Александр Эварист

XII\89.

Я несусь мимо шкафа на автомобиле,
Мимо книжного шкафа на полном ходу.

Корешки - точно лица - не шли, а рябили,
Как в толпы раскаленном и тесном бреду.

Как беспечное зло торопливые тени
Растворяли названия и имена.
Так, песчинки сухие, зажатые в жмени:
Переплет, аннотация, буквы, цена...

А, быть может, я вру.
С равнодушием кляпа
Мои чувства сжимает прозренья печать.
Ах, родная сумятица книжного шкафа,
Я один из тебя - ни прочесть, ни понять!

И в пространство мостящей своей эскадрильи
Я походкой ни шаткой, ни валкой бреду.

Я несусь мимо шкафа на автомобиле,
Мимо книжного шкафа на полном ходу.

I-III\91.

Акварельный портрет.

Т.Г.

Лукавства море с капелькой жеманства,
Озера голубые глаз,
В потертом радуги пасьянсе
Неразложившаяся масть.

Но в пику акварели истин -
Пространства нареченный скол -
Под кистью честной мариниста
Ты родилась набегом волн.

Да, видно, шаловливый чертик
Судьбы перемешал следы:
Нежнее твой родник - и зорче -
Горчинки дождевой воды...

А над водой спиралью вещей
Глядится в небеса апрель,
Где суть знамений легче,
Светлей капели акварель.

III-IV\91.

Т.Г.

Время о снегопаде -
Пустая такая река, -
Ведь первому таять надо
И на земле и в стихах.

О снегопаде ропот;
Подольше, мечта, кружись! -
На памяти черный некрополь
Ляжет снежинкой жизнь.

Ропот: обломки сказки, -
И много должно упасть,
Чтоб прочернь небесный ластик
Стряхнул
в туч вселенскую пасть.

Сказки слагает время,
Рябое, как мокрый снег,
Но в их разноликий терем
Попросту входа нет...

X\92.

Я буду жить, пока летит стерла,
Стрела, которой взгляд не остановит,
И встретит грудь, не ведавшая лат
Любви по праву и по праву крови, -
Я буду жить, пока летит стрела.

Я буду жить, пока летит стрела,
Пока ее изящным телом дышит
Эфир примет, невидимый для глаз,
Такой всегдашний и такой излишний.
Я буду жить, пока летит стрела.

Я буду жить, пока летит стрела,
Без робости хранящая усилье
Тугого лука, - их прощальных ласк
Что может быть сильнее и красивей?
Я буду жить, пока летит стрела.

Я буду жить, пока летит стрела,
Надменный, до беспамятства доверчив
Стихам и мненьям, на свой пряный лад
Шепча слова - и расправляя плечи, -
Я буду жить, пока летит стрела.

X-XI\92.

Березы в апреле.

Ветви березы розовые,
Плетенье на фоне неба,
Ох, не слыхали прозы вы,
Ох, не крошили хлеба.

Скоро плеснется зеленью
Весна, как весной бывает
Собою сама, - не дело вам
О палец ударить палец.

Позже изящно праздные,
Дожди чтоб встречать листвою
В мир распахнетесь, - сейчас же вас
Лишь взглядом Творец удостоит.

IV\93, V\97.

Л.Е.

В любовь свою давно не верю,
Хоть что люблю привык считать.
Душа ушла - заприте двери, -
Ушла, уставшая мечтать...

Закрыты двери, дом покинут -
Не отворят на сердца стук;
Возможно, нищий или инок
Поселятся когда-то тут.

Они без лоска самозванства
С тобой разделят хлеб и быт,
Входи, пусть скудное убранство
Тебя нисколько не смутит.

Надломленной подобно ветви
Безвольное желанье жить,
Но по стиху, как по навету,
Бесславно сгинут миражи.

По-своему легко поется,
Когда тоски раздует флюс.
Ее не скрыть мне ни на йоту, -
Хочу любить и не люблю.

VII-VIII\93.

От времени пыль, точно патина, -
Никто не отважился тронуть...
А имя под дерзкими пальцами
Выходит бездонным, как омут.

Вся прелесть такой инкрустации
Не в том ли, что беглое вечность
Вобрала в себя, как наставница,
Разверзшись над лаком столешницы.

Не выдаст и не проболтается:
В краю, что от века пылится,
Призванье ласкать и утаивать
Равняет мечту и улику.

И что бы мы там не напутали
Судьбою ли, словом, -
На свете
Расставлены сети -
От удали
До шалости
Все не бесследно.

XII\93-II\94.

Так с благородством раненого зверя
Проходит все, своих не чуя лап,
Как аверс, верно, переходит в реверс,
А песен легкость в тайны ремесла.

Коль жизни лабиринт подобен шифру,
Ключ ни к чему - довольно и шагов, -
И ни тупик, ни выход не ошибка...
И не итог...
И волны и огонь

Приучены прислушиваться к ветру;
Лишь иногда задумчивый покой
Охватит их. А в тишине отверстой
И стих не мил, и голос не знаком.

Неведом вчуже мировой порядок,
Особенно среди зеркал и книг,
Где недовоплощенности проклятье
Предметно постигает ученик.

XII\93-III\94.

У душегуба и святоши,
У звездочета и владыки, -
У каждого своя оплошность -
Делам они равновелики...

Победой прервана вязь мифа,
Скудеет золото преданья,
И потянулись дни-наймиты
Над пашнями и над садами.

История - распад былого
Величия и силы дивной:
Уходят в дымку эпилога
И чародей, и поединщик.

На милость времени - не сдаться, -
Творимого невольно нами;
И в век не вступит календарный
Эпоха, сдавшая экзамен.

III\94.

Легендарное утро садов!
Племя светлое станет народом,
И минувшей лазури ледок
Нарекут, помолясь, небосводом.

А пока что путем кораблей,
Белоснежные верфи покинув,
День за днем сходят со стапелей,
Миф за мифом, за именем имя.

И покуда мы рады внимать -
Сказка так безотчетна лучится! -
Белым цветом встают терема,
И не может беды приключиться...

В свой черед после ласк и стихий
Урожаем преклонятся ветви,
И священной право руки
Будет познано, будет воспето.

V\94.

Г.Т.

Из бревен сложится дом,
Из крон поднебесных - мир.
Любовь слова ловит ртом,
Как лист дождевой пунктир.

За камешком по воде
Плеснет кругов череда.
Без клятв дарить и владеть -
Вот суть и истина "да!"

Будь я властелином грез
И всех королем стихий,
К твоим бы ногам принес
Лишь только свои стихи.

Но свитки разворошив
И прянув ветрами прочь,
Они в голубую ширь
Ушли, как бродяги в ночь.

И раз мы вдвоем с тобой
Остались быть на земле
Мы будем смотреть в огонь
И печь картошку в золе...

I,VI-VII\94.

Г.Т.

Сосновой пронзительной правдою бора
И солнцем слепящим и далью клянусь:
Где чудо - строитель, Бог - лишь ратоборец,
Бог - только хранитель, Бог память и грусть.

Забудем о Боге. Доверимся небу,
За сказкой пойдем на земле босиком,
И где б ни скитались, ни нежились где бы,
Как вкус молока, нам вкус чуда знаком...

Ах, тропы и выси, беседы и сосны:
Без слов, как-то исподволь, исподволь, в такт, -
Так входит с дыханьем в тела невесомость,
В жилища любовь и в преданья мечта.

VI-VIII\94.

И треск помех, и капли на стекле,
И осени рассеянной предместье
Имеют свой язык,
Судьбы и параллель судьбе,
Свой ритм речей и ритуал приветствий.

Фасад дождя обходит профиль стен,
А устланные ржавою листвою
Тропинки просто ждут.
Чего? Ведь кажется теперь
Сюда не явятся ни пилигрим, ни воин.

А, впрочем, пусть - полузабытый сад
Не сохраняет пришлых впечатлений,
В оцепененье впав,
Как в шторм, у самого крыльца,
Как книгу, осень держит на коленях.

VIII-IX\94.

Настало время часам стоять,
Сходить лавинам, мурлыкать львам,
Исчезли буквы от "а" до "я",
Рельеф и цельность придав словам.

И параллели, свой бег спрямив,
Уперлись ахом в края земли,
В беседу с гостьей вступил камин -
Румяный и искушенный лис.

Как эхо голос и мой звучал, -
Так кровь стучит на повтор в висках,
Лишь остановишься, и свеча
Бескрыло бьется в твоих руках.

Иди, Чужак! - Где свеча горит,
Где свет еще не меняет мест.
Но поздно: с болью смешался крик,
На пальцах белых запекся мел...

...Радушье неба, эпоха дня,
Дыханья соль и прибоя быль,
Что раньше было нельзя понять,
И незачем - ведь нельзя забыть.

IX\94-I\95.

Весною время меняет счет,
И на неделю дается день:
Семь дней творенья - как дверь - плечом, -
Так поступает любой студент.

Казалось, лечь в таком вираже -
По меньшей мере на годы стиль,
Но, в ученичестве кто блажен,
Не ищет тот приложенья сил.

Так и не выбравший меньших зол,
Крылом над сонмом секунд простерт
Мир дольше станет - просвет меж зорь,
Пустившись здраво на самотек.

V-X\95.

Г.Т.

Все долги оплачены временем,
Все грехи отпущены - нами же,
А небывшее - тяжким бременем,
Тяжким бременем и орнаментом

Золотой мечты, дали розовой,
Облака плывут где потешные,
Те, что к вечеру станут грозами
Над любовью осиротевшею.

И куда ж теперь неприкаянной? -
Раз на воле - птица неважная;
Только молнии освещают путь -
Кто другой ей светить отважится, -

Не отважится, не осмелится,
А под утро тучи расступятся,
В небесах созвездия сменятся,
На излете ветрами раздутые.

Ничего в них нет - звезды звездами,
В небе крепко держатся, только вот
Где-то там теперь путеводная,
Неприметная, ждущая, зоркая.

VIII\95.

Я погладить хочу тигренка,
Ведь я помню, он тоже киска.
А большущие листья кленов
Нам милее кленовых листьев.

Наизусть, как бесшумной лапой,
Каждый наземь ступает точно.
Буквы в мысли, страницы в главы, -
И уже не понять, который

Мое первым привлек вниманье.
Ну и пусть ему - это грезы,
Я ж от жизни хочу не мало:
Я погладить хочу тигренка!

XII\95-I\96.

В заповедном краю безымянных холмов,
Где рассыпалась вязь и ход времени замер,
Обитает, за летних дождей бахромой,
Белоснежный дракон с голубыми глазами.

Туда редко когда забредет человек,
Разве сбившись в пути или в поисках рока.
Потому там минута, как дельный совет,
День подобен стиху, а жизнь словно дорога.

Затеряться в немыслимой вольнице дней,
Высоте буйных трав, небесах птичьих клинов!..
Чтоб однажды понять вспышки молний ясней:
Возвращенье домой будет явкой с повинной.

Воспоследуют кары: сума ли, тюрьма,
Но, на стуки колес поделя перегоны,
Начинаешь рассказ, как дорогу с холма:
"В заповедном краю..." - и срывается голос...

Мне случалось бывать там, но ночью, зимой,
Когда звезды далеким только казались.
В белоснежном краю занесенных холмов
Обитает дракон с голубыми глазами.

V-XI\96.

Петляет, словно по карте речушка,
А вытянуть - станет длинней на треть.
Но счастье такое детское чувство,
Раз нету счастья - пора взрослеть.

Взлетает утро бумажным ли змеем,
Как эхо эхо ль пружинит счет, -
Судьбе, как людям, прощать не умеем:
Вода под камень сама течет.

Плывущей ветке мила лишь стремнина,
Где рокот нежен и тих призыв,
В потоке чутком, шальном и ревнивом.
И стихотворца несет язык.

Наверно, к морю - в моря ведь впадают
Любые реки в конце концов.
На руку скорую сверстаны дали,
Неважно, что все на одно лицо.

Не к спеху им придумывать имя
И узнавать по походке их.
Любая истина невыводима,
Когда ее настигает стих.

VII\96-III\97.

А будет так, что время остановится,
Приняв из рук шампанского бокал...
И чайкой белой кружится бессонница,
Крыло не долетая до буйка.

Здесь волны размывают очертания
Дня, словно буквы на сыром песке,
Наверно, их любые сочетания
Словами прозвучали бы, успей

Уста за взглядом, но, сказать по совести, -
Так это самый бесприютный взгляд,
Успевший с далью за пустяк поссориться,
За близорукий виденья обряд.

Не потому ль, как пузырьки шампанского,
Давно покинувшие стенки дна,
И мысли с расстоянья безопасного
Глядят на этот будничный финал.

А между тем, скитаясь и разыскивая
Ориентир, зацепку, что-нибудь,
Взгляд обращает даль чужую в близкое
В приметы - случай, зрение - в судьбу.

IV\96-I\98.