К сожалению, подобные экзоти-
ческие методы преступления и
поныне не списаны в архив.
(Из газетной статьи)
Умер я, сентябрь мой.
Ты возьми меня в обложку.
Под восторженной землей
Пусть горит мое окошко...
Л.Губанов
Пожалуй, через час выходить можно. Если вообще ехать...
Побреду потихоньку.
Свалюсь там как снег на голову... Как пить дать. За идиота
примут. И правильно сделают. Полгода прошло, хватился...
Ладно, решено...и точка. Билет куплен, все...вперед. Как
там у Зощенки -- коль заплачено, кушать надо... Еду.
Да сядь ты наконец. Кончай мельтешить. Расслабься. Что те-
ряешь ?
И то. Терять -- то нечего. Поздно уж оглядываться. Не вый-
дет -- ну и...
Ну так что ж. Пропадать -- так с музыкой. Поглядим еще,
поборемся...ух, как хорохоримся.
Ффух. Надоело как однако...не отдышаться. В поезд еще не
влез, а уж потный. Сердце, что ли, пот нагоняет ? Все дни
как в тумане, последние особенно...немудрено. Пусть ! Как
будет, так будет, на все теперь готовый.
Да нет, трушу. Фальшивлю -- восклицательный знак уж брава-
да. Тянется уж ширмочка -- здесь я, там не -- я. Здесь теп-
лее...льну послушно, как к печке. Хорошо, стоп. Еще раз. Ну
же, ну. Имею право на попытку. Итак. Сначала. Что есть я ? Я
в комнате, где не повернуться. Окно, стол, шкаф. Долой окно.
Долой, за ним один шум. Что я знаю ? Не так. Лучше: что я
сегодня видел ? Диковинный пакет в электричке. Надпись долго
не мог разобрать. Поневоле напрягаешься, оживаешь. "Сosmopo-
litan". Блондинка жмется к брюнету. Поза, поза...фальшивят.
Она больше: видно по взгляду. Все равно красиво...с таким бы
ходил. Люблю все яркое -- вкусно. А вот с этим -- АО "Цент-
ральные булочные" -- не вышел бы, постеснялся. Или прижимал
бы рисунком к себе, выставив белый тыл наружу. Глупо с пон-
чиком желтым красоваться...хоть понимаю -- ерунда. Кто смот-
рит ? Времени сейчас на это нет. Когда влюбился -- ходил с
огромным, австрийским каким -- то мешком, хрустел, мялся он
страшно, и сердца, сердца на нем в ряд, друг за другом, во
всю ширь. Огромные, шелестящие, яркие...пальчики оближешь. И
стеснялся пестроты его, прятал подмышкой, будто развернуть
-- вызов кому бросить. Носил украдкой. Разворачивал с упое-
нием...утверждался будто. Своих пакетов стесняюсь, на чужие
гляжу с удовольствием.
Вопрос: пакет и человек, его несущий, их взаимосвязь. Гля-
нув на пакет, представьте человека. Предлагаю игру. Подсказ-
ка: мой шеф по науке, математик -- экстракласс, ходит с
авоськой. Пакеты вообще полезны: глядишь на слово, прочесть
пытаешься, так прикидываешь, этак...читать словно заново
учишься. Облегчение, между прочим. Жалеешь, что слова почти
все давным -- давно выучил. Начать бы заново...задом напе-
ред, наоборот. А потом по местам все, как было.
Какое там. Хотя..."абыр...абыр -- валг" есть, но это рож-
дается Шариков. Других сейчас не вспомнить. Ладно, о чем
бишь я... Ну да. Пакет, пакет... Приглядись только к слову.
Слово, ты действительно было ? И что оста...
Стоп. Молчать, сволочь ! Смотреть в глаза ! В чьи ? Я
один. Так, может лучше в прихожей...ну же, ну...напрягись...
Ни черта. Муть.Себя не видишь, себя в собственном зеркале...
Кто же ты ? Кто я ? Трус ? Помнишь седьмой класс, лес, ты
пошел в лес за бабочками для гербария ? Проходили как раз по
ботанике в школе...
Нет, не в бабочках было дело, их могли и не потребовать,
их точно бы не потребовали, но куплен был сачок, нашелся по-
путчик из класса... Помнишь эту шарагу ? Они появились не
внезапно, ты видел их издали, эту стайку, эту тучку...и мож-
но было еще отойти в сторону, укрыться, -- мало ли что, но
ты стоял, смотрел, как они подходили, как подошли...однок-
лассника отпустили сразу -- он был с их улицы, свой. Стоял,
когда стали требовать деньги, когда повели куда -- то в лес,
крепко взяв за локоть и приказав молчать...в лесу было не
так уж безлюдно, навстречу не спеша шли двое, -- да, это бы-
ла пожилая пара, -- издали заметив их, главный шараги твер-
дил тебе: " попробуй -- рыпнись только...попробуй -- рып-
нись", но ты давно уж обмер, сникнув, струхнув, отупев... А
там, в глубине кустов, главный, кривясь, цедил тебе сквозь
зубы: " чего рыпался -- то ? Я говорил тебе ? Говорил ? " --
и ты покорно кивал, не понимая ничего, ты ведь так обмер,
будто и не дышал, не чуял под собой ног, первых глухих уда-
ров -- по ушам, почкам, рассеченной вмиг губе... Валился как
куль, поспешно, от страха, немо моля в душе об одном -- что-
бы все поскорее кончилось, неважно как, но поскорее...быстро
вставал по приказу. Не чуял, что бьют -- то едва -- играючи,
с усмешечками, передавая тебя, как мяч, по кругу. Удары уча-
щались...ты отлетал в сторону, вставал, возвращался, послуш-
но подставлял обмякшее тело, жалобно поглядывал во все поо-
чередно рожи, надеясь, надеясь, что кто -- то, кто -- то на-
конец... но нет, они даже не устали, им просто надоело...
неинтересно стало, наверное -- ведь ты совсем не сопротив-
лялся. Ты лежал под кустом, послушно скинув перед падением
туфель, услышал, как зажурчала в нем моча под чей -- то без-
заботный хохот...и встав, послушно надел его вновь. И они
ушли, да, ушли, строго приказав тебе оставаться еще в лесу
не меньше получаса. Помнишь, один из них, низкорослый, дос-
тал часы без ремешка, ойкнул, беззаботно так выругался --
они опаздывали в кино... И ты, всхлипывая, сидел в кустах,
для минуты, послушно сидел, и била тебя всего больнее, при-
тупляя дрожь, эта фраза низенького, ее будничность, делови-
тость -- они всего лишь шли в кино и набрели на вас по пути.
Не повезло. Всякое бывает. Действительно. Почему нет ? Не
повезло...
Ну, ну. Себе -- то врать глупо. Страх в тебе...один тупой
страх...подмороженный только до времени. Молчишь ? Ну так
что -- трус ?
Ах это...ну да...разве что. Перемена, резвящиеся однок-
лассники, ты как всегда у стенки, в стороне. И этот рослый
жирный Стас, жирный -- так его обзывали, у него действитель-
но лоснились, как блины, тряслись от хохота щеки, колыхался
бобрик прически, -- подошел к тебе, как подходил поочередно
к каждому из класса, -- в руках у него была резинка, он от-
тягивал ее и щелкал каждого, все поворачивались задом к сте-
не,-- да, кажется, все, ему никто не отказывал, все было
просто, вроде шутки, -- он стрелял, хихикал, подходил к сле-
дующему. А ты отказался, уперся чего -- то, строго, молча,
упрямо, -- что -- то ведь ударило в голову, да ? Злоба какая
-- то, упрямство...ты сам себе удивился...нашло что -- то
разом. И ты не повернулся, хоть он потребовал раз, другой,
громче уже, раздраженней... Потом, уже не хихикая, начал щи-
пать тебя за мягкое место и, подпрыгивая среди кучки начав-
ших собираться одноклассников, выкрикивал, примериваясь к
тебе, махая руками: " так -- каратэ... так -- каратэ ! ..."
Долго не отставал. А тебе надо было повернуться, всего лишь
повернуться, но ты так и не повернулся... стоял упершись,
напрягшись, внутренне дрожа...
Ага. Стоп...стоп, сука ! Знаешь значит каково это, зна - а
- а - ешь... Знаешь этот страх, страшочек, страшоночек...
Каково иметь эту болячку -- дрожь внутри день за днем, пры-
щик случайный или задетая родинка, -- а мысль уже стучит, не
исчезая, как колеса поезда, -- об одном, об одном, об од-
ном... одурь, отупение, озноб... Знаешь. Так каково же ей
будет... после подарочка твоего.
Ты любишь ее или нет ? Да, ты, рожа в зеркале. Отвечай.
Молчишь ? Что уставился ?
Хих. Хах. Хох. Ух. Нет, так не пойдет...пожалуй. Так не
сумею.
Ну тогда прочь...прочь отсюда. Пшел вон, слизняк...вались
на кровать. Валяй, кисни...раскисай.
Нет. Лучше сюда. К столу. Как тесно -- локоть упирается в
книгу, ноет подвернувшаяся на стуле нога, взгляд без устали
блуждает по все тому же -- стопка книг, будильник, окно...
Вечереет. Собираться пора. Рубашка...брюки... голый, пря-
чусь почему -- то от воображаемых взглядов с улицы. О боже.
Интересны будто кому -- то мои телеса...
Прилягу. Есть еще время. Тянет глаз к окну... к красе ли-
монной. Лизнуть прям хочется...не языком, так взглядом. Ну
так что, собственно...
Любишь ? Не тяни. Ну, быстро. Как же мне ответить... Рядом
сидеть люблю...в пол смотреть, помалкивать. Все равно ведь
лицо рядом ясно себе представляю...дыхание, жесты, взгляд...
А что еще ? Что еще положено ? Признания эти...все вокруг
да около, с натугой, через себя...с сердцебиением -- как в
дверь незнакомую стук. Сначала тихо, робко, -- потом легче,
привычней...и пошло. Тверди, как забубенный. Как повинность
неси. Как молитва. Как заклинание. Люблю, люблю, люб-
лю...только начни. Бред...
Стоп. Ну так любишь ? О боже. По порядку. Волосы темные,
до плеч, волнистые. Пальцы крупные, вялые, белые. Губы
вкусные, чуть капризные...взгляды лукавые. Голос низкий,
протяжный, грудной...
Ну ? И все ? Любишь ? Да или нет ? А что ? Все ведь
так...как жизнь. Вспышка -- да, вспышка -- нет, на диван к
стенке лицом и молчок и сдохнуть хоть сей момент.
Темнишь...виляешь. Каких вспышек больше ? Когда глаза ее
видишь.
Дурацкий вопрос, право...
Вопрос как вопрос. Знать должен, коль на такое решился.
Или...
Или слаб ты, вот что. Себе признаться - и то слаб.
Скажи себе хоть раз -- да ! И вперед... Так маяться ведь
и будешь, а она что, ждать должна ?
Будто она ждет...полгода как ветром сдуло.
А ты что думал. Красивая ведь баба, а ?
Не баба. Ежусь от этого слова с детства. Враз чувство с ду-
ши, как кожу с сердца, сдирает... Девушка молчаливая. Глаза
черные, влажные чуть... большие. Внутри -- темь тьмою...да
ведь и я себе призрачен. Она и без слов -- уютная, маня-
щая...говорит медленно, слова кладет аккуратно, как бусинки
на нитку нанизывает... Потом призадумывается, оглядывается,
умолкает...сомневается словно проверяет : все ли на месте ?
Длит паузу...за паузы эти ее и люблю -- хоть сердцебиение от
них, мука...
Любишь...слабенько все же, видать. По большому -- то сче-
ту. Она там, ты здесь...и давно ведь так уже -- полгода.
Пусть так...ну и что...что с этого ? Наверстаю...наверстаю
еще.
Хватит. Опять все сначала...в сон клонит. Все, подьем,
подьем. Время ? Четыре. Чемоданчик у дверей...
Ласковый сентябрь ! Дружно рдеющие (сговорились враз ? )
деревья, зайчики солнца, мечущиеся средь листвы, тихо стру-
ится, играет в ней ветерок, -- листья как волосы любимой...
Игра листьев, игра теней -- на стене, на земле, на асфальте.
Что ж, вперед...потихоньку к метро.
Из -- за угла кирпичной девятиэтажки медленно, как луна-
тик, пошатываясь, цепляясь за стенку, выходит маленькая
взлохмаченная женщина. Медленно садится на корточки, спуска-
ет трусы...нахохлившись, обхватив колени руками, угрюмо
ждет, когда можно будет встать... Чего там, в самом деле.
Земля, как бумага, все примет.
Подхожу, смотрю пристально сверху на замершую, опущенную к
трусам голову. Вот она, пресловутая Женственность, вот...
без косметики, улыбок, постели.
-- Не стыдно ?
-- Чево ?
Мутный, медленно поднимающийся на меня взгляд. Это тело спо-
собно сейчас на все, просто потому что оно тупо... Зажмурь
глаза, тебе лишь снится. Прекрасная Дама устала...слишком
короток век, быстро старит.
Господи. Откуда все это, откуда...и стыда совсем нет.
Раньше хоть прятались...по щелям по своим. Все равно... всем
все равно...или почти всем. Да и мне сейчас тоже...
Все, вперед...так и опоздать можно. Вот и метро. Народу --
то, народу... толпятся, не пройти. Иду как сквозь строй.
Торгуют все чем -- то...
Жизнь не сбавляет ход, пестрит очередями. Рынок... Очередь
победишь, уткнувшись в ней в книгу. Дурная бесконечность,
похоже, неодолима.
Бесконечность пассажирских носов в салоне вагона, мерно
клюющих носами вверх -- вниз -- от газеты к потолку и обрат-
но. Бесконечность продавцов этих газет. Бесконечность ширя-
щихся с каждым днем рядов плечистых "лысых"... На днях мне
приснилась бесконечность голых задниц, мясистых, как на под-
бор, склонившихся в едином наклоне, как перед общим забегом
на дистанцию. Проснувшись, поморщившись, добавил еще одну --
бесконечность тугих членов, готовых ткнуться в любую. Тупых,
как штыки. Пол не важен, лиц не видно...нет времени. Делай
что хочешь, только быстрее. И разбегайся. Поспевай за перио-
дом первоначального накопления. " Мы сделаем ваш мир цвет-
ным..." Ложь. Цвет ваш един -- он зелен. Баксы, баксы, бак-
сы. Курс -- на озеленение. Да здравствуют джунгли. Там не
надо думать...там тепло.
Ну, многодум...расфилософствовался, развалился. Чуть стан-
цию свою не проехал. Давай на выход, философ...
Воздух. Ветер. Листва. Платформа. Недвижный пока, но уж
почихивающий, шумно дышащий, теряющий терпение поезд.
Сядь, успокойся. Чего мечешься ? Сейчас поедешь. Гляди в
окошко, грейся...промок поди от дождика. Ничего -- то меня
не греет. И мысль не греет, и девушка... А дождик сильнее.
Старушка семенит. Тележку катит...обернулась, ждет... вон и
старик с чемоданом. Хоть бы не сюда. Нет, дальше вроде бре-
дут. Перрон пустой, затишье... по коридору кто -- то проби-
рается.
Они...надо же, они. Те самые. С другого конца вагона не-
бось зашли...из окна не заметил. Супруги... по всему видать.
Он -- высокий, все еще статный, прямой...как из дуба кряжис-
того вырезанный. Низенькая, кругленькая, поблекшая с виду
жена... У таких все золото внутри. Первые слова уж как
блестки...быстро к ним привыкаешь, помалкиваешь, хранишь
тепло. Шуршит уже сумками, суетится...
Дерг ! Поплыли... Сердце екает, как впервые. Легкий перес-
тук робких пока еще колес, первые декорации за окнами...
Развертываются вширь, баюкают, ласкают взгляд.
-- Ну что ты, старый, учудил ? -- гудит соседка щурясь,
прикрываясь ладонью от хлынувшего с простору света.-- Места-
ми махнулся, а проводнику -- то не сказал ? Выругает он те-
бя.
-- Не матом же. Радикулит -- то у меня что ли ? Сама зала-
дила - подальше б от туалета. Да что ему ? Мест мало, что
ли?
-- Оштрафует он тебя.
-- Не на доллар же. Пусть попробует.Ладно тебе, мать, зала-
дила. Есть давай, что ли ? Проголодался.
-- Только влезли, подавай ему. Поди хоть руки обмой ! -- а
сама хлопочет, разбирает поклажу...растет за округлой спиной
хрустящая горка из свертков на столике. Переобувшись в тапки
с задниками, дед -- мужичок -- удалец, как из сказки щед-
ринской выпрыгнув, усаживается у окна напротив меня.
-- Здорово. Тебя как звать ? Я Иван Васильич буду.
-- Алексей.
-- Кем будешь ?
-- Студент.
-- Ну, мать, дай cтуденту поесть. Что, студент, жить
любишь? Есть любишь ?
Киваю смущенно. От угощения отказываюсь -- есть, мол,
свое...
-- А что ж ты любишь ? Женщин любишь ? Чего ты, мать ?
Чего такого ? -- отмахивается он от укоряющей, тянущейся
к вихру хлопотуньи. Заглянув в очередной раз в сумку,
она достает бутылку, вмиг наполняет кружку, подает.
Люблю конечно...люблю. Как иначе ? На свадьбу ведь еду.
Господи, два дня еще...два дня качки. Алексей, Лешенька,
Лепа...уймись наконец. Лепа -- так дядя -- шутник называл в
детстве. Лепа, ты уймешься наконец или нет ?
Нет, так не могу. Сидеть, тупо расставив ноги, мерцать в
углу, следить за сереющим медленно окном, сочащимися сквозь
него сумерками... Прогуляться к туалету ? Лучше, чем ничего.
Нет, нет...назад, не стоит. Гнетет гримаса озабоченности
на лице тучной дамы за дверью...собралась для мытья основа-
тельно. Зубная щетка в футляре, паста, мыльница, еще пакет
какой -- то... Это надолго. Схожу лучше вечерком. Или ночью
-- романтичней... Я терпеливый.
За окном все то же. Провода вверх -- вниз, вверх -- вниз
без конца...пикируют косо, взлетают...усыпляют. Подремать ?
Полезу наверх -- на законное, спокойное, привычное.
...Сколько спал, интересно ? Так...голое запястье. Часи-
ки, где вы ? Я вас мелко вижу. Угораздило ремешок сломать
перед поездкой...ага, вот они. Семь, если еще идут. Что --
то не видно чая. Подтянуться, приподняться, глянуть.
Заманчиво...суета, позвякивание вдали у бака, белая спина
проводника в халате, красные отблески за дверцей... Я вижу
все с моей вершины.
...Этот запах знаком, безопасен. Безопасен, но очень ужа-
сен. Откуда ? Бьет наповал. Сосед...подлег к нам сосед. Лицо
в полутьме еле видно...усы, нос параболой. Ясно. Грузин, ар-
мянин...все равно. Один карантин. Не храпит хоть... Страшно
ты пахнешь, грузин. Много ездишь, дела большие делаешь, а
носки -- то дело маленькое...смотри, чирьями изойдешь...ть-
фу, то есть дырьями. Короче, тем и другим вместе.
Дверь хлопнула опять, шаги...стаканы дребезжат все ближе.
Легкий, доселе не слышанный звон. Нет, не продремал я чаек.
Вот и проводник...
-- Чаю сколько сюда ?
Слезть, что ли ? Внизу уж разговор вовсю.
-- День траура сегодня, слышал, да ?
-- Что такое ?
-- Двадцать детей погибло ! В автобусе в школу еха-
ли.Локомотив с автобусом столкнулся.
Грузин со стариком, похоже, уже в друзьях...Ко мне поверну-
лись.
-- Эй, друг, отгадай загадку, а ? Бумага есть ? Пиши.
-- Чего писать ?
-- Лампа пиши.
-- Какая лампа ?
-- Лампы название. Домой приедешь, посмотришь,есть такая,
нет. Мне в сарай лампа нужна. Э, не думай долго, пиши, потом
поймешь. Давай. Пи -- тридцать девять -- а. Цифру правильно
пиши.
-- Ну ?
-- Написал ? Давай вслух читай. По буквам. Я проверю.
Трясется от смеха Иван Васильич; качнув головой,
вмиг тянется к вихру жена.
-- Очумел, старый, стыд поимей. В лесу ты, что ли ? На
людях с тобой не показаться.
-- Что такое ? -- старик вытирает вспотевший лоб, пригла-
живает волосы. -- Штука известная... Парень -- то небось
давно знает. Знаешь эту штуковину, Леша ?
Краснею как рак, лезу наверх... Отвлекись тут, попробуй.
Одно к одному. Вздох тревожный поглубже...эх ты щенок, ще-
нок. Куда тебе до нее.
Куда мне до нее ? Мне теперь все равно некуда. Разве что
из поезда на ходу средь ночи.
...Перед туалетом все купе в простынях, занавесились. Бе-
лым -- бело, как в раю. И храпа не слышно. Холод какой
здесь, однако. Ветер, скорость, пульс бешеный колес...возня
за дверью. Щелк... наконец -- то. Грузин с полотенцем на во-
ле.
-- Привет, дорогой ! Поздно так, почему не спишь, а ?
...Одиннадцать. Хорошо хоть стрелки часовые фосфором на-
мазаны...разглядеть хоть что -- то можно. Чпок...свет верх-
ний убрали...так. Что там пятки ? Слева в простыне, слава
богу. Хотя радоваться рано... что еще ночью будет.
Огни какие -- то плывут...тормозим...толчок...все, на
якоре. Где это мы ? А, Бологое... Выйти что ли, проветрить-
ся... Где вы, мои тапочки ? Я вас мелко вижу.
Уф ! Ветерок -- то прохладный...вроде дождь здесь про-
шел... асфальт весь мокрый. Что это там за шум, интересно.
Возня,выкрики... Столпились, не разобрать. Подойти, что
ли...
В центре мужичара в фуфайке...плечистый, встрепанный, пот-
ный... лысина, бородка редкая. Уже не орет -- охрип, видать.
Милиционеры руки выкручивают, к машине тянут...силен брат,
упирается. Руки уж в наручниках.
-- Жизнь человеческая ничего не стоит ! Щенок милицейский
побелел весь ! -- бабка с клюкой надрывается. -- Невиновного
сажают...бандитов бы ловили !
-- Люди ! Не виноват я! Не виноват ! Ай, руки пустите,
больно! В крови давно там все !
Бурлит толпа, бурлит...теснит милицию.
-- Да ничего он не сделал, ничего...сами они его и сбили, на
собаку чуть не наехали. Вон собака по полю бегает.
-- Я тридцать раз обьяснял, что и почему. Иди бабуля домой,
не гуди в ухо ! Дома небось поговорить не с кем !
-- Изобьют, убьют они там его. Сами сбили, сами и убьют...
-- Помогите, люди ! Помогите ! Кто пропуск мой видел ? Где
мой пропуск ? Дара ! Дара ! Иди ко мне, моя Дарочка !
-- Во первых не "ты", а "вы" ! Не "ты", а "вы" ! Милиция...
ну, я милиция. А зарплата у меня между прочим -- пятьсот тысяч
рублей. Так что стойте себе и смотрите смирно.
-- Все вы мафией купленные...
-- А жопу вашу кто прикрывает ? Ну ? Бежите -- то к кому ?
-- Ответил им не так, не понравилось им и все...
Все,хватит...опоздаю я...опоздаю...не кончится это никогда.
...Хватаюсь на ходу за поручень, прыгаю на подножку.
Разгоняемся...перестук колес на стрелках, скрип вагона, блики
света наискось...набираем ход. Мрак, тишина, ветер...
Зачем выходил ? Не уснуть теперь, не уснуть... Вот имен-
но...что остается...стоять и смотреть...стоять и смотреть...
Срань страна, срань...и я...стоял, глазел, молчал...и
Полина...если вдуматься...как не крути. И перстенек не
поможет...господи, господи.
...Какой тяжкий сон. В комнате какой -- то...по спинке ди-
ванной стучу...Полина рядом...доказываю...опять я ей что --
то доказываю...обьясняю...или прошу ?
Не нужен ты ей, не нужен...и не надейся. Стерва...деньгами
купленная да квартирой...стерва.
Ишь, несемся -- то как...в раж вошли. Господи, куда я
еду... зачем ? Ложь, ложь...все кругом ложь...с рождения,
как глаза открыл...оттого и заорал, наверное.
Спать...все, все, спать, спать...сейчас только
спать...пройдет...должно пройти.
...Три. Засну наконец или нет ? Простыня в конце коридора
у двери шевельнулась...сел вроде кто -- то...лица не разоб-
рать. Волос много... женщина.
Простынка в сумерках трепещет...
Как мне по сердцу этот страх,
И вздох горячий, шепот вещий,
И чресл влюбленных краткий взмах.
Ночные вирши пошли. Именно ночные...днем и вспомнить -- то
стыдно. Шевелись, занавесочка. Дремли, блондиночка...улыба-
юсь тебе в темноте.
Грузин храпит себе...хорошо грузину. Детишки погибли, ему
-- то что...храпит. Детишки...что детишки ? Медсестра, пере-
давали, дыхание искусственное одному делала, сердце ожило
вдруг, забилось...и тут же выдох, толчок, смерть...медсестра
в обморок. Все, вся жалость...
Повернусь налево...посмотрю. Занавесочка все колышется. Да
там девчонка...футболка вроде белеет. Сидит, смотрит. Лица
так и не видать...с полки верхней простыня свешивается.
Боже, вот мука...как на угольях...нет сна, нет. Хороша по-
ездочка...злоумышленник полудохлый.
Стоп. Внимание. Ввожу определение. Ночной термин Алексея
Марданова, двадцати двух от роду. Так.
Представьте себе...осень, конец дня. Выхожу после учебы на
воздух...кругом тихо...шелестят деревья. Бредут мимо люди...
я один, мне бы тоже пора, но все стою...жду...хочу по-
нять...вот это, что давит, гнетет, ускользает, томит, не да-
ется...а само вокруг ведь, вокруг...шелестит, желтеет. Цепе-
нею...вслушиваюсь... тянусь...
Вдруг чувствую -- улыбка та же, поцелуй обещан...пусть
стыну, леденею, тону -- все равно обещан... Раствориться хо-
чу в желтизне, не глядеть, исчезнуть -- но вздыхаю...вздыхаю
облегченно напоследок и бреду. Эта девушка что рядом на меня
косится взглядом, этот день такой осенний может быть и не
последний...
И можешь все, все... Пусть на мгновение, но можешь...горы
свернуть готов. И это мгновение называется...
Мгновение...мгновение творения. Все могу, все...и на поезд
опоздать...подумаешь...может и к лучшему.
Не зван ты туда, Лепа, не зван...ни с подарком, ни без.
Кстати, где он...на месте, на месте. Фуф. Трусы место самое
надежное. В детстве мама мне в дорогу всегда деньги в трусы
зашивала...когда к дедушке один ехал...а теперь там подаро-
чек... везет мне на подарки, ей -- богу.
Цветы дарить хотел когда -- то...ради мига первого. Это
что...как -- то купюру к двери квартиры прикнопить хо-
тел...ее квартиры...в эйфории был...чтоб удивилась, обрадо-
валась, гадала -- от кого...эх, горячий...горячий какой
был...просто купюру...десятку по тогдашнему. Без записки,
без никому...
А цветы первые завяли неподаренные...они же и последние.
Тюльпаны. Засохли, почернели на шкафу...только для нее ведь,
чтоб никто и глазом...стеснялся, купил тайком, спрятал ук-
радкой...в воду не поставил...за ночь и почернели.
Теперь вот перстенечек...дай -- то бог...здесь наверня-
ка...все наверняка, успеваю... Успею. День минимум в запасе.
Ты помнишь, помнишь меня, Полина. Тебе не врал никог-
да...разве прихвастну немного пьяный. И встречались -- то
мало в последнее время... перед отьездом твоим особенно.
Пропадать стала чаще...каждый раз как в воду. Перезванива-
лись...все я, ты мне ни разу. Холодна всегда как трубка, все
размышляешь что -- то, размышляешь...тянешь, томишь...а я
мямлюсь...топлюсь...словами давлюсь, трясусь...сам молчать
хочу...да трубку класть не хотелось.
Он этого не знает, не знает...за него деньги молчали, раз-
ве что похрустывали. Не виню тебя, не виню...не вправе. Ты
хочешь жить по желаниям...и стоишь того, стоишь...имеешь
право. Но любить его ты не можешь, нет...сама говорила --
ублюдок. Пойми, мы должны... мы будем вместе. Еду, видишь --
к тебе еду...беспокойно только что -- то...ох, беспокойно
мне.
Беспокойно мне, беспокойно,
Знать чудес с меня с верхом довольно,
Я спускаюсь с любви колокольни
В мир, что уж не покажется внове...
Опять занавеска дернулась...не спится, что ли, девчонке ?
Подкрасться, влезть на полку, задрать...зарыться в воло-
сы...похрюкать в темноте, поерзать...молча, без имен...и на-
ружу. Утром -- порядочек, колеса стук -- постук, приветик,
чаек...и все ? До следующей ? И нет проблем...и перстенек
никакой не нужен. Выдумал себе тоже...
Нет, не могу так...хоть и хочу иногда...не могу. Не приу-
чен.
Потому с перстеньком и едешь...
Холодно...простыня моя вся скомкалась в углу...доставать
лень...подниматься...
Ох -- хо -- хо...ой, тяжко мне...ой, тяжко. Ох не нуж-
но...ничего -- то мне не нужно.
А Полина тебе нужна ?
Нужна. Нужна, раз еду. Среди года ведь все бросил.
Узнал -- то ведь случайно. Витя не позвонил бы -- жил бы
себе поживал...вспоминал бы про нее по привычке...как про
зубы по утрам.
Боже, хватит...утро должно быть почти. Спать...укачать --
то меня должно ?
Холод какой...голове холодно. Немудрено, шторка тонкая...
спасет будто такая от ветра. И подушка каши просит. Ногам
зябко...матрац...где мой матрац ? По голой полке ногой шарю.
Угол целый уже свисает...лежа не подтянуть...слезать надо.
Тишина...мотает только как, несемся...и у проводника темно.
Простыня в конце все шевелится...небось из -- за двери туа-
летной поддувает...и когда потеплеет ? Пора бы уж...к югам,
к югам...летим как с цепи сорвались...раскочегарились на
ночь глядя. Все, наверх...спать, спать.
Утро...или все еще ночь ? Полусумрак...где часы ? Шесть
всего лишь.
Ффух. Что это было...приснится же такое. Девчонка...невы-
сокая...стриженая...голова как арбуз...впереди, у виска,
оставлена жирная прядь...пышная, каштановая...вьется,
завивается чуть ли не до земли. Лицо бледное, шершавое,
в оспинах...как береста. Дрожу, завидев прядь. Она убий-
ца...убийца...она убила мою сестру. Все знают об этом...ве-
дут ее куда -- то под руки...молчаливая толпа...и она мол-
чит, не сопротивляется...бредет покорно. Ничего толком неяс-
но...так надо...так надо. Слежу за ней, иду следом. Несут
гроб...лицо сестры в гробу румяное, подсохшее, вздутое, как
корка пирога... пирог на подушке. У меня тихая оторопь...все
кроме нас исчезают. Мы идем вдвоем...повороты...коридо-
ры...кругом ни души... я один с убийцей...я долго ждал это-
го...тянусь к ней...меня тянет к ней сразу...с первого
взгляда...и ее, чую, ко мне. Кругом тишина...тишина взвинчи-
вает, лихорадит...я на пределе. Я противен себе, гадок...но
томление накатывает, подминает под собой все. Меня засасыва-
ет, как в воронку. Иду за ней...мы рядом, мы близко...я
знаю, она не откажет...чую со спины...и она знает об
этом...словно моя...давным -- давно моя...она послушно взби-
рается на какую -- то лесенку...наверху площадка...тупик...я
протягиваю руки, тянусь вперед, чуть не падаю на нее, как
ватный...она оборачивается...покорность во взгляде...боже,
какое лицо...тошнотворно...бесцветно...оно приближается к
моему... я дрожу от нетерпения, тянусь к ней, тянусь...она
спокойна... на удивление спокойна...наматываю на руку ее
прядь...
Нет, проснулся...слава богу.
Тпру, толчок...остановка. Полустанок...но путей много.
Подремать еще, что ли...как зябко.
Окна -- то как запотели...опять шум внизу...соседи новые,
похоже...щебечет кто - то взахлеб.
-- Мам, смотри -- буква японская ! Мам, смотри, какой я
круг начертил !
Поворачиваю голову, кося взглядом вниз...славный крохот-
ный мальчонка в красной курточке чертит пальчиком по оконно-
му стеклу, замыкая на моих глазах огромную, похожую на эл-
липс кривую. Внутри нее на мутном стекле -- извивающиеся
червячки, загогулинки...
Теперь все места заняты -- боковое подо мной, все купе
напротив. На полке грузина -- разметанное одеяло вперемежку
с мятой, белоснежной еще вчера простыней. Внизу движутся,
поднимаются над полкой, к сонным глазам моим кудри Ивана Ва-
сильича...
-- Доброе утро...
-- Доброе утро, сынок. Как почивалось ?
-- Так себе...а друг где ваш ?
-- Анвар, что ли ? Ночью вылез. Проспал свою, уж трону-
лись...скидывал все на платформу на ходу. Чоботами своими
гремел...спасу не было. Я с пяти не спал. А ты, видел, бро-
дил. Чего высматривал ?
-- Не знаю...тоже не спалось что -- то.
-- Слезай давай. Слезай, полуночник ! -- хитро подмигива-
ет, облокотясь на полку. -- Далеко собрался ?
-- До Майкопа.
-- Это где ж такой ?
-- От Белоречки 30 километров. В Белоречке завтра в шесть
утра быть должны.
-- Ну, мне -- то ближе... В Армавире сойду. Эй, мать !
Мать ! -- трясет старушку за плечо...та, вздрогнув, мельком
взглянув на часы, поворачивается к стенке, кутаясь плотней в
одеяло.
-- Не лежится тебе, старый ! Сам не спишь, людей тормо-
шишь... Все купе уж перебудил. Успеешь брюхо набить, целый
день впереди...
-- Целая ночь уж была. Давай, мать, вставай...завтракать
пора.
-- Да отвяжись ты, Ваня...людей не буди. Обожди маленько.
-- Сумка -- то где у нас, мать ? С продуктами ?
Супруга уже спит... Старик, наклонившись, шуршит чем -- то
под столом...любуюсь широкой, едва гнущейся в наклоне спи-
ной. На такой доске белье в пруду деревенском гладить...
-- Слез ? Давай обувайся скорей. Старуха пусть себе кема-
рит, мы ей потом штрафную пропишем.
Пропустив меня вперед, бодро шагает сзади...проходим ва-
гон. Захлопнув за собой дверь тамбура, извлекает из матерча-
той сумки бутыль, прикладывается...хлебнув, обтирает горлыш-
ко краем рубашки.
-- Держи. Ты уж извини, я так...по свойски.
-- Ничего, я не брезгливый...спасибо.
-- Спасибо скажешь когда повеселеешь. Ап ! Молодец. Жуй
теперь давай.
Порывшись в той же сумке, достает пакет с карамельками,
берет наугад горсть, сует мне. Жую, пошатываясь от качки,
прислонясь к двери. За окном опять сумрачно. Вот и первые
капли... Поезд чахает, деловито стучит колесами,-- старается
вовсю. Иван Васильич застегивает манжеты на рубашке, улыбка
все шире...
-- До печенки дошло ? Не зевай -- дыхало застудишь.К кому
едешь -- то ?
-- Да вот...на свадьбу собрался.
-- Свою, что ли ?
-- Да нет, так просто...пригласили.
-- А сам - то как ?
-- Холостой...
-- Ну так отбей себе невесту ! Такой парень -- и холостой.
Не годится... Хошь я помогу ?
Краснею опять, трясу головой...
-- Ну смотри. Верней помощника не найдешь. Что молчишь ?
Спать хочешь ? В туалет хочешь ? Ладно, надумаешь -- ска-
жешь. Главное дело сделали, можно и за остальные принимать-
ся.
Подмигнув напоследок, выходит назад в коридор. Покачива-
ясь, ежась от озноба, гляжу с улыбкой вслед.
Ишь ты, отбей...словно мяч в футболе. А такой отобь-
ет...как пить дать...как мяч и отобьет...по всему видно. Ему
что человек, что мяч...все сделает с азартом.
Вот мужик так мужик...а ты там -- мгновение творения. Эх,
Лепа... Девчонку видишь -- целовать надо сразу...куда при-
дется, попадется. Потом разберешь, придумаешь...а глаза --
то уж за занавесочку косятся.
И не блондинка там вовсе...волосы темные, длинные, пря-
мые...пальцы тонкие...как по клавишам по волосам мягко так
проводит, скользит, вокруг уха обводит...нежно, неслышно,
как весло в ночной пруд опускается. Губы уже слегка подкра-
шены...глаза узкие, раскосые...очки рядом на столике. Ух ты
боже мой... Лепа, шагай -- ка к своей полке лучше.
Уютно как...спокойно. Сидит себе там, журнальчик почиты -
вает...чаек попивает...на меня совсем не смотрит. И чуднень-
ко...мне больше не надо. Я тебе незаметен...ломаться перед
другим будешь. Вагон покачивается, солнце золотит, очки
поблескивают, волосы струятся...чего ж еще.
Два часа. Чай звенит мимо...дружный сон внизу. Смешно
раскинулся на подушке мальчонка...курточка над ним как бал-
дахин.
Полиночка,ты ведь меня любишь ? Любишь ? Правда ведь,да ?
Что спрашиваю...по походке твоей быстрой, напряженной ви-
дел... когда у дома в последний раз разминулись. Так поче-
му...почему ? Не говори ничего, не...дави слова устало.
Знаю, знаю все...молчи, если хочешь, сам говорить буду. Лю-
бишь ты тишину...в норке своей сидеть любишь. Его не любишь
-- у него квартира только, где тишина...и я ведь тихий, хоть
без квартиры. Будет, будет у тебя все...трусики буду сти-
рать, бананы по утрам носить, помалкивать. Он зверь, он
волк, я его знаю, глаза одни взять... злоба там одна, холод.
Тормозим...фонари плывут устало...светло...светлей...сов-
сем ярко. Ростов...отсюда совсем близко. Автобусом шесть ча-
сов. Ишь дверями расхлопались...сыростью веет...листвой мок-
рой. Теплеет помаленьку...сыро хоть, но теплей...и воздух
как безмятежен... манит к себе юг. Скорей бы добрать-
ся...скорей...
Несемся -- то как...и трех минут не прошло, как трону-
лись... опаздываем, что ли ? Опять за окном ни зги. Тоска...
Где ты моя коробочка...коробчонка. Щупаю с отвращени-
ем...липко все внутри, гадко...как клейстером залито. Гадко,
муторно...словно сам себя изнасиловал. Еду и насилую...соб-
рался тоже умник на свадьбу.
Бог ты мой, да открыть окно, швырнуть эту дрянь подальше,
сразу ветром снесет...и полегчает.
Ну -- ну. На свадьбе тогда делать нечего. А ты ведь мучила
меня, Полиночка, мучила...цену -- то себе знала...потому и
уехала. Дешево бы не продалась...
Эх, разогнались как...тук -- тук...стук -- стук...снится
мне все это, что ли...
Один ты, Лепа. Одну башку мутишь. Жить надоело -- добыл,
надел бы сам перстенечек...поносил бы немного...и управился
бы с собой потихоньку...кто мешает ?
А меня унижать значит можно...можно меня оскорблять ? Бо-
лит обо мне твоя головушка ? Парней соберешь полный дом,
напьются они -- и давай их друг перед другом накручи-
вать...они как петухи, а ты и рада...сидишь себе, помалкива-
ешь, посмеиваешься... " Потом выхожу, кровь со стен смы-
ваю...а что ? Сами виноваты...вбили себе в головы неизвестно
что..."
Складно выходит...сука. Уют да покой хочешь, чтоб костьми
за тебя легли...а сама -- то кто...кто ?! С парнем познако-
милась едва...мигнул тебе только, и уж все...поминай как
звали. Я для тебя никто, никто...потому ты там, а я
здесь...но мы еще посмотрим ! Посмотрим...и скоро.
Ну хватит...хватит...вздремнуть хоть с полчасика...свих-
нуться ведь можно.
Сон, сон...в итоге все равно один сон. Вслед словечкам са-
мым нежным, ручкам быстрым чутким влажным, волосам волнистым
липким, вскрикам нервным в ночи важной...
Тут заснешь...шмякают дверью поминутно. Все этот во френче
со стаканом. Тощий, прямой, как гвоздь. Раз десять точно
стакан наполнял...весь день туда -- сюда ходит.
-- Маятник ! Ты когда уймешься, маятник ! Присядь, отдох-
ни...подвинусь ! -- пухлая тетка из купе напротив хватает
его за рукав.
-- Тить твою ! -- френч, изогнувшись, грозится пальцем. --
На провокации не поддаюсь ! -- мигом присев на край одеяла,
придерживает звенящую ложку в стакане. -- А вот был у меня
раз случай на службе...зимой. Холод, мороз лютый. Везли лю-
дей... заключенных.
-- Баб что ли ?
-- Все тебе скажи. Скребется одна и скребется. " Чего ? "
-- спрашиваю. " Проводи " -- просит. " Мочи нет терпеть ".
Ну пошли, веду... Нужду справила, ружье отпихнула и ну ти-
кать по вагону. А мне что делать ? Нелюдь я что ли -- в че-
ловека пулять...
-- Ну и что ?
-- Баранки гну. Обошлось.Так -- то...стреляные мы воробьи.
Пусти, красавица, старику на покой пора...завтра жди.
Удаляется, звеня стаканом...
Балагур тоже. Живет же вот так день за днем...как суп из
миски хлебает. Хрящик, косточку выплюнет -- и дальше...как
ни в чем не бывало.
Подушка измялась...места живого нет. Мутит что --
то...подташнивает. И слабость чего -- то...весь день сла-
бость.
Полиночка, ты меня любишь ? Любишь ?
Лепа, уймись, уймись...хватит. Возьми себя в руки.
Уж лучше за ноги...подержал бы кто от греха.
Боже, кончится это когда -- нибудь или нет...сколько нати-
кало -- то...четыре. Утро почти...за окном опять разгуля-
лось...моросит...
Все будет хорошо...все будет в порядке...сейчас только
спать... спать...
Мелькнет
Смятенье листьев, сплин сырой.
Не высечь из тоски мятежность...
Мечты застывшей чти покой.
Фуф. Пять уже, а то и больше...часы отстают небось...забыл
когда и ставил. Пора вниз. Пора... Пусто все. И постель чья
-- то несобрана. Иван Васильича небось...ну да, Васильич уже
тю -- тю...досыпает в своем Армавире.
Растянуться что ли, подремать еще...колеса бодренькие ка-
кие... тук -- тук...стук -- стук...словно гвозди вбивают.
Маленькие, обойные...стук -- стук...тук -- тук...в голове у
меня стучит... да нет, поезд...или трясет меня кто -- то ?
-- Э ! Юноша, слушай, да ? Ты поспал здэсь, да ? Тэперь
мне дай.
Опять грузин...мест ему мало что ли...теперь они здесь ча-
ще будут...теперь уж положено, ничего не поделаешь...юг !
Теперь плетемся едва, будто засыпаем...толчок...остановка.
Что там ?
Гиагинская. Ну вот...чуть -- чуть осталось. Неуже-
ли...шесть лет ведь не был.
Пора, пора...в тамбур.
Ты здесь, блондиночка...брюнеточка то есть. Тоже в Бело-
речке выходишь ?
На чемоданчике сидит, очки протирает спокойненько...мне бы
так. Мечусь по тамбуру взад -- вперед.
Журнальчик достает...кроссворд там, что ли ? В такую
рань... Смотри, глазки испортишь. Заглядываю через пле-
чо...так...отгадано все почти...надо же. Поворачивается ко
мне.
-- Молодой человек, вас что -- нибудь интересует ? Вы как
буревестник реющий.
-- Ничего, извините... -- слегка покраснев, отхожу в угол.
Ишь ты...реющий...черт меня дери.
Пенек ты, Лепа, ей -- богу. Пенек...хоть бы имя спросить
догадался. А там и телефон...
Ну -- ну. А перстенек...зря тогда, что ли ?
Пенек...едешь невесть куда, зачем...а счастье вот оно, как
на ладони...и перстень никакой не нужен.
Молчишь ? Так всю жизнь и молчишь...и она вон сидит, мол-
чит. Потому ты и один...потому и за перстенек схватил-
ся...спохватился. По другому будто нельзя.
Ладно. Чего уж теперь...
Вот и хибарки пошли. Знакомая картина. Деревянные, кирпич-
ные, саманные...и наоборот, все сначала.
Шесть без четверти. Утро...холодком легким веет...испытать
словно перед солнцем хочет. Так здесь всегда...и в марте
приезжал -- трава виднелась...сопливая была зима.
Переезд последний...тетка у шлагбаума. Ну же, ну...ско-
рее... скорее...
Все, стоп...стоим. Лязг железа...подножка... Стоянка минут
двадцать, не меньше. Станция узловая...можно не спешить.
Так... спокойно...Лепа, уймись. Бери чемоданчик...поклажка
тоже. В лагерь пионерский с ним ездил.
Все, приземлился. Конец круговерти. Прокоптился от мыс-
лей...действовать пора.
Бабушки бегут с ведерками...картошечка, огурчики. Как
всегда...
Ну что, теперь к вокзалу...узнать, когда на Майкоп элект-
ричка.
Вокзал пустой...одна касса работает. Так...двадцать минут
еще ждать...и ехать столько же. Из Туапсе придет, наби-
тая...да мне две остановки всего. Скорей бы.
...Так и есть. В салон не пройти...и не надо. Тамбура хва-
тит.
Шум опять...цыгане бредут. Не сюда...в соседний двинулись.
Солнышко уж мигает...лучик раз, лучик два. Теплеет помалень-
ку...
На чемодан присесть, подремать...глаза хоть прикрыть.
Ничего, ничего...образуется все, утрясется. Витя встре-
тит...должен встретить. И не просил даже...сам вызвался.
Друг...детства друг, как -- никак. Сколько лет переписыва-
лись... А женился, два письма пришло -- и молчок.
Ханская...на велосипедах с ним сюда добирались. Отсюда ми-
нут восемь езды...дыши глубже, Лепа.
Полиночка...заладил тоже. В мыслях только так ее называ-
ешь... вслух ни разу, пока сама не намекнула. А так робе-
ешь...детство не в счет. Что детство ? В детстве сказки одни
были. Сколько их прочел...читать на них выучился. В тихий
час в саду выдумывал их себе, бормотал...
Тебе рассказывал. Поначалу слушала вроде...потом скучать
начала.
Детский сад...потом школа. Ты выбилась в общественни-
цы...верховодила в классе. В тебя первую начали влюбляться.
Начали... Веселое слово. Грустней, когда продолжает один. Ты
была отличницей...помню, помогали как -- то математичке --
выписывали оценки из журнала по предметам на листки, вклеи-
вали в дневники. Мой ряд был куц -- пятерок было мало. Тебе
дописывал лишние...
Дома у тебя бывал...каждый день почти. Уроки делал --
твои, свои. Математику... Приноровившись к почерку, вписывал
тебе в тетрадь упражнения, аккуратно, по клеткам, размещал
колонки цифр, бережно выписывал ответ. Ты хотела сама, ты
тоже была упряма... упрашивал, бубнил непрестанно.
Что еще ? Ну да, кафе...забредали по вечерам в кафе -- не
мерзнуть же целый день на улице. Сидел там через силу. Слиш-
ком людно, буднично, тесно... Это угнетало. Торопясь, крас-
нея, обжигаясь комками мороженого, молил поскорее уйти...
Первый ликер, первая водка...ты почти не пьянела. Только
легкие тени вокруг запавших чуть -- чуть глаз, чуть резче
выступающие теперь скулы... Оживлялась, веселела. Веселье
струилось неспешно, иногда -- чуть быстрее, но всегда разме-
ренно, величаво...словно отмерялось положенными мне порциями.
Впрочем, тогда уже соглашалась...соглашалась на многое.
Я вдохновлялся. Мыслил уже своей, своей...
Первая сигарета -- одна на двоих. Первая ночь... Первая
ночь у меня была. У твоих вечно переполох, отец пьет,
мать на ушах...потому ты и ушла. Сначала от своих, по-
том...Игорь. Да откуда он взялся ?
Ты сам привел его, Лепа. Дал невзначай адрес -- приятелями
были как -- никак. Ты, он, Витя -- ты приезжий, они местные
-- вы каждое лето были вместе, а Игорь мечтал о Питере,
Москве...Ты пригласил и он явился.
Мог и не ко мне, мог просто так -- в Москву, Киев, Тал-
линн, к черту на рога. Звякнул по телефону -- как само со-
бой, среди года...шутковал, юлил, пускал пыль в глаза. И
ввалился через часок с девчонкой, с медом -- уже тогда с от-
цом держал пасеку. Спешил. Питер не понравился -- холод,
расстояния, цены...Собирался поступать -- в сельскохозяйс-
твенный. Узнав, что это в Пушкине, раздумал. Полина вдруг
зашла -- в тот же вечер -- я прихватил с собой случайно ее
тетрадь. Мрачная. " Дома нелады, что -- то по особому...мать
в истерике..." Игорь был на высоте. Свежевыбритый, в пид-
жаке, галстуке, разворачивал свои перспективы с шиком, полу-
шутя...через пару дней уехал. А через полгода вернулся -- за
Полиной. И не переписывался с ней вроде...вроде. Я опешил,
не понимал... Не упрашивал остаться...не верил...и сейчас не
верю. Не верю, слышишь, Полина ?
Подьезжаем. Товарняки пошли...семафоры...бабушки с корзин-
ками потянулись...идем на сближение. Что ты сердце мое рас-
ходилося. Два дня ! В Питере ты видела его два дня. Не гово-
ри ничего...можешь не говорить. Издали увижу, со спины, все
пойму, ты же знаешь...я умею. И перстенек -- так только, ни
к чему он... Подпорился я немного конечно, ничего...воспряну
сразу, я такой... Вон и Витя...может и на мопеде...покатим с
музыкой. Встречает меня прапорщик Виктуар. Выше голо-
ву...взбодрись, Лепа ! Не дрожи так, не потей...ладонь об
свитер вытри -- здороваться сейчас будешь. Так. Чемоданчик
бери в левую...не суетись, дай пройти людям. Потихонечку,
так, давай...оп ! Прыг и скок. Ох, беспокойно мне.
-- Ну здравствуй, Алексей. С приездом...
-- Ну спасибо. Ты -- то как ? Как жена ?
-- Сейчас в больнице. Положили тут на днях... Токсикоз.
-- Родители как, сестра ?
-- Нормально, Алексей. Ну что, прокатимся с ветерком ?
Всегда он такой...сколько помню. Строен, подтянут, худо-
щав... Не ладится что -- то у него с женой...судя по всему.
И теща не сахар...ребенка вот ждут...свои проблемы...а
встретил таки, нашел время.
Помчимся с тобою, как резвые кони. Мчимся уж...тарахтим
вовсю. Прижимаюсь к пузырящейся на ветру белой рубашке, не-
возмутимой спине. Спина надежная...такая не подведет. Чело-
век со спины виднее...виден сразу. На спину очки не наде-
нешь.
Эх, Майкоп...детство...а в душе сухо. Пролетарская...При-
вокзальная...тормозим никак...у магазинчика.
-- Зайдем, Алексей...хлеба прихватим. Ты куда сейчас вооб-
ще ? К своим ?
-- Лучше к твоим сначала.
-- Ну что -- махнем на дачу ?
-- У тебя теперь и дача есть ?
-- Считай, третий год.
Не знаю ничего, не знаю...что сказать...о чем спросить. К
кому приехал не знаю...дедушки нет давно...бабушка замужем
снова...в том же доме...в соседнем подьезде живет. Из родных
только дядя остался...спивается.
Город детства ! Как комета.
Детство было ли, дружок ?
Прочь, заботы. Осень, где ты ?
Залетай к нам на часок.
Нет, за часок, пожалуй, не управимся...и третий нам не ну-
жен.
Приехали почти... Старобазарная. Рынка нет давно, один ки-
нотеатр остался. Асфальт кончился...на проселочную дорогу
выбрались. Трах -- тах -- тах...пыли -- то, пыли...вот и
дачки потянулись. Забор дощатый, забор железный...прибыли
что ли ?
Невелик домик...крылечко в две ступеньки. Комнатки, кух-
ня... пол деревянный, крашеный...листва шумит за окна-
ми...прохлада... убаюкивает...уютно...вздремнуть бы.
Полина здесь...здесь, рядом. Как странно...
Ветерок от форточки поддувает...прохладный, сырой после
дождя. И не в Майкопе я вроде, а в Питере...нет, лучше в Ле-
нинграде. Тоже осень...новостройки, дождь, хляби...переехали
только тогда. По соседству опять поселились, в одну школу
пошли. Сначала в разных классах были...потом в твой попро-
сился.
-- Спишь, Алексей ? -- Витя приоткрывает дверь. -- Распо-
ложился ? Как обстановочка ?
-- Сказка...давно обустроился ?
-- Летом с отцом здесь орудовали.
Под окошком столик, скамеечка...Витя ставит стаканы.
-- Садись, Алексей. Попробуй домашней наливочки...
Абрикосовая.
-- Сам варил ?
-- Отец помогал немного...пропорции соблюсти.
Улыбается, разминает сигарету, закуривает...
-- Давай рассказывай, Алексей. Как живешь ?
Спокоен так, будто вчера попрощались...невесть сколько
ведь тут не был, появлюсь вдруг среди года. А я все мнусь...
-- Вить, помнишь, как мы Марье Михайловне с первого этажа
кота на окно посадили ?
-- Потом она к твоим пошла.
-- Ну. Будто никого рядом не было...один я самый наглый
во всей компании...будто я к ней на окно залез. " Утихомирь-
те своего внука ! "
-- Веселое было времечко.
-- А сейчас ? Как жизнь семейная ?
-- Скучно без жены. Теща каждый день пристает. Тесть --
подпевала. Подполковник, бас командный... Она ему чуть что
-- он сразу -- " есть ! " --вытягивается, честь отдает. Сме-
хота. День еще поживу у них и к своим пойду, хватит. Жену
выпишут -- вернусь.
-- А с женой что изменится ?
-- Женишься -- поймешь, Алексей. По другому все...ну, не
обьяснить мне.
Молчим...потягиваем медленно наливку из стаканов.
-- А у тебя есть девушка ?
-- Долгая история... Не умею я с ними обращаться, что
ли...
-- Наверстаешь, Алексей...все наверстаешь. Не робей глав-
ное...и не спеши. Шути, разговор веди...и начинай потихонь-
ку.
Молчу. Стакан в руке верчу...решаюсь.
-- Вить, я по телефону тебе тогда говорил...помнишь ? На
свадьбу я приехал.
-- К Полине ? -- понимающая усмешка. Наклоняется, убирает
под стол пустую бутылку.
-- Подарок вот привез...показать ?
-- Давай, коль не шутишь.
Бегу в дом, расстегиваю штаны, достаю... Целехонек. Спо-
тыкаюсь на пороге -- скорей назад... Выглядываю из -- за уг-
ла. Томлюсь, размышляю, колеблюсь...может, не стоит ?
Ладно. Покажу, уберу сразу. Пара минут не повредит ему ?
Уймись, Лепа...не повредит. На рентгене дольше просвечи-
вают.
-- Гляди -- ка вот... -- открываю.
-- Ну - ка, ну - ка... - кладет сигарету, берет перстень
в руки... разглядывает не спеша.
-- Что за камень ? Изумруд ?
-- Бирюза. Что, непохоже ?
-- Чистая работа. Мне б такой для жены.
-- Вить, а Вить ?
-- Чего ?
-- Что ты о ней думаешь ?
-- О Полине ?
-- Ну да...
-- Не знаю, Алексей...мы ж не разговариваем. Так толь-
ко...поздороваемся, разойдемся. Сестра заходит к ней иногда.
-- Сам - то, сам как думаешь ? Впечатление ?
-- Вот пристал.
-- Не томи...не тяни, Вить, а ? Видней ведь со стороны.
-- Алексей, сам решай. Мне что...я семейный. Стерва она.
По походке видно. Ноги в коленях как гнет...приволакивает.
Молчим, курим... Витя встает. Потягивается...
-- Пошли вздремнем, Алексей. Наговоримся еще...успеется.
-- Я посижу еще немного.
-- Давай. Туалет если что -- видишь где ?
Пошатываясь, смешно балансируя руками, словно на жердочке
через ручей, движется по дорожке среди зарослей...возвраща-
ется, входит в дом...слышу из -- за двери :
-- Вечером на речку сходим -- сети проверим...протрезвеем
заодно. Выше нос, Алексей ! Говорю тебе - наверстаешь...
Пол скрипит...теперь кровать...все,тишина.
Мне и здесь хорошо. Ничего...один день всего остался.
Выспаться надо...и цветов купить...на всякий случай. Вити
там не будет скорей всего...придется идти одному. Ну и лад-
но. Я спокоен...я действительно спокоен. Мы еще выпьем,
выпьем все вместе...только чуть позже.
Что это там в траве...штанга. Три кольца на ободе. Под-
нять ? Ррраз. Порядок. Круги перед глазами только плывут
чего -- то...плывут и плывут с утра целый день. Ничего...все
в порядке...способен еще на что -- то. Прилягу...земля --
то какая теплая... и кровати не нужно...ничего -- то мне не
нужно. Полина, жди меня...жди...я рядом, рядом... Мы еще
выпьем с тобой...и с Витей...и подружимся все...непременно...
непременно...
Мы с тобою выпьем зелена вина.
Лью вино на скатерть, пью тоску до дна.
Эх, не хватит духу... Жму наперерез.
Не хватает сердца. Времени в обрез.
Зарыться в листья...не дышать, не думать. Тук -- тук. Есть
здесь кто - нибудь ? Головушка чугунная. Полиночка, где ты,
ау ! Слышишь ? Я здесь...я уж почти не пьяный. Ты говорила,
что не любишь пьяных. Помнишь, как мы с тобой...в первый раз?
Как я дрожал...я боялся, что тебе будет больно. Ты помогала,
я чувствовал...хоть было все впервые. Старался как
мог...помнишь ? Как вышли потом на балкон...моросило. Внизу
зонтики хрустят, раскрываются...вода как сквозь сито сеется...
незлобиво, мягко, неспешно...беседка у дороги. Там на
столике твое имя...как -- то вечером ножиком перочинным
вырезал. В приливе нежности, краснея в темноте...все
ждал тебя, ждал...после фильма по телевизору обещала выйти.
Потом еще ночь...еще...такие же, друг за другом. Мялась,
обещала -- завтра, завтра... Завтра было все то же. Без
перемен. Ты хорошела, я тускнел... Ты выделялась на моем
сером фоне.
Мог быть не Игорь, мог быть любой. Я понимаю, надое-
ло...тебе главное тишина...Майкоп, Москва, Магадан...к черту
на кулички из дома. Я ведь тоже такой, Полина. Как мы с то-
бой по телефону молчали...с кем ты еще так помолчишь.
Ты должна быть рядом...рядом, слышишь ? Рядом будем...без
перстня...или врозь...тогда он остается.
С кем остается, Лепа ? С тобой ? С нею ? Так и не решил
еще ? Что это...где это я...все волосы в листьях...запах ка-
кой пряный...яблочный. Ох тошно мне...
Эх, Лепа, Лепа. Убивец... " Как ты мог, сынок ?! Как же ты
мог ? " -- мама. " Как ты посмел ?! " -- отец. " И это мой
сын ! Мой сын ! " -- мама...
Трусишь ? Давай, не поздно ведь еще... Решайся. Ну швыряй
его...швыряй ! Подальше в траву. Или в речку...вниз под гор-
ку спустись...снесет течением вмиг, не заметишь. Ну ? Давай.
Давай, пока Витек в хате, выйти ведь может... До речки и об-
ратно, раз -- два...минут за десять успеешь, не больше, до-
рожка знакомая... Ну ? Налей вон стаканчик для храбрости.
-- Проснулся, Алексей ? -- Витя спускается с крыльца. --
Пойдем ? Искупаемся, сети посмотрим - может попалось чего.
-- Слушай, я наверно останусь...подремлю еще. Голова гу-
дит.
-- Ну смотри. Отсыпайся. Вечерком в парк пойдем на диско-
теку. Фонтанчик с подсветкой посмотрим...и бассейн еще рабо-
тает.
Опускаю голову в траву, смежаю веки. Стук ! Что это ? Яб-
локо... целый день падают...и не собирает никто...сгниют
ведь...компоту сколько наварить можно.
Свадьба...завтра свадьба. Завтра будь свеж, Лепа. Не брес-
ти же такой кислятиной. Стук ! Еще одно. Нет, вставать при-
дется. Пойди умойся, герой.
Перстенек так на столе и остался. Кошмар. Куда спрятать
его, прям не знаю. Зарыть что ли до завтра ?
Как потом найдешь ? Откапывать при Вите будешь ? Что ска-
жешь ?
Ладно. Вечер целый еще впереди. Дискотека, парк, девчон-
ки... Побродим, покурим, побалагурим.
Солнце садится...деревья словно с подсветкой...и дискотека
не нужна. Зеленые еще пока...почти все. А грядки на огороде
уже перекопаны...картошку уже выкопали всю...
Муть в голове...как в поезд влез. Нет, раньше...Витя как
позвонил...затикало в башке...и сейчас тикает...и радиация в
перстеньке тикает...деньки мои сбавляет. Пока еще
мои...только мои. Не выродок я еще, мама...не бесстыжие гла-
за мои, папа...
Переодеться пока, что ли ? Сейчас...после стаканчика.
Сколько уж выпил -- не берет...никак не уняться...мыслишки
вертятся и вертятся...мыслишки у мальчишки.
Засох ты, Лепа...совсем засох...до тридцати не добравшись.
В зеркало глянь. Небрит, лохмат, полупьян...
А Полина -- то чем лучше... Деньгами купленная да кварти-
рой.
-- Готов, Алексей ?
Витя вернулся...и не заметил его.
-- Ну как там...попалось что -- нибудь ?
-- Мелочь одна, всю выпустил. Не то что на прошлой неде-
ле... Я ж не каждый день сеть ставлю. То работа, то еще че-
го. Ну что, пошли ?
До парка -- то рукой подать. Издали виден. Толчея, всплес-
ки хохота, свет...народу сколько. Девчонок больше, чем пар-
ней. Лица все в полутьме. Танцы вовсю. Не по мне это, не по
мне... Не сторонник упорядоченных телодвижений.
Спокойно...спокойно. Я должен быть спокоен. У меня перс-
тень. С бирюзой. В серебряной оправе. Мой подарок на свадьбе
будет лучшим.
Витя пропал уже куда --то... растворился в темноте. Ве-
селье в разгаре...визги, смех отовсюду...девчонки визжат,
как от щекотки. Теперь тише...самое интересное начинается.
Пташки южные самые ранние...
Я спокоен. Я спокоен. Горизонт событий ровен. На парковых
часах девять. Витю искать бесполезно...что ж, на выход по-
ра.
Лепа, соберись. Сделай же что -- нибудь...преобразись. У
тебя мало времени.
Парикмахерская...вхожу. Пусто, душисто, светло...
Ай, щекотно...волос -- то сколько, волос...хлопья быстры,
грустны, невесомы...расстаюсь я со своей косичкой.
Пошатываясь, бреду к выходу. Девчонка перед зеркалом у
дверей. Ярко -- рыжая. Чулки подтягивает...ажурные, с отли-
вом. Паленым пахнет...женский зал напротив. Заглядываю,
прислонясь к косяку.
Тоже пусто...у кресла согнутая спина уборщицы.
У зеркала разноцветье волос...какие пышные гривы. Подхожу
к столику, наклоняюсь, щупаю. Мягкие...пахнут нежно, как ду-
хи...теплые даже еще.
Старушка трудится, прерывисто дыша... Разогнувшись, медлит
в недоумении секунду.
-- Вам что здесь надо, молодой человек ?
-- Ничего, я сейчас ухожу.
-- Ждете кого ? Мастера все ушли давно.
Чувствую взгляд за спиной, плеск воды, плюханье по полу
швабры... Не понять тебе этого, старая кряква. Вот эти по
мне. Шелковистые, иссиня -- черные, с отливом... Расправляю
неумело, сую в пакет, поворачиваюсь. Ну что, бабуля...что
уставилась...ухожу. Прочь отсюда, лысый вор.
Девчонка еще у зеркала...трудится. Оттягивает веко...те-
перь губу. Цокни каблучком, щелкни сумочкой. Пряди высовыва-
ются из пакета, рассыпаются, вьются... Чего смотришь ? Твои
что ли ? Подари на память... Эй, девица, дай косицу, больше
ведь не пригодится.
Плетусь куда -- то. Отражаюсь в блеске витрин, кисну от
мыслей... Чап, чап, чап. Ты шаркаешь, как пеликан. Лысая
рохля с перстеньком в кармане...с чужими волосами в пакете.
Пальцем ткни -- растечешься...нюни распустил. И мнит о себе
еще что -- то...
У меня в кармане смерть ! Смерть. Я освежаю себя этим сло-
вом. Я ношу ее в себе не первый день. Я опасен. Я социально
опасен для вас всех...я испускаю лучи, пронзающие насквозь
ваши бошки. Я прохожу мимо, лишь задевая вас ими, так цените
же это...
Боже, где это я ? Забрел куда -- то...полночь уже небось.
Мутит...в ногах тяжесть... поташнивает...качает. Успеть, ус-
петь...я должен успеть...выспаться...это необходимо. Я дол-
жен мыслить ясно...предельно ясно. Я вершу судьбами ! Стоит
поднять голову, развернуть плечи. Пусть высветит фонарь мой
гордый череп. Да. Вершу. Я творец своей судьбы...и свадьбы
тоже.
Темнота...здесь, здесь за углом. Вот и подъезд...едва узнал
впотьмах. По ступенькам, как по строчкам...с детства знаю их
давно. Не споткнуться бы об кочку...лоб разбить мне суждено ?
Дверь -- то не заперта. Забыли, как всегда... Кот на поло-
вичке вздрогнул...глаза вспыхнули, светятся. Темно... душ-
но...тихо...не ждали, не ждут...некому ждать. В прихожей ть-
ма...и в комнатах...первой, второй... Дальше не пойду. Хва-
тит, теперь налево...толкаю дверь. Тшш...прокладка скрипит у
замка...вхожу. Тихо... лежит кто -- то поперек ковра...голо-
вой к шкафу...на животе...большой, темный. Запах -- то, за-
пах...проспиртовался весь.
Балкончик за занавеской не виден...сюда, сюда. Сигареты на
подоконнике. Чиркнуть спичкой, затянуться...месяца три не
курил...все бросить пытался. Голова кружится... Тпру, чуть не
завалился... штормит. Трах -- тах -- тах. Банки кругом
какие -- то, склянки... так хламье и не разобрано. Сколько
помню себя, об него спотыкался. Темь какая...хоть бы свечку
сюда, что ли...
Лепа, уймись наконец. Ты в доме, где был счастлив. Пусть
не вчера, не позавчера, но однажды... Ты пьян, ты лыс, но
поимей же совесть. Скинь туфли, ложись...
Прохладой как веет, прохладой...нежной, майкопской, юж-
ной... с простора ночного. Виноград шелестит...весь балкон
зарос, дышать нечем. Фонари гудят у дороги...ровно, медлен-
но... ночь стерегут. Девчонки где -- то...пищат под кем --
то. Мне бы в парке сейчас...бродить в полутьме, ветерком об-
веваться, девчонку радовать... Много ли ей надо...не больше,
чем сейчас мне.
Так...тихо...где -- то здесь раскладушка. Баночки, тихо...
скляночки...пыли -- то, пыли. Все вроде...улегся...ноги
только чуть -- чуть высовываются.
Где мой пакетик...достаю медленно, с трепетом... будто к
живым прикасаюсь. Все еще душистые... утром небось мытые.
Твои, рыжая, что ли ? С утра которая черная. Ресницы щеко-
чут... ноздри, губы...ловлю языком, кончиками по щекам гла-
жу...блаженство.
А у Полины -- то мягче...ароматней...нежнее.
Тишина, ни звука...дядька только...сопит с присвис-
том...так и не почуял ничего. Экие трели...эх, силен ты,
бродяга. И мне пора... все...спать !
Дням моим учет ведешь.
Снись мне ярче, снись мне резче,
Снись про то, что тля я, вошь...
...Небо сереет, Леша. Уходят звезды. Детство, молодость...
Да нет же, нет...остаются.
Вставай же ! Встаю. Зябко...гляжу в окно. Лавка свобод-
на... пока свободна...вон та, напротив подъезда...пока. Ос-
талось немного. Все будет там, там...к лавке выйдут вон
той...красной. Немного осталось...чуть -- чуть. Вспыхнут под
солнцем деревья. Зашелестят, заволнуются... Подгонять их бу-
дет ветер.
Как отдам...подарочек -- то ?
Блюдо будет или поднос...неважно...обносить гостей с ним
будут...как всегда...тогда и положу. Ой ! Звонок... Неужто ?
В такую рань...ну да, звонок.
Дядька хоть бы хны. Надо ж так упиться...
Терпеливый кто -- то, однако. Звонят и звонят...черта с
два, не открою. Надо будет -- вернетесь...а любопытно та-
ки... любопытно...кому неймется ? В рань такую... Подойти к
двери, прислушаться...
Она...Она. Полукруг лестницы в глазке, дремлющий кот на
ступеньке... и она. Рука на звонке, смотрит в сторону куда
-- то...
Халат с пояском...махровый, пестрый...располнела замет-
но... Раньше не носила такого...или...в положении ? Взгляд
тусклый какой -- то... со сна небось только...да она всегда
такая... замороженная.
Все, поворачивается, отходит...вниз спускается...дверь
свою распахнула...замок щелкнул...тишина.
Все значит...ну да, все. Ушел твой поезд, Лепа. С ди-
тем...и не мое дите. Все...
Ну -- ка...выглянуть теперь тихонько...
Кот и не шелохнулся...голова на лапах, дремлет...уютный
такой. Что это ? На порог бумажка упала...Записка...так...
" Петя, Танька у меня. Помогать напросилась. Вернется ве-
чером, не беспокойся. Полина. "
Ишь ты какая...пунктуальная. Да Петьке та Танька...ему б
похмелиться впору.
Посмотрел...прочитал...а теперь назад...на балкон-
чик...все, хватит...боже, расплылась -- то как...тетка тет-
кой...за полгода каких -- то...полгода. Так...персте-
нек...где ты...ага...ап ! Туда его, подальше, в лист-
ву...все... порядочек...уфф... полегчало...как полегчало --
то мне, братцы...так... дядька, где ты...вставай...давай...
кончай сопеть...давай -- ка тяпнем с тобой...за встре-
чу...один ты у меня родственник...и за тебя тоже, Полиноч-
ка...живи...с дитем -- так живи...хрен с тобой, живи... пло-
дись...плодитесь, коровы, жизнь коротка...и так уработаешь-
ся... укатаешься...без перстенечка...родишь такую же, как
сама...уработаешься еще.
Ох, муторно мне...наказание тоже, наказание...без преступ-
ления. Надо же -- и помереть -- то не за что...не за ко-
го...не стоит того.
Не понимаю убийц. Пусть ревность, пусть любовь. Ну прибил
ты девчонку...пары выпустил...унялся...
Стервы -- то все равно плодятся. Закон природы...
Ишь ты...гуманист какой. Философию разводить мастер...а
сам -- то ? Еще б чуть -- чуть и сам...
Рассчитал -- то все как. По книжкам рылся...чтобы все на-
верняка...последствия уточнял. Все рассчитал. Он импотентом
станет, она облысеть должна...радиация не шуточки.
Тогда и заявиться к ней задумал...герой. Я все прощу, при-
му любой...
Но ведь это на крайний случай. Только на крайний...так бы-
ло задумано.
Ладно тебе, Лепа. Не увез бы ты ее...все равно б не увез.
Как знать, как знать...если б не дите...
Хватит. Я сам плачу...плачу за все.
А вспомнить все -- прям смешно... Если б не звонок Ви-
тин... ляпнул тоже...ему -- то что эта свадьба.
И все... Задергался, заметался...и откуда только прыть
взялась. Носился как очумелый...перстенек добывал... и как
додумался только...и Пауль нашелся...Пашка...приятель то-
же,химик... нахимичил,элементик добыл. На заводе у него га-
зоанализатор так и так списать были должны...так и так ведь
на свалку, в могильник. Может и догадывался о чем...наверня-
ка ведь догадывался...да если и так...ему -- то что...сейчас
уж небось в Тель -- Авиве химию свою в университете долбает.
Ему -- то что...как же, вырвался... мечта жизни сбылась.
Нет здесь все чисто. Оправа, инкрустация, камешки...один к
одному. Александру Иванычу спасибо. Даром что старший тех-
ник... золотые руки у мужика. Источник, правда, сам потом
вмонтировал... попотеть пришлось...вспомнить тошно. А так
спросить себя -- зачем ?
Да уймись ты наконец. Отдыхай, убивец...
Полиночка, ну почему все так ?! Почему ?!
Захнычь еще. Тоже мне...буревестник. Знать бы куда ре-
ять...
Хватит. Ухожу один...пусть. Я вспыхнул, я все -- таки
вспыхнул...все -- таки смог...смог ! Рванулся, бросил все...
не такой уж я и мертвец...и не трус быть может. Я жив...пока
что я жив ! Я здесь, этажом выше. Могу спуститься к тебе,
улыбнуться...переводя дыхание, ловить взгляд...
Эта осень предел. Чувствую, больше не выдержу... хватит.
Хватит вранья -- тебе, себе, природе...хватит фантазий...
перстень последняя, это слишком. И напоследок --
Любовь ? Я любил тебя, ты же знаешь. Люблю. По -- своему
-- отчужденно, молчаливо... на большее не способен. И ты то-
же, знаю, знаю...
Смерть ? Не для меня. Легче, проще...проще, чем дышать над
строкой. Осенний лист вот -- вот оторвется, невидим среди
других в общем смятеньи, мелькающей на фоне будней круговер-
ти цветов, красок...
Без всяких прощай. Вымученно, высокопарно, не к месту. По-
буду напоследок один. Кажется, немного полегчало, но не
уверен... Знаешь, какая мука все время дышать -- не своим,
замутненным, нечистым...среди этой беготни. Так много шума в
последнее время. Отсюда все эти выдумки, перстень...бред
какой -- то. Все теперь...все...слава богу. Теперь тишина...
надолго...насовсем. Я хочу побыть в тишине...извини. Ну все,
пока.
1996 - 1997