потомство давно уж истлевшего клубня увесисто-
влажно-холодные
Новые клубни.
Уплотнения
легкого
света,
уловители
легкого
ветра,
Запоминатели летней погоды, -
Зимние наши кормильцы, -
Шарики света, тяжелые клубни картошки.
Чтоб разорвать эту стену,
Чтобы осилить давление света,
Чтобы понять темноту,
Извечную нашу праматерь,
Надо сгустить в себе свет,
Пока не появится черная точка
Черная почва, в которой
Свет как бы станет невидим,
Ибо зрение наше конечно.
Напряжением жидкого света
Сквозь черную точку
В хаос, снаружи хрипящий,
блаженно излиться,
Обрести
пустоту во все стороны -
Темное царство свободы,
Не видевшей
света густого.
Май-сентябрь 93
Пути к пустоте
Евгению Горному с благодарностью
за невольное вспомоществованиеКо мне плывет большая рыба,
Намереваясь съесть меня,
но я не дамся рыбе в зубы -
Я - шар зеленого огня.Песнь меня - переводчика. Перевод переводить -
Это не козла доить.
Будем все переводить -
Только так и можно жить.
Все на все переведем
И прекрасно заживем.
Голос Картавая насмешница, певунья,
Оса и бабочка, души моей услада,
Что рвешься и трепещешь, что же надо
Тебе, зачем вдруг замираешь?Зачем журчишь ручьем недолговечным,
Перемывая кости, сплетни, дрязги -
Навек ненайденной ты для меня пребудешь,
Так и останешься, не встреченная мною.Лимонно-желтые в коричневых просветах
Неоновые, нежно-голубые, - Твои
Вокруг меня летают крылья
И это - музыка, что не всегда я слышу,
То облако, в котором пребываю,
Которое и сам не замечаю
Но все-таки лишь им живу и мыслю,
Особенно когда я голос слышу
Картавый и насмешливый, певучий
Трепещущий, не слышанный ни разу.
Послесловие
Взгляд из пустоты на Родину ...поговорим на языке безумья
В.Л.Встретишь Будду - убей Будду
Японская поговорка
Вечернее размышление о Божием Величестве - мое На трансформаторную будку
Мужик тихонько отливает,
Идут нарядные девицы -
Его в упор не замечают,
А Я их всех не замечаю,
Спокойно квасить отправляясь,
И что все эти виды значат -
Один лишь Бог Всевышний знает:
Молчит, за облаками сидя,
И в кости ветхие играет.
Заключение Все вышли уж давно из этих комнат, но сегодня,
Влекомые досужим любопытством, мы
Войдем случайно в дом сносимый
И оглядимся не спеша по сторонам.Здесь много мертвого и ничего живого
Обои в пятнах отвалились, пожелтели,
Открылись столь же желтые газеты:
Соревнованье, космонавты и генсек,
Читающий с трибуны по бумажке
Какие-то неслышные слова,
Доярки, Ленин, объявленья о размене
Жилплощади, некрологи и прочая мура.А по бокам, в пыли и паутине
имеются
Еще примеры тех вещей, что больше уж не будут,
не будут никогда существовать:
Дырявая облупленная миска,
Раздавленная детская коляска,
Заржавленная сетка от кровати
И печки обгорелое нутро.
-
Вниз головой мы через это время пролетели.Не вернемся в Кузьмовск.
Забыты осины
Наши монгольские скулы
Сошлифованы мелким песком,Прозрачный августа полдень
Светом лиц своих днесь создаём
Традиционная Осенняя Элегия Октябрь уже кончается неспешно.
Значит осень
На днях умрет незримо, незаметно.
Деревья облетели, хладный ветер
Настойчивый, все гонит волны тяжкие на берег,
Холодные, безрадостные волны, под серым небом
Серые как вечность, как жизнь в пещере вечной пустоты.И серенький снежок летит на смерзшуюся землю,
Не закрывая мною вскопанную землю
и листья, что землею тихо станут,
Давая пищу новым листьям, новым и зеленым
Которым тоже будет суждено желтея,
Желтея и ссыхаясь, опадать.А ветер с севера все гонит тяжко волны,
И птички все куда-то улетели, Куда же улетать?
Где новая пещера, которую бы можно обживать,
Чтоб бросить? И, поглощая как осенняя усталость,
Мне душу вновь объемлет пустотаЯ этой осенью не написал не строчки
И очень мало денег заработал
И никого почти что не любил.
Порою кажется, что кончилась вся сила
И скоро как листок увядший, безуханный
Пустою оболочкой лягу в землю
И снег колючий заметет меня.И в том моя последняя надежда -
Отчаяние - лучший утешитель -
Отчаяние - высшая надежда -
Дойдя до края, вновь преобразиться -
Листом зеленым из страны теней вернуться
И вновь узнать и деньги, и любовь
и радость прохождения по смысла
Вздымающейся в облака спирали,
Сей лестнице Иакова незримой,
Которая единая спасает
Прочней, чем даже деньги и любовь.Сквозь серость, темноту непониманья
Сквозь бесконечную и узкую пещеру
Сквозь холод пустоты сжирающей - вперед,
Вперед, наперекор рассудку
Он слишком часто подводил, рассудок,
Рассудку вопреки, наперекор стихиям -
Поскольку лишь в отчаяньи надежда,
И пустота лишь порождает смысл.
Чижик-пыжик, где ты был? Все как всегда - проклятый гоголь-моголь,
И чижик падает, не в силах удержаться
Не в силах ухватить крылом свой воздух
Прозрачный, обжитой, прозрачный и послушный
И вниз летит, пронзенный страшной мыслью:
"Так вот зачем даровано сознанье".Сознанье же вращается в привычке,
Вращает всё в привычном осознаньи
Привычное, сбивает гоголь-моголь
И чижик падает,
И узнаванье тщетно,
Поскольку время только заново рождает,
Чтобы сожрать.
И сладостные муки
Струи летящей в восприимчивость немую
Бесплодны как бесплодно осознанье
Разбитого крыла, закона тяготенья
И чижика разметанные перья
Вдоль по Фонтанке,
Вдоль Невы, летящей в бездну.
1996