***
Сознаньем проглочен когда-то за что-то
Зеленый камыш у слепого болота.
Седьмая простуда за год календарный,
Поступки от скуки. Печально. Банально.
И груз филологии. Джин всемогущий.
Дружище волшебник. Дружище и Пущин.
Ослепший мудрец из аллюзии дальней.
Ослабший игрок в избушке-игральне.
И синие очи. И крендель. И перья.
И плащ темно-синий, мелькнувший за дверью.
И гения профиль. Далекая дева
На береге дальнем. Залатаный невод.
Залетное облачко. Ржавый кинжал.
Усатый француз на курок свой нажал.
И жирной чертой, пославшей все к черту -
Зеленый камыш у слепого болота.
27.03.97
Перебирает еж
Свои ножи и ножки,
Шуршит бумажками
Из-под колбас и сыра.
И в темноте дрожит
Блестящей лужи ложка.
Свежо... И тяжело
Взбираться по Памиру
Упорным и угрюмым альпинистам.
Шагают звезды по воде искристой.
Ворона крыльями стучит по черепице.
Что лучше - лебедь или все-таки синица?
Страдают от бессонницы ежи,
А альпинисты спят уже наверно,
Устав от подвигов своих неимоверных,
Под голову ладони положив.
И темноты сгрудились стеллажи.
17.03.97
14.03.97
Чуть качаясь появлялся.
И громоздкостью лица
Сквозь громадности пространства
Незнакомый господин
У Садового кольца
Добродушно улыбался,
Улыбался и качался,
И гранитностью ступни
Наступал так неумело.
Неумело и несмело
Свои первые шаги
По поребрику проделал.
И античное лицо
Цвета неба в час заката
Окунул в плечо солдата,
Обреченного гиганта.
22.03.97
Ода к насекомым.
Я завишу от всех, я не вешу ни грамма,
Собираю слова, составляю из них панораму.
Так прости мне мою сумасшедшую страсть к насекомым,
К невесомым, ненайденным иксам искомым,
К иероглифам крылышек их бирюзовых,
К этим полусловам без корней, без основы,
К изобилию рифм и зигзагов их ласковых лапок,
К изразцовым глазам, не умеющим плакать.
Им бы только летать, по параболам жизни кружиться,
И в ведре утонув, с миром большим не ужиться.
27.03.97
***
Цветной узор на карте
Расплывчат и невнятен.
Узор из ярких пятен
Слагается в слова.
В сухих рукопожатьях -
Зародыши объятий.
Сухим рукопожатьем
Встречаешь ты меня.
От дома и до дома,
От двери и до двери
Угрюмые ботинки
Оставили следы.
В изгибах коридоров
Раскиданы картинки:
Причудливые звери
Из грязи и воды.
В комическом испуге
Друг к другу жмутся шубы,
Опухших сумок срубы,
Короткий взмах руки,
И чай, и разговоры,
Заполненные вздором...
Намешаны узоры,
Раздражены звонки.
28.02.97
Ты весело жуешь свою спаржу,
Ты весело смеешся в пустоту.
А я люблю... Что я еще скажу,
Слова какие обреку на суету?
Простудным голосом орать слова любви
Или уйти, сжимая свой костыль,
Повесив голову на гвоздь? - Лови, лови! ...
Земные радости до пошлости просты...
Прострел в груди не ноет, а скулит.
Прострел в груди? Постель скорей стели!
Рояль бренчит. Паркет блестит. Онегин спит.
Татьяна плачет. И смеются короли.
22.11.96
Подарки
Не мне ли даны поля и деревья,
Не мне ли подарено семь дней в неделе?
И млея от лени, и думать не смея,
Лежу, задрав ноги, на белой постели.
И мнительность милую гнило лелея,
Линяю весной, а зимой веселею.
На тесную мель вскарабкались Ели,
И капля юлит на стекле. Вместе с нею
Юлит брадобрей, а жена брадобрея
Уже еле-еле губами шевелит,
Но шепчет о некоем князе Андрее,
О Зле, о Добре и о страшной потере.
Качели скрипели, а дети потели,
И автомобиль непотребные трели
В пространства кидал, и пространства немели...
Но мне ли подарок такой в самом деле?
06.04.97
***
Кто-то махал мне теплым шарфом,
Кто-то слова ронял на перроне;
А в электричке хохочущий гном
Дырочки резал в черством картоне.
Всех охватила нервная дрожь,
Поезд дрожал в предчувствии бега.
Тихо ворча, гном ловил вошь
И ехал туда, где еще не был.
ок. 1992
Пыльный двор горяч и тесен.
Арки, лестницы, белье.
Снова вечер, вечер весел
Затухающим огнем.
И усталые подошвы,
Слышные едва - едва,
По асфальтовой рогожке
Разбредаются в дома.
А горбатые ступени
Под шершавою листвой
Лип пахучих и сирени
По - осеннему простой
Принимают их покорно.
Дверь пружиной засипит,
Как обычно, колким сором
Обсыпают сквозняки.
1992
Восьмидневная разлука,
Кто тебя придумал, сука?
26.03.97
***
На бескрылую почву
Легла; и открыла,
Что сухие комочки -
Оперение мира.
Заводная игрушка
Со мной говорила,
Набивала подушку
Не пухом, а илом.
Но в заведомой лжи
Я любила созвучья.
Предложенья-ножи
Угреваты как сучья.
Заводские напитки
Несносны. Морозной
Ночью снежные слитки
Прижимаются к мозгу.
Низкорослый овес
Летом ловит за пятки.
Что жара, что мороз-
Чехарда или прятки.
06.04.97
***
Дождь был как сто Ниагар:
Радужный, теплый туман.
Небо! твой легкий загар
Сводит меня с ума.
Каждый прохожий был рад
Слушать дождя джаз.
Мокрый торговый ряд
Ожил за этот час.
Перечеркнули лоб
Тонкой стрелою брови.
В лицах у всех озноб
Летних, счастливых симфоний.
ок. 1993
Я мало думаю и много говорю,
Слова швыряю в воздух золотой,
Как лист, дымя и тлея, я горю.
Опавший лист, промокший и простой.
На жерновах судьбы я улыбнусь:
Пусть кости перемелются в муку.
Раскатом смеха, обманувшим грусть,
Я синий ворот ночи подожгу.
Пусть тленный лист скорее догорит
В непредсказуемых объятиях огня.
Я вижу рай, хоть ад меня страшит,
Я вижу вас, ушедших до меня.
10.96
***
Ни звука. Час как рассвело.
Семь - неделимое число.
Семь на часах. Семь дней в неделе.
Семь гномов как всегда при деле,
Гремят посудой битый час,
По кружкам разливают квас
И месят тесто: в свой пирог
Начинку из семи грехов
Положат с клюквенным вареньем
И отнесут на день рожденья
К тебе, ко мне - всем по куску...
И пистолет ползет к виску,
Став изумрудной черепашкой
Или смирительной рубашкой.
Семь жен у Синей Бороды.
Семь верст осталось до воды
Пройти. Сосновый свежий пень
Круги годов открыл - их семь,
Не пять, не сорок, не двенадцать.
Семь Симеонов вышли драться.
Семи ветров упрямый натиск.
Что Петербург? - Семипалатинск.
Москва покрыла семь холмов.
Чудес - семь. (Столько же грехов).
... Знать ничего я не хочу,
Лишь семь цветов в руках верчу.
23.04.97
Над холмами сугробов ленивое солнце вставало,
Розовел, индевел, загорался ольшанник нагой.
С постоянством завидным намечено было начало
На листе голубом ярко-красной пунктирной дугой.
Снег взметался и плавился в солнечном свете,
Распадался, играл, оседал, разрастался опять.
Замирала на миг возня суетливых столетий,
Заскрипела пружина, иглою готовая стать.
Сто шагов осталось пройти мне до цели заветной,
Сто шагов, перебежек, вприпрыжку шажков.
Шевельнулась Нева, глаз прикрыла бесцветный
И оскалила ряд ледяных, превосходных зубов.
Треснул лед, распрямилась пружина, качаясь,
Разорвался колчан, пластмассовый панцирь разбит.
Я иду с того света, к себе я сейчас возвращаюсь,
Повторяю себя и снова хочу повторить.
28.01.97
***
Развяжи узелок
Разыграй мне по нотам с листа
Разожми же ладонь
Распрями свои тонкие пальцы
Расскажи мне как жил ты
От начала и до конца
Разогрейся вином
Разойдись, захмелев, в буйном танце
Уголек подари
Красноватый остаток огня сохранивший в себе
Подари уголок
С канарейкою в клетке и шторкой в цветочек из ситца
Радиолу хрипящую
Чей-то портрет, прислоненный к трубе
Почерневшей буржуйки
Очки роговые и спицы
Я бы там по слогам
Постепенно училась читать
Букву "о" выводила, ломая наточенный грифель
После долгих попыток ложилась досадуя спать
Чтоб во сне мне явился седой и сердитый учитель
09.01.97
***
Листья осенние
Красками будут звенеть
Воздух просеянный,
Солнца широкого медь
И сухорукий,
Кривой можжевеловый куст
В коже упругой.
Болотца чернильная грусть
Между стволов небо-
Куски янтаря.
Прост и суров
Цвет моего сентября
ок. 1991
***
Снегом все обрасло,
И кусты, и мосты
Зацепилось весло,
Значит нет пустоты,
Значит твердь, значит дно...
Нараспашку земля,
Наизнанку окно,
На дрова тополя.
Ну ка, бей, отбивай
Все ладошки свои,
Разрезай каравай
И сыр-бор разводи.
Нету льда, есть стекло,
Нет бумаги, есть нож.
Повело - на тепло:
Не ходи, пропадешь
Каждый сам себе брат,
Сам себе господин
Эй, давай, борода!
Погостил - уходи!
11.01.98
К другу
Выпьем, добрый,
Выпьем милый,
Выпьем, в сумму обратясь,
И уедем на кобыле,
На которой ездил князь
Юности моей тревоги
Не заменят круг людской
Пальцы - пяльцы недотроги
В капле солнца восковой
Оплывают. Сдвинем кружки,
Сдвинем брови и носы,
Душ неведомые тушки
Сложим в кучу на весы,
Срежем стебель деревянный,
Скинем лишние тела,
И, загладив все изъяны,
Сдуем крошки со стола.
***
День июльский, теплый, бледный,
День отечный и беспечный,
Куст, покрытый летней пеной,
Взявший курс на бесконечность,
Иже с вами я не спорю,
Вы меня сильней и старше,
Заражайте душу корью
И ангиной летних маршей,
Заряжайте воздух мощью,
Заправляйте соловьями
Все березовые рощи,
Надевайте нам панамы
Тихий лист все привыкает
К обнаруженным просторам,
А с окраин птичьи стаи
Город приобщают к вздору
В небесах горят как свечки
Тридцать восемь попугаев.
Летний день, отечный, вечный
Сырость с нежностью мешает
Сверчок
С пол-литра мы начнем покамест.
Мой стол. Моя полать. Не спать
Нам суждено, нам важно. Камень.
Стук. Вдребезги. Ни зги опять.
Не трогать! Столяр или плотник,
Сверчок в стручке избы за печкой -
Как часовой. Слепой работник,
Сверчок (молчок!) играет вечность.
23.07.97
***
Точность,
И лишнее слово - пунктиром.
Линия жизни.
Нижние строки.
Титры.
Нежность горячего ливня,
Лак пианино, вода, за забором осока,
Он невысокий.
Линейки и иглы,
Стрелки.
Ирга растворяется в солнце.
Над головою лошадки и тигры,
Жирные пчелы, стрекозы и осы.
***
И дела нет, кто я, кто ты
Среди разломанных столетий:
Какие могут быть черты
У полуслов и междометий,
Какие могут быть цвета
У радуги, которой нету,
И как построить города
На трех страницах "для заметок"?
***
Это все не понарошку
Воробьи клевали крошки
Из моих - твоих ладоней...
"Позвонит или позвонит?"
Никогда не позвонит.
Хлеб, похожий на гранит,
Ранит нежные подошвы,
А задумчивые кошки
Так похожи на тебя,
Листья в парке теребя.
Это все не понарошку -
Кошки, крошки и ладошки.
Где-то здесь живет удав.
Воздух в легкие набрав,
На ухабах спотыкаясь,
Остаюсь и забываюсь
Как шарфы или ключи
Век живи и век учи...
Где-то бьется сердце гулко
В незнакомых переулках
Неопрятно и опасно.
Это все не понапрасну,
Это все не понаслышке.
И летят из банок крышки!
А моя - твоя беда
Может быть не на всегда.
07,11,97
К*** (Трамвайная Ода)
Мост Тучков, без сучков, без задоринок, рослый,
Открывающий дверь на Васильевский остров,
Подчеркнувший чеканный трамвайный курсив,
Разрывает лучи городских перспектив
Отбивает трамвай свои точки - тире,
Примеряя себя к стрекозиной игре,
А Васильевский остров,- всесильный магнит,
Центр тяжести, Рим, - под колеса летит.
Гордость, молодость, страх и любовь - в кулаке
(Не иголка в стогу и не шило в мешке)
Деревянное кресло - не каменный трон
А плюс Б не равно - вот трамвайный закон
29.10.97
Сказка
Однажды под елью
Печальные семь трубадуров
Ели,
Пили, сопели и пели.
У их силуэтов сутулых
Грелись коты и собаки.
И день не кончался без драки.
Кто скажет, что все это враки,
Тот сам по себе аномален
Как дырка в кармане,
Как грязь под ногтями,
Как камень,
Лежащий затем, чтоб споткнуться
И лоб расшибить; словно блюдца,
Что бьются,
Как только их в руки берешь.
(Я знаю: земля - это еж.
Она вся в колючках,
Вонючка
Забыла, что я ее внучка!
И вместо конфеты мне дарит
Полфунта сплошных аномалий).
P.S.: А трубадуры сидели,
В небо смотрели,
Семечки лузгали, пели.
У ног их костры загорались
И кошки с собаками дрались.
23,11,97
13 ноября 1997 года
Грач спланировал плавно
На нежные ножки и замер
Не качаясь. Вот славно!
Весна поди не за горами.
Солнце дольше на небе
И в хлеб превращается снег,
И сосульки как капли,-
Знать все-таки дело к весне.
Сумасшедшая птичка
Скоро в сени ворвется стрелой
Без ключей и отмычек:
Я всех поздравляю с весной!
13.11.97
***
Путь один, простой
(Иероглиф зол) -
Вспять, в сумятицу.
Выходи на бой
Вылетай, щегол
Вэту пятницу.
Одевай порты
Выставляй на стол
Все, что спрятано.
Перейдем на ты
Разливай рассол
Мы сосватаны!
Пятерней давай
Отмеряй слова
(Пусть бодаются)
И толкай взашей
Не хлебавши щей
Всех, кто мается!
13.11.97
***
Мне бы молот железный,
Да мускул стальной
И гвоздей двухметровых и ржавых,
И тогда я с Никитой, а, может, с Ильей
Отстояла бы нашу державу.