...А жил он тогда на Невском, сразу за Аничковым мостом.
Помню его мягкий взгляд, добролюбовскую бородку, длинный
нос с чуть приплюснутыми у краев ноздрями. Были мы
тогда в соседях... Помню -- спозаранку, заслышав
знакомый перестук каблуков по лестнице, спешу
к окну, успевая заметить высокую, сутуловатую чуть
фигуру, уверенными, размашистыми шагами движущуюся
наискосок через двор... Концы плаща смешно загибаются
от ветра; придерживая соскальзывающую с плеча сумку,
он быстро скрывается под аркой. И так каждый день.
Почему ? Не знаю. Притягивает порой чем -- то иное
лицо...
... Поступив в университет на филфак, часто встречал
его в узких полутемных коридорчиках старинного здания,
в студенческом буфете, куда забегал он по нескольку раз
на дню. Брал всегда только кофе; не спеша отпивая из
чашки маленькими глотками, быстро перелистывал страницы
очередной, неотложной судя по всему рукописи...
На втором курсе читал он нам лекции по русской литературе
восемнадцатого века -- помню, как удивился, увидев его
вдруг у доски. Лекция началась... Я слушал его впервые.
Мягкий голос успокаивал, словно приглашая перенестись
на два часа на два столетия назад. Плавная, неспешная
речь убаюкивала ( лекция была сразу после обеденного
перерыва ), но и сквозь дремоту я отчетливо слышал
каждое слово. Ломоносова сменял Сумароков; порой они
мирно уживались друг с другом, подчиняясь прихотливой
фантазии чтеца... После сумбура в учебниках все сразу
становилось на свои места. Как -- то раз он умолк, и
я встрепенулся, потревоженный внезапно наступившей
тишиной; открываю глаза и вижу улыбающееся лицо
добрейшего Петра Евгеньевича, смотрящего с укоризной
на студенток в первом ряду. " Прекратите болтать ! " --
раздалось вдруг вновь; он продолжил, а я все думал --
наверное таким же тоном, грозя пухлым, скрюченным от
подагры указательным пальцем в перстнях, давали назидания
своим недорослям французы -- гувернеры екатерининских
времен...
Однажды после особенно поразившей меня лекции о Радищеве
мне пришла в голову мысль поблагодарить его...но как ?
В голове вертелась странная, не дающая покоя фраза --
" если бы я жил в восемнадцатом веке, то поцеловал бы
полу вашего пиджака."
Лекции шли; я все никак не мог решиться. Оставалась последняя;
собираясь с духом, собирая вещи, я потерял его из виду -- его
уже не было в шумной аудитории...я быстро взбежал вверх по
лестнице. Распахнул дверь его кафедры -- там было пусто;
забежав в буфет, сталкиваюсь с ним лицом к лицу -- устроившимся
у стойки у самой двери. Глядя перед тем в окно, он, повернувшись,
глядел теперь с удивлением на меня, отхлебывая из чашки кофе;
зазвенела задетая локтем, соскочившая с блюдца на пол ложка.
Сжав кулаки от досады, я бросился вон...