Негры бегают по лесу,
Вероятно, ищут что-то.
Это что-то, безусловно,
Осязаемо и зримо
В этой области пространства,
Где все так непогрешимо.
Эти негры открывают
Новую спираль природы,
Потому что им неведом
Главный стержень мирозданья,
Внешний уровень вселенной.
Этим неграм неизвестно,
Как рождается сознанье,
Из каких глубин возникло
Поле вечности и смысла,
Для которого найдутся
Признаки, оттенки, свойства.
Этим неграм безразлично
Столкновение структуры,
Проникающей в объекты
Со своим эфирным миром,
Начиная с некой точки.
Негры бегают и ищут
Нечто, что нам неизвестно,
Для чего -- пока неясно,
И зачем оно им надо,
Мы сейчас понять не можем,
Потому что мы не негры.
Негры бегают по лесу,
То есть, с точки зренья мира,
Проникают в оболочку,
Где полным-полно дефектов
И структурных дислокаций,
На которых возникают
Непонятные эффекты.
Независимо от негров
Существует связь явлений.
То есть негры не влияют
На концепции и сущность,
Что присуща безвозвратно
Всем тенденциям течений.
Негры обладают свойством
Не влиять на метафазы
Разделяющихся клеток
В бесконечности событий,
Попадающих в систему
Разнородных организмов.
Эти негры не находят
Отклонение от нормы
В окружающей стихии,
Что влияет на поступки
Особей материальных.
Я же думаю иначе:
Негры бегают по лесу,
Значит, делают движенье
И способствуют прогрессу
Человеческих поступков,
Окружающих явлений.
Негры явно что-то ищут,
Значит, сам процесс познанья
Не отсутствует у негров,
Развиваясь постепенно
По законам эволюций.
"Что мне вселенная!"
Сонет.
В заоблачной зыби, в небесной прохладе
Я солнце увидел, сидящим в засаде.
Совсем затвердело, опухло, осело
То бледное солнце в блестящей помаде.
И как-то потухло, осунулось небо.
И что-то пожухло и выдалось жутко.
А мне все равно, ведь я в небе-то не был,
Сижу я и просто считаю минутки.
Я жду, когда полностью небо протухнет,
И солнышко сморщится, станет горбатым.
Я жажду, что по небу кто-нибудь стукнет,
И я окажусь без вины виноватым.
Но что мне вселенная, что мне пространство,
Я весь в бесконечности непостоянства!
Синяя кошка.
Синяя кошка с оранжевым взглядом
Смотрит бессильно на баночку с ядом.
Баночка с ядом наклейкой беззвучной
Смотрит на кошку взглядом научным.
Я же смотрю на обеих бесстрастно.
Что с ними делать, пока что неясно.
Может быть, встану и стукну по кошке,
Баночку выкину молча в окошко.
Буду смотреть, как она разобьется.
Правда, и мне тогда прыгнуть придется.
* * *
Сижу бесстрастно в тишине.
И совместимости, вполне,
Я соответствую безмерно,
Переживая лицемерно
Пороки, зримые в среде,
Которая всегда, везде,
Вокруг трепещет, примеряя
Свои каноны в адрес мой,
Ища ответа в маске той,
Что окружает образ мнимый,
Напяленный, неподавимый,
Но все-таки присущий мне
За гранью преломленной
Реальности вселенной.
Сижу невидим за стеной,
Воздвигнутой никак не мной,
В порыве суетности тщетной,
Предавшись неге беззаботной
Я обладаю, не теряя
Всего того, чем обладаю,
Вверяя непоколебимо
Все то, что мне необходимо,
Загородившись беспристрастно
Глобальным фактором и частным,
Я понимаю, что всесилен
И неизвестностью усилен
Мой мозговой потенциал,
Моих забот мемориал.
В непроходимости безбрежной
Во власти сути неизбежной
Находятся мои черты,
На грани некой красоты,
Как будто вихри мирозданья
Вверяют мне свои страданья,
А я в величии, во власти,
Как будто вовсе непричастен
К тем изменениям снаружи.
И, будучи необнаружен,
Я насмехаюсь над вселенной,
Над жизнью радужной и бренной,
Которая слепа и мнима,
Которая проходит мимо.
Прощальная.
Прощайте все. Мой конь устал.
Остановился. Я упал, с коня упал
Я на песок, я одинок, я одинок,
Мой путь далек, но встать не смог,
С того холодного песка, никак, никак,
А смерть близка. Она зовет меня к себе,
А я мечтаю о тебе. А я мечтаю быть с тобой,
С тобой, с тобой. И голос твой
Я слышу, плача под луной.
И лунный свет зовет, зовет,
туда, где ждет меня народ,
куда скачу я целый год,
куда стремлюсь давно, и вот,
лежу теперь я на песке,
и волны плачут на реке.
В моей руке песок, песок,
а мир вокруг жесток, жесток.
* * *
Я решил остаться сам собой,
Но реальность растянула сроки.
Сожаления остались за чертой,
Обнажились скрытые потоки.
И буквально сразу, через миг,
Скрытое за призрачною гранью,
Потянулось что-то, изменив
Моему привычному желанью.
И, меняясь прямо на глазах,
Обретая новые движенья,
Растворилось в радужных чертах
Моего немого сожаленья.
И, как-будто снова сам себя
Отдавая в руки провиденья,
Жду конца, всецело восскорбя
О своем неправильном решеньи.
* * *
Я жил как все, а ты иначе.
Прости меня.
Сомнений нет, и я охвачен
Волной огня.
Горю давно, и ты, возможно,
Заметишь свет.
На сердце горько и тревожно,
Но боли нет.
И, видит Бог, я ждал другого
Конца мечты.
Не смог понять тебя, и снова
Уходишь ты.
Но разве ты не виновата,
Я столько ждал!
И за любовь придет расплата,
Твой час настал.
Сгорю дотла, и ты узнаешь,
Что боги злы.
Коснешься пепла и растаешь
В тепле золы.
* * *
Когда-нибудь найду свою весну
Из тысяч неизведанных порывов.
Когда-нибудь я радостно усну:
Прилягу и умру неторопливо.
Я тот, кто Богу душу подарил,
Отдав себя под пелену забвенья.
Я тот, кто, милая, тебя благословил
В неведомом порыве вдохновенья.
И в зыбких стенах замка из песка
Зачахнет часть чего-то дорогого.
Уйдет любовь, останется тоска,
Меня не станет, жалкого такого.
И всем ветрам, что в ярости своей
Разрушат замок мрачный и унылый,
Скажу спасибо, ибо им видней
С позиций забавляющейся силы.
Несите, ветры, по небу на сушу
Тоску мою, она поможет тем,
Кто Богу, как и я, оставил душу,
Кто с милой попрощался насовсем.
* * *
И горькая слеза упала на страницу.
Попала между слов, в причастный оборот.
Ты веришь: он придет, приедет, возвратится.
Хотя, наверно, все-таки, совсем наоборот.
И горек плод надежд, напрасных ожиданий,
Терзающих любовь, разлуки острый меч.
Как жаль, что нет звонков и радостных свиданий.
Как жаль, что не смогла ты милого сберечь.
Ты вспомнишь, как тогда, на киевском вокзале
Ты с болью поняла, что нет пути назад.
Его глаза тебе о многом рассказали.
И в сердце унесла ты тот прощальный взгляд.
А после, каждый день, подруги говорили:
Забудь ты про него, найдешь себе других.
Но ты ждала его, и все чужими были,
И ты была одна, одна среди чужих.
А дни идут за днем, от времени не скрыться.
А ты все будешь ждать одна из года в год.
Конечно, он придет, приедет, возвратится.
Хотя, наверно, все-таки, совсем наоборот.