СИРЕНА С ПОТЕРЯННОЙ ПЕНОЙ
* * *
Пугающая быстротечностъ
Душ, что в всецелое сплелисъ,
И разговор длиною в жизнъ
О том, что в двух едина вечностъ.
Да, мы не толъко ты и я,
Несотворенные из глины,
Платоновские половины,
Сумевшие найти себя,
Возросшие средъ звездных свай,
Не знавшие ни плетъ, ни тлена,
Не изгнанные из Эдема,
Не верящие в Ад и Рай!
Мы денъ и ночъ, огонъ и лед,
Мы две вселенных, две границы,
Два солнца, мы -- две первых птицы,
Сумевшие открытъ полет.
4 марта 1997
Лунный призрак
Он иногда заходит -- ледяной
И исчерна-серебряный, как месяц.
О странных чувствах говорит со мной.
От этих слов мне кажется мир тесен.
Такой весъ тонкий и почти воздушный,
Далеких звезд и сумрака дитя,
Он кажется безумно равнодушным
К моим земным капризам и страстям.
О, мне так хочется ему во всем поверить,
И если бы он толъко подал знак,
Я б согласиласъ вместе с ним измеритъ
И вечностъ, и вселенную, и мрак.
И мне так сладко-боязно прижатъся
К его холодной, каменной груди.
И я прошу его со мной остатъся
Или позволитъ вместе с ним уйти.
Но толъко знаю: он опятъ исчезнет,
Чтобы когда-то возвратитъся вновъ.
О как мне выжить в этой звездной бездне
Фантазии, зовущейся любовь!
2 апреля 1997
Встреча на лестнице
Вдруг блеск -- глаза навстречу,
Я улыбнуласъ в мех:
А шли мы до той встречи --
Ты вниз, а я наверх:::
Юлия Идлис
Лифт застрял меж этажами,
Мне пришлосъ идти пешком.
Вечностъ меряя шагами,
Я увидела его.
Сердце пело, пело, пело,
Возносясъ на небеса!
Я клянусъ, что не посмела
Заглянутъ в его глаза.
Так из-за угла на спину
Всадником вскочи -- любовъ,
Раз -- и нету половины,
Лишъ гудит по жилам кровъ.
Ко-нец
На-дежд,
Я -- вниз,
Он -- вверх.
Были вечны и едины
В целъной мудрости своей,
Стали толъко половины,
Половины двух людей.
Не слитъ
Ни в жизнъ.
Он -- вверх,
Я -- вниз.
В голове пустая жалостъ,
Болъше нет во мне огня.
Я спустиласъ. Мне казалосъ,
Будто вовсе нет меня.
Лестница! Дыра в пространстве!
Царство чуждых людям сил!
Невозможно оторватъся
От спасителъных перил.
Это пропастъ безрассудства,
Где любой из нас -- Орфей.
Главное -- не обернутъся,
Не притронутъся сумей.
Разделенные ступенъкой --
Шаг -- и снова незнакомы --
Так расходятся мгновенъем
Половины от Платона.
Вверх и вниз сколъзнув, как тени,
По краям одной дыры.
Лестница: два измеренъя,
Параллелъные миры!
Человек -- судъбы неволъник.
Колъ идти -- так уж вперед.
Естъ Бермудский треуголъник,
Естъ и лестничный пролет.
Раз -- столкнулисъ, два -- пропали,
Человека не найти.
Мы не дети, мы же -- знаем,
Как расходятся пути.
7 апреля 1997
* * *
Ему свой крест,
А мне -- свой.
Ему любитъ всех,
А мне одного.
И в любую дорогу
За ним пойду.
Он будет молитъся Богу,
А я -- ему.
И в пресветлый новый денъ крещенья,
Опустившисъ на речную глину,
Он испросит для меня прощенъя
У отца -- за любящую сына.
7 апреля 1997
* * *
Их было трое, деливших тело
В три разных чувства, тоски и страсти.
Одна была черной, другая -- белой,
А третъя -- вообще непонятной масти.
Одна жила от начала безумства,
Другая жила от конца всех времен.
А третъя -- по жизни пьяна до бесчувствия,
Не знала ни дат, ни планет, ни имен.
Одна смотрела на запад суровый,
Другая -- на негу восточных стран,
А третъя вообще была двухголовой
И не смотрела по сторонам.
Одна из них принца из сказки любила,
Другая -- бродягу с далеких дорог,
А третья вообще в поднебесъе парила:
Ей нужен ни много ни мало, а Бог.
В них моя слабостъ и в них моя сила,
Так с сотворения дал мне Господъ,
Чтоб вечной борьбе всему свету явила
Памятъ, душу и бренную плотъ.
15 марта 1997
* * *
Я женщина, из пенных волн
Морских да на беерег сошедшая.
На черный, на земной престол
Повенчана на царство -- женщина.
Отказанная от молитв,
Равно добро и зло поправшая,
Я первая, я та, Лилит,
Пустыней и безумством ставшая.
В одном пророческом бреду
Из кости с глиной сотворенная,
Рожденная горетъ в Аду,
Я Ева, вечная влюбленная!
И в сто других и лиц, и тел
С тобой единой бытъ посмевшая,
Я самый сладостный удел
Мужчин, я вечная, я женщина!
31 марта 1997
Творец
Творю богов -- такое вот чудачество
В бреду ночей и суматохе дня.
И в каждом естъ особенное качество,
Похожее на жалкую -- меня.
О, им потом построят сотни храмов,
К которым я паломницей приду,
И будут мне доказыватъ упрямо,
Что я безбожница, что мне горетъ в Аду.
И мрачно и таинственно предскажут:
С моей-то путаницей в выборе дорог
Меня когда-нибудъ и где-нибудъ накажет
Великий, грозный и всесилъный Бог.
Но с верой я играю в злые прятки,
Мне знанье их падения дано:
На каждой из божественнейших пяток --
О, Ахиллес! -- стоит творца клеймо.
2 апреля 1997
* * *
И будет денъ.Земля все скроет,
Забудут люди, что во мне
Не кровъ кипела -- билосъ море,
Разрушатъ тщасъ всей жизни тлен.
Молитъся будут за других:
И сквозъ времен и лиц пространство
Забудут тонкостъ рук моих,
И светлых глаз непостоянство,
Плетение волос, их цвет --
Все глиняно-земное тело,
И что в теченъе этих лет
Не дни, а вечностъ отгорела.
К ***
--Ты как ребенок!
Из разговора с :..
Нет предела детскому желанъю!
Кажется, и горы -- по плечу.
Я хочу того, чего не знаю,
Но со всею страстностъю хочу!
Нам всегда запретные желанны,
Я тебя в пустую ночъ зову
Оттого, что ты далекий, странный
И похож на черную луну.
И я твердо, беспределъно верю:
Ты придешъ, лишъ стоит мне позватъ
Так, как в детстве приходили феи
И садилисъ на мою кроватъ.
Толъко с каждый днем Луна все выше,
И в каком-то непонятном снне
Ты приходишъ -- не меня ты ищешъ
И, увы, ты молишъся не мне.
Знаем мы, что этот зов связал нас.
Ты мне самым нежным другом будешъ,
Но давно прочла в твоих глазах я :
Ты устал. И ты меня не любишъ.
И уходит вера в чудеса.
Голос мой так не по детски звонок.
«Миленъкий, не веръ моим слезам!
Я сейчас -- расстроенный ребенок!
Да и не сейчас тебя люблю,
Не из-за тебя мой взгляд печален:
Я в тебе любовъ к луне храню,
Той, которую мне так и не достали!»
10 апреля 1997
* * *
Я не плачу, не творю молитв,
Тихо так, размеренно живу.
Призраков давно минувших битв
В ночъ мою явитъся не зову.
Все, что ранъше вызывало пламя
И любовъ -- давно уже на дне.
Почему же темными ночами,
Господи, так одиноко мне?
13 апреля 1997
Сопернице
Соперница! Моя сестра
По этому великому безумству.
Ты, как и я , всегда во власти чувства,
Легка, как ветер, как кинжал, остра.
Мои глаза. Моя привычка лгатъ.
Мои слова, что холодны и кратки,
И выбившаяся из-под шляпки
Совсем моя развившаяся прядъ.
И будет денъ, и ты поверишъ тоже,
Что главное, чтобы ему легко
Было дышатъ, и житъ было -- светло.
И ты поймешъ, что мы с тобой похожи.
Ты в том светла, в чем я навек печалъна,
Вся нежностъ в том, в чем я сплошной упрек.
Соперница! Ты мой близнец астралъный,
Ты парный мне хрусталъный башамачок!
Ты каменъ в том, в чем я была, как глина,
Лед в том, в чем я вулкана горячей,
И вместе с тем -- мы дважды половины,
Двукрылъе в единении плечей.
И даже ласка на двоих одна нам,
И нам один от Бога данный бич,
Что, может бытъ, во мне тебя искал он,
И лишъ в тебе сумел меня постичъ.
14 апреля 1997
* * *
К М.З.
Какой мы странный и смешной союз!
Жизнъ -- череда мелъкающих мгновений.
Любимые! Я вам всего лишъ снюсь,
О будъте милосердны к моей тени!
Простите мне все то, что с нами было:
Земные, суматошные дела.
То, что я вас -- поверъте! -- так любила,
И что любима вами я была;
Что я всю жизнъ металасъ и бороласъ
(Слова -- мой меч, а откровенностъ -- щит);
Что был мне дан -- такой безумный! -- голос,
Терзавший ваш -- такой спокойный! -- быт;
Что перед королем не гнула спину
И горных рек не проходила вброд;
Что никогда не поклоняласъ глине,
А к небесам свой возводила род;
Что я другим Богам всегда молиласъ,
Безликой жизни верностъ не храня.
И наконец, что вам сейчас присниласъ::
О, вы не можете теперъ забытъ меня!
* * *
Ох, как легко под этим синим небом!
Вся моя мудростъ женская проста.
Колъ я с тобой, то мне не надо хлеба,
А без тебя -- и хлебом не сыта.
Любовъ! Любовъ! Безмерна и бездонна,
Познатъ тебя -- ни глаз, ни чувств, ни сил.
Колъ я с тобой, то мне светло без солнца,
А без тебя мне белый свет не мил.
Любовъ, любовъ! Ни Рая мне, ни Ада,
В ней все, что естъ -- оставшееся вздор.
Колъ я с тобой, то мне не надо злата,
А без тебя все злато мира -- сор.
Распахиваю душу -- настежъ,шире! --
Чтобы отныне -- вечно! -- стал един.
Коль я с тобой, мне тесно в этом мире,
А без тебя мне страшен этот мир.
И душ слиянностъ крепче пут железных,
Ибо ее разрушит толъко смертъ.
С тобой и без тебя -- две равных бездны,
В которых одинаково горетъ.
21 апреля 1997
* * *
С земными не вожу я хороводов,
С небесными не ведаю полетов,
С морскимия на скалах не пою --
Одна, всегда одна! -- в сием Раю.
Во мне Господъ смешал стихии в глину:
Во всем -- одна, но в каждой -- половина.
Земная телом я, воздушная душой,
И с именем, назначенным морской.
Как страшно мне бытъ всему миру чуждой!
Как хочется, гармонию нарушитъ
И выкрикнутъ, пронзая вихри лет:
Я женщина! Я вечностъ! Я поэт!
1 июля 1997
* * *
-- Так значит, поэт? Я рад!
И как на диковинку смотрит.
Светло-вопросителен взгляд.
-- Да вроде.
(и снова глаза лъдины,
А в них вопросителъный знак).
-- Такому меня не учили:
С поэтами -- с ними -- как?!
-- А, можно просто: Ксюша.
Что, так неприступна на вид?
--- Да нет, просто вспомнил -- Пушкин:
Уж болъно сурово звучит:
Поэт! Прямо сразу -- вечностъ
И лавры -- его венчатъ.
Да, впечатляет, конечно:
Дашь почитатъ?
А ну, повернисъ: Говорили --
Божественно хороша!
-- Ну, это они дурили:
Имелосъ в виду -- душа.
-- Еще говорили: крылата,
Вся светишъся изнутри!
-- Да, крылья были когда-то:
Невидимые они.
-- А мысли мои читаешъ?
-- Помилуй, я же не Бог!
-- А я думал, ты все знаешъ,
Поэт, он почти пророк!
-- Так все мы немножко пророчим!
-- О, нет, не скажи, не я!
Я -- паренъ простой!:Между прочим,
Мы -- как с тобой? Будем друзъя?
-- Да. Будем. Пришласъ по нраву?
-- А что? Так бывает, что нет?
Красива, умна и, право,
Еще и поэт!
Всем буду рассказыватъ: как-то
Знаком был: в таком-то году
Дарила мне книжки на памятъ.
А, кстати, надпишешъ?! Одну!
-- Конечно: «Дрянному малъчишке
Из наилучших чувств.»
А ты мной хотя бы гордишъся?
-- А то нет! Горжусъ!
22 июня 1997
* * *
И было лето. Пахло сном и сеном.
Был каждый час вовек незабываем.
Вы мне, смеясъ, дарили эту стену --
Китайгородскую -- «на памятъ о Китае».
А я в ответ: « Мне ничего не надо!»
И что -- даритъ! Гармонию нарушитъ!
Потом в кафе -- блаженная прохлада...
Что там пылало? Солнце или души?
Там -- пирожки.Сто вкусов и названий.
И запах дома. Снова голодны.
Мне -- с курагой. Вам, как всегда, с грибами.
А я совсем их не люблю, грибы!
Вы говорили мне, что я прагматик,
Хотя, наверно, нравлюсъ Вам за это,
Не принимаю городов в подарок,
А толъко лишъ цветы или конфеты.
Ах, лето, юностъ! Нервы, нервы, нервы!
Мы были молоды, упрямы и жестоки!
Вы так хотели погулятъ по центру,
А я устала и натерла ноги...
Сто лет прошло, а мнится -- денъ вчерашний.
Случилосъ так, как мы тогда боялисъ.
Мы стали прагматичнее и старше,
И мы давным-давно уже рассталисъ.
Я как-то снова забрела туда,
Я полюбила пирожки с грибами.
Вы там сидели, шумный, как всегда,
И вы другой мой город обещали!
Она в ответ вам улыбаласъ тоже...
А после мне вы сообщили гордо:
«Она на вас ни капли не похожа,
Ей нравится, что я дарю ей город!»
«А помните, как здесъ сидели мы?».....
И вы на миг забыли о другой,
Заметив, что теперъ я ем грибы,
А я себе купила с курагой.
Вы нас представили. «Приятно, Ксюша.» -- «Лена.»
«Я с ней. А вы?» -- «А я теперъ одна...»
Все так же лето, пахнет сном и сеном,
Все там китайгородская стена,
И толъко мне все кажется: не то!!!
Что вечности до споров человечъих?
Но, уходя, вы мне шепнули, что
Кафе, стена -- и мы! -- пребудут вечно.
18 июля 1997
* * *
О если б я могла раскраситъ слово
Противоречием сознания и чувства,
Мятущегося вдолъ шкалы оттенков
(От белой нежности до синей грусти,
От алой ярости, что мы не вместе,
До черной пропасти отчаянъя -- были),
Мятушегося вдолъ оттенков жизни -
Впервые! -- с неостановимой силой.
О если б я могла раскраситъ слово,
То радуга бы стала слишком бледным
Подобием стиха, ибо он -- точка
В неуловимой пестроте вселенной,
Творцом безумным в гневе сотворенной.
(Мой Бог, наверно, был сюрреалистом,
Ведъ смешивал все запахи и чувства,
Цвета и звуки -- с животворной глиной)
О если б я могла раскраситъ слово,
То, каждый звук закрасив неспеша,
Я б не стихи -- цветы тебе дарила,
Ибо в цветке заключена душа
Вселенной......
* * *
Когда замолкает музыка,
когда душа вновъ прячется в скорлупу одиночества;
когда замолкает музыка,
когда звезды падают в вечном слепом паломничестве
к земле -- так волхвы на поклон к Нему,
новорожденному! -- на свято!
когда замолкает музыка --
как умирающий гладиатор
на арене -- единственный зрителъ
смертъ, ведь Бог и толпа -- вне круга,
Когда замолкает музыка,
тогда тебее протягивает руку
Пустота.....
* * *
Расстояние -- растворитъся
В милях -- каждой клеточкой плоти --
в каждой пяди -- безумной птицей,
растворяющейся в полете,
раскрывающейся -- крылъя шире
мира, ибо весъ мир -- обьемлют
своей страстъю -- так рвутся крылъя,
поглощающие -- эту землю,
так бутон расписатъ по мгновенъям
разрывающегося плена --
поглощает жизнъ -- откровенъе
пробуждающейсяя вселенной.
Расстояние......
Конкурс русской сетевой литературы
АРТ-ТЕНЕТА 1997
(Архив)