Облом ботанить.

Я зелень глазами вдыхала,
Я трогала за руку тень,
Я ветер пила из бокала
И в нем растворяла сирень,

Я бусинки птичьего пенья
Низала на солнечный шёлк,
Как книгу, листала мгновенья,
(А день потихонечку шел),

Я мыслями Землю вращала,
Летая, купалась в весне...
Как много всего я узнала,
Уснув на раскрытом окне.

Май 1993-февраль 1995.

Богиня Огня.

Не простым божеством, а Богиней Огня
Ты меня назови и уверуй в меня,
На меня помолись, жертву мне принеси,
Только не погаси.

Буду солнцем тебе и звездой по ночам,
Дам я свет и тепло -- видишь, как горяча!
У Богини Огня все, что хочешь, проси,
Только не погаси.

Ты мне храм возведи прямо в сердце своем,
Без икон и жрецов а с волшебным огнем.
Мой волшебный огонь через все пронеси,
Только не погаси.

Не простым божеством, а Богиней Огня
Ты мне стать помоги и уверуй в меня,
На меня помолись, жертву мне принеси,
Только не погаси.

16.XII.1994

Прогулка по Долгопрудному.

По снежной Первомайской
катились две машины,
То мчались друг за другом,
то наперегонки;
Мы шли с тобою рядом,
глазели на витрины,
Снежинки были белы,
сугробы глубоки.

А если б нам сказали,
что этот снег растает
Что кончится дорога,
и кончится зима,
То мы б не стали верить --
такого не бывает --
Все это бесконечно
и весело весьма.

А мимо Новодачной
стучали электрички,
Им можно лишь навстречу,
а рядышком -- никак;
А в нашей зимней сказке
остались две странички,
Когда мы их закроем,
то будет все не так.

Вот так всегда бывает --
исчезнет все что было,
И будет все иначе --
как будто бы назло;
Над Долгими прудами
ходили два светила,
Одно уже садилось,
другое лишь взошло...

12.XII.1992

* * *

Повторяю себе: Я вернусь.
Я оставила здесь слишком много!
В этот город, не раз наделенный эпитетом "мой",
я опять попаду и пройдусь
по настолько знакомым дорогам,
что бог весть из какой глубины
вдруг всплывет ощущенье: "Домой"

И, сама удивляясь: "Домой?"
я свою первокурскую осень
попытаюсь еще раз вдохнуть. Но уже понимаю, что нет,
даже если вернусь, то чужой,
не по-нашему вежливой гостьей.
Я кассирше скажу "Thank you, mem!"
до Москвы покупая билет.

Я вернусь. Я конечно вернусь.
Но куда? Разве к городу? К людям?
У вахтеров во всех корпусах больше память меня не хранит.
И тверди -- не тверди наизусть,
как пароль "I am glad! I'm a student!" --
не поверят: смениля акцент...
И встряхну притянувший магнит!

У друзей посидеть до зари? --
Чьих друзей? -- Скука капля за каплей на темя...
И обратно потянет -- домой -- где классически выпита грусть.
И -- логично, как "Черт подери!" --
"Невозможно вернуться во время"...
Стиснуть зубы и сжать кулаки:
Не вернусь.
Не вернусь.
Не вернусь.

Июнь -- ноябрь, 1997

* * *

Раз не писано вычурных стоп, раз
Уж не сказано это гитарой,
Всё же мой романтический образ
Ты примерь, перешитый, но старый.

Маловат, и я вижу, как лихо
Разошёлся по швам и не только.
Что ж, неважная стала портниха,
Выскользает из пальцев иголка,

Ткань пергаментом древнего свитка
Разлетается в прах, кто коснётся,
Осязанью прозрачная нитка,
Растворившись в песке, не вернётся.

На такого как есть, без одежды,
Мне смотреть непривычно и страшно:
Вдруг не в лад мне поставишь падеж ты?
Или то, чего жду я, не дашь мне?

Извини, что пижонистым слогом
Я пытаюсь постичь чьи-то души:
Что ж, сказать получилось не много,
Значит, буду внимательно слушать.

Верю: скажешь. Не зря ж так понятно
(Что-то общее -- значит, не ново).
Из расплавленных мыслей невнятных
Как кристалл образуется СЛОВО.

3.X.1996.

Первый снег

А первый снег небрежно моросил,
И довершил оставшуюся малость,
Чтобы слова возникли меж светил,
Но -- мы ли слов -- они ли нас -- боялись.

Прикрыв себя спасительным "Потом",
Ты вырвался из волчье-птичьей стаи;
А я машу невидимым крылом,
Но только почему-то не взлетаю.

А во дворах все тот же первый снег
По лицам бьет, чтоб волосы намокли
И у тебя в распахнутом окне,
И у меня, заглядывавшей в окна.

Высоких столь, что шея заболит,
Когда нагорожу громаду слов, я
Все выделю и сделаю delete.
Банальной строчкой файл открою новый.

И вот когда мы все-таки найдем,
Но войдем в открывшиеся двери,
То Первый Снег распишется Дождем
Нас зачеркнув: "Не сказанному верить"

26.XI -- 2.XII.1996

Я снова жива

Всё то, что словами --
Выходит обидно.
Я снова жива! --
Неужели не видно?

Зелёным побегом
Над веткой сухою --
Ко мне с первым снегом,
Что к прочим -- с весною!

Ко мне -- с Новым годом!
Ко мне -- с днём рожденья!
(Искала покоя,
Ищу - возрожденья)

Чем повержено время,
Что и вечно, и ново,
То, где мало поэмы,
Но достаточно -- слова.

Слова, что приглашает
На прогулку по кромке,
Это слово бывает
До обидного ёмким!

Жар ещё не погашен --
И в холодную воду...
Это слово мне страшно
Выпускать на свободу!

Как осколки от взрыва
Разлетелись слова,
И осталось: "Спасибо!
Я снова жива!"

23. XII. 1996

Интимный романс.

Я положу тебе с нежностью руки на плечи,
Ты мне не скажешь, что этого все-таки мало, -
Мне вдруг покажется, мы тут находимся вечно,
Ты мне ответишь, что это всего лишь начало.

Тихая музыка спустится будто бы с неба
При полусвете настольной завешенной лампы...
Нет, никуда не исчезнут два маленьких "мне бы",
Просто сольются в одно бесконечное "нам бы".

Я положу тебе с нежностью руки на плечи,
Солнце подарит последний закатный румянец...
Мне вдруг покажется, жизнь -- всего-навсего вечер,
Ты мне ответишь, что жизнь -- это все-таки танец.

В маленькой комнате плотно закрытые двери,
А за окошком куда-то спешат электрички...
Нежною твердостью слово волшебное "верю"
Бросит назад одинокого света привычки.

Я положу тебе с нежностью руки на плечи,
Ты подойдешь и поставишь другую кассету, --
Мне вдруг покажется, жизнь -- всего-навсего встреча,
И не дождусь от тебя никакого ответа.

Февраль, 1993.

* * *

Переведи на свой язык
Мои не сказанные мысли,
Слова, что в воздухе повисли, --
В слова, к которым ты привык.
Переведи на свой язык,
На свой недостижимый берег,
В который можно только верить.
Подай мне руку, проводник, --
Переведи на свой язык.

8.IV.1997.

* * *

Я буду молчать.
Только так, посмотрю ненароком
на тебя
за твоею прозрачной стеной.
"Возвращайся в наш город опять!
Мне здесь так без тебя одиноко!" --
дам душе закричать,
оставаясь при этом немой.

Я молчу
так, что это весь город услышит.
Промолчу --
и планета отправится вспять.
А потом замолчу
еще громче,
и выше,
и выше --
выше звезд! Но твоих облаков не достать.

"Дай мне слов!" --
и строка пополам раскололась...
Все, что хочешь проси!
Только "Спой!" и "Скажи!" -- не ко мне!
Я молчу, чтобы ты мог мне выдумать голос
и услышать во сне.

5.VII.1997

Тому, кто с Марса

Чтож, запирай дверцы,
Но помни, что я с Марса.
Чтож, забирай сердце --
Их у меня масса.
М. Щербаков

Мне не нужно звезды в дали,
Ни парсеков и ни столетий,
Подари мне клочок земли,
Где в трех соснах гуляет ветер.

Мы построим на нем шалаш,
И покроем его травою, --
Самый правильный, самый наш,
Там, где счастливы мы с тобою.

(Гордый парусник на мели:
Есть и ветер, но нет движенья)
Подари мне клочок земли,
А на нем -- подари мгновенье,

То, в котором тебя коснусь --
Наказанием и отрадой.
А что дальше? А дальше -- пусть,
Дальше мне ничего не надо!

Я прошу, и мои слова
Принесет океанский ветер.
Я прошу -- и едва жива --
Безнадежно, как просят дети,

Только выкрикну -- и молчок.
(Не получится -- не усердствуй)
Подари мне себя клочок,
Тот, который зовется сердцем!

Декабрь 1996 -- Май 1997

* * *

Хватит! Больше тепла не надо!
Пусть ласкает меня мороз!
Попрошу у него в награду
только пару замерзших слез.

Неужели не заслужила
двух чистейших кусочков льда?
Хватит милостей! Я решилась
выйти замуж за Никогда.

Будешь гостем на этой свадьбе,
поцелуешь невесту в лоб,
и поможешь нести, не глядя,
мой тяжелый холодный гроб

к той постели, где к изголовью
листья всех ноябрей легли,
к безразличью -- не водит бровью! --
в твой подарок -- клочок земли.

16.XI.1997

Пощечина

Моя гордость вскричит: "Еще чего!"
вместо кроткого "Милый друг..."
Любишь ты принимать пощечины
из изнеженных женских рук.

Чтобы вмиг пред тобой растратиться,
целый год я копила зло!
Только что же мне делать, братец, мой? --
Семью семдесят не прошло...

Я, видать, оттого и мучаюсь
допотопным "Ведь я не зверь..."
Ничего, у меня получится --
я способная, уж поверь!

Приготовься: побрейся, выголись --
чтобы мягче и крепче чтоб.
В эту зиму морозы выдались --
не сезон поцелуев в лоб.

Как я стала твоею милою?
Коим чертом? Какой судьбой?
То, что ты называешь силою,
я зову "не владеть собой"...

Ничего, это даже весело:
поиграю в твою игру
с острым привкусом счастья бесьего
и пощечиной поутру.

18.I.1998

Лобня везде.

Электрический поезд
следует до Лобни
со всеми остановками

На дырявой попоне
Восклицанье "Ах, чтоб мне!" --
Я в четвертом вагоне
Электрички до Лобни.

Шесть платформ, не иначе,
Без апломба и фальши.
Я сойду в Новодачной,
И ты спросишь: "Что дальше?"

Ну а дальше -- ни строчки
С новым смыслом, ни слова.
Даже "прочерки -- точки" --
Из кого-то другого.

Веруй в райские кущи --
Тем светлей, чем загробней, --
Будь хоть сам Вездесущий!
А везде -- только Лобня.

Сутки рвутся на части --
Многомерно, ажурно.
Я пожертвую счастьем
Ради строчки сумбурной!

Хочешь, стоя на месте
Морем сделаю горы?
Ради Бога иль вести,
Не гляди контролером!

Чепуха ерундою,
Лобня с ним, с плагиатом!
Ты уснешь над строкою --
Я и этому рада:

Коль не крылья -- хоть веки
Расправляй, поудобней
Сядь. Усни. Не навеки,
Но хотя бы до Лобни.

15.XI.1996.

November.

Здесь ноябрь круглый год, а весну
Здесь напомнят одни лопухи
В человеческий рост или выше.
"Я зачем-то попала в страну,
Где усталость рождает стихи,
Те, которых никто не напишет."

Я колдую без вздоха и сна,
Но, увы, не бывает чудес:
В заколоченном храме науки
Темнота. Пустота. Тишина.
И лишь то, чем венчался прогресс
Мне согреет озябшие руки.

Но колдую. Несмело пока
Заклинанье над чашей шепну,
Только "день" перепутаю с "тенью",
И без муки возникнет строка
"Я зачем-то попала в страну..."
В промежутке меж скукой и ленью.

Я намучаю строк череду,
А потом затвержу наизусть
В черных листьях рожденное слово.
Я к кому-то нежданно приду,
А кому-то вдали улыбнусь, -
И November покажется новым...

День пройдет. Помолюсь на Луну,
И она мне отпустит грехи.
На полу - трафаретные блики...
"Я зачем-то попала в страну,
Где усталость рождает стихи
У каких-то ненужных великих..."

20.XI.- 20.XII.1996.

Пессимистичные заметки

1

На почти что работе, почти что москвичка
Как у всех, мое утро серо:
Очервивело время червем electrichka,
А пространство погрызло метро,

Подточили досуг разговоры о ценах,
День февральский в тумане закис,
Да противно скрипит под артистами сцена,
Тихо грязь облетает с кулис.

На готовый ответ не дождаться вопроса;
Мелкий дождь контролером идет,
И тихонько стучат подо мною колеса -
То червивое время гниет...

22.II.1996

2.

Сколько запахов, сколько окон,
Сколько звуков - скажи на милость! -
Бесконечность упала боком
И общагою обратилась.

Кто-то курит по коридору
Бесконечную сигарету...
Я по лестнице лезу в гору,
А конца у горы той нету:

Взоберись как на куб бульонный,
И увидишь ты у подножья
Этот город 2n мильонный,
Эллиптический, невозможный.

Посмотрю, и неловко даже
Вспоминать то, о чем мечтала.
Видно прав будет тот, кто скажет:
"В бесконечность поверить мало."

Каждым утром, как строчка в Лету,
Лезу заспанно в электричку...
Разорвать бы восьмерку эту,
Закрутить бы ключом скрипичным!

Но...

Льдом в стакане мечта застыла
В невозможности встать с кровати...
Что же топчешься ты, мой милый,
По восьмерке, по лемнискате?

Январь, 1996.
3.III.1996.

Подарок.

Я подарю тебе Москву, --
Как хочешь, так и понимай --
Кр. площадь, пыльную траву,
Несуществующий трамвай...

Я подарю тебе Париж --
И все, что хочешь, делай там:
Хоть прыгай с крыш, как глупый стриж,
Хоть разорви напополам.

Я подарю тебе весь мир --
Ломай! -- какой он там внутри?
Ты в окуляры черных дыр,
Как в микроскоп, в него смотри.

И, хоть полжизни погубя,
Ты сам такого не найдешь:
Я подарю тебе... тебя!
(Ну как, подарок мой хорош?)

И с удивлением смотрю:
Чего ты ждешь наверняка?
Себя тебе не подарю!
Ну, разве только напрокат...

Когда захочешь -- я твоя:
Люби, используй и играй.
Но все же помни: это я,
И в срок обратно отдавай.

18.VI.1996.

Лето

Посмотри: облака, будто кто-то испортил палитру,
на закат не похожи, совсем непонятного цвета.
Как листок со словами исполненной песни с пюпитра,
отлетела весна, и у нас начинается лето.

С наших ярких весенних цветов облетят лепестки не до срока,
но что сделали мы, чтобы им не остаться бесплодным?
Ждали лета? И вот: без вождя, без судьи, без пророка
наше лето пришло. Но сулит оказаться холодным.

Я замерзла, мой друг! 1000 Цельсьев в пути растеряла!
И сегодня дрожу под двумя одеялами, пледом,
и еще укрывай -- все равно будет мало и мало
этим странным, холодным, невесть для чего появишимся -- летом!

Только чтоб ни стряслось -- килобайты секунды и мили
пусть меж нами встают -- но поверь, что ни память, ни время
не отнимут у нас то что мы за весну накопили:
между рельсев вагон и Луну за углом КПМа.

18.VI.1997

"Шестерка"

Я привыкла: за этим окном зима.
На деревьях сосульки, еще бог весть что. Сугроб.
А о том, что напротив, ребенок решит: дома.
И еще непонятные буквы прочтет: "Гр. об."
Или, может, "ФОПФы-топоры"? Нет, нет,
Это сложно ребенку. -- При чем тут ребенок? -- Чушь...

Я была здесь счастливой, когда уезжал сосед.
Здесь есть чудо прогресса великое: женский душ!
Я привыкла к тому, что я здесь жила,
Тараканов дразня на столе: ут-тю!
Завела здесь подругу. Чтоб спрашивать: как дела?
Чтобы было к кому заходить попросить утюг.
Что могла я ответить тогда на вопрос: "Ты кто?",
На вопрос "Что здесь делаешь?" честно сказав: "Живу"?

Мы в гостях. И напомнит о тех временах лишь то,
Что за снег я готова принять траву.

29.V.1997 -- 2.VI.1997

* * *

Я на много нелепых вопросов
Оказаться пыталась ответом, --
Ты навеки забудешь об этом,
Как утенок о съеденном просо.

Ты растешь, не спасаясь немногим,
Посылаемым Богом ли, случаем.
Я ж плетусь, то страдая, то мучая,
По цепочке других аналогий.

Стану Словом. Молитвою ль, вестью ли?
Кто промолвит меня, изречет?
Написали, на стену повесили, --
Кто ответит, позор иль почет?

А потом о другом будут речь вести,
И, бог весть на каком языке,
Я сольюсь с потревоженной вечностью,
Оказавшись на влажном песке.

И, впитавшись в нее, в тихой заводи
Стану зеркалом сумрачных вод,
И наверно, в свои же глаза глядя,
Белый лебедь по мне проплывет.

И опять наконец будем вместе мы:
Ты пройдешь, что положено, и
Я твоей лебединою песнею
Превращения кончу свои.

4.X.1996.

* * *

Когда уйду -- уйду не навсегда,
Вернусь весной -- и ты меня узнаешь.
Тебе прошепчет вешняя вода --
В том шепоте мой голос угадаешь.

А в запахе цветущих абрикос
Мои черты узнай неуловимы,
А солнца луч -- то прядь моих волос,
Что не была еще никем любима.

Когда уйду -- ты слышишь -- я вернусь!
Вернусь в наш парк ступенчатой дорожкой,
Я кисточкой на ветке распущусь
И упаду к ногам твоим сережкой,

Волной в Днепре -- свободна и сильна -
Сирени гроздью, свечкою каштана...
И спросишь ты: "Как звать тебя, весна?"
Услышишь эхо: "Анна, Анна, Анна..."

Пастушьей сумки первые цветы,
Иль тополя, величественно - строги...
Но всю меня тогда узнаешь ты,
Как встретишь одуванчик у дороги.

Не рви меня, я в вазах не стою!
В земле, в пыли, -- а все таки свобода...
Я завещаю: жизнь беречь мою
И до, и после мнимого ухода.

19.IV.1992.