Я не помню, когда в последний раз слышал эту мелодию. Звуки приходили
откуда-то сверху, пробегали через мое тело и командовали пальцами, которые
легко бегали по черно-белым клавишам старого фортепиано. Звуки вырывались
изо всех его щелей, наполняя комнату, каждый ее уголок. Звуки стремились
покинуть комнату и отправится в далекое путешествие - в соседний двор,
но безжалостный шум улицы не оставлял им никакой надежды. Я был единственным
слушателем и звуки награждали меня за это. И все-таки, когда я в последний
раз слышал эту мелодию? Возможно это был сон, который постепенно стерся
из моей памяти, или давно забытая песня, которую пела мама или мама моей
мамы, а может быть это... Новые, мажорные аккорды прервали мои мысли. Теперь
мне казалось, что я никогда не слышал ничего похожего. Вдруг все закончилось.
Звуки постепенно растворились, смешавшись с шуршанием покрышек автомобилей,
криками ребятишек, боем чьих-то часов. Я сидел, сняв руки с клавиатуры,
разглядывая пыль на потолке. Вокруг носились обрывки мелодии, которая звучала
минуту назад. И вдруг я с ужасом понял, что больше никогда я не смогу собрать
их воедино. Боже, я НИКОГДА не повторю эту мелодию. Эту красивую, величественную...
Нет! Я даже не могу описать ее! Неужели ее никто не слышал? Как бы мне
хотелось поверить, что кто-то остановился - не знаю зачем - около моего
окна и случайно услышал музыку, которая поразила его, так же как и меня.
Случайно. Да что я знаю о случае! Вся моя жизнь соткана из случайностей,
даже мое рождение - случайность. И с тех пор я никогда не стремился полагаться
на случай. Более того, я страстно желал исключить влияние случая на мою
судьбу. И вот теперь я молю бога о том, чтобы он помог мне случаем. То
есть случайно. Да, чтобы бог случайно помог мне. Я встал и закрыл крышку
фортепиано. Поздно вечером, когда я, лежа в постели, размышлял выключить
мне телевизор или посмотреть еще немного и никак не мог принять решение,
полностью меня устраивающее, мои мысли неожиданно вернулись к той мелодии.
На секунду мне даже показалось, что я способен вспомнить ее и записать.
Я сразу же выключил телевизор, сел за фортепиано, открыл крышку и ... Увидел
ряд черных и белых клавиш. Вид их привел меня в недоумение. Такое чувство
испытываешь, когда впервые садишься за инструмент. Нет, мне никогда не
вернуть этих звуков. С этими мыслями я и выключил светильник, стоящий на
тумбочке рядом с кроватью. Сон пришел незаметно. Поэтому я не могу точно
сказать, спал ли я, когда увидел его.
-- Здравствуй,- сказал юноша. На вид ему было лет пятнадцать-семнадцать.
Не знаю почему, но его голос мне показался знакомым,- я давно хотел увидеть
тебя.
-- Увидеть... Меня?- только и мог вымолвить я.
-- Именно тебя. Ты сегодня доказал, что ты единственный человек, способный
меня понять и помочь мне.
-- Понять ТЕБЯ? Я не понимаю, что происходит, а ты просишь понять еще что-то.
Кто ты? Как ты попал сюда? Что все это значит?
-- Не спеши. Придет время, и ты все узнаешь. Я только...
-- Ты только ворвался в мой дом, разбудил меня среди ночи и продолжаешь
говорить загадками. Но я помогу тебе. Я объясню как выйти из моей квартиры.
И даже провожу тебя до двери,- грубо отрезал я, вставая.
-- Погоди!- какая-то сила в его голосе заставила меня на мгновение замереть,-
для человека, который так виртуозно владеет фортепиано ты слишком непонятлив.
Его слова о фортепиано застали меня врасплох. Неужели случай помог мне!
Чтобы быть абсолютно уверенным, я спросил:
-- Так ты слышал меня сегодня?
-- Да,- непринужденно бросил юноша.
ОН СЛЫШАЛ! Значит, возможно, не все потеряно. Возможно, он запомнил что-нибудь.
Если я смогу записать мелодию, меня ждет успех. Это будет то, что от меня
ждали всю жизнь, ради чего я провел многие часы за инструментом. Но стоп.
Он всего лишь слышал. Это же не значит, что он запомнил и уж тем более
сумеет повторить ее за меня. Я разволновался. Потом, вспоминая этот момент,
я удивлялся стремительному росту своих желаний. Еще минуту назад я хотел,
чтобы меня УСЛЫШАЛИ, а теперь, когда мое желание чудесным образом исполнилось,
мне было мало. Тогда я не думал об этом, поэтому задал вопрос:
-- А ты можешь сыграть ее... или хотя бы напеть или... как нибудь напомнить
мне...
-- Я попробую,- вполне уверено сказал он. Сев за инструмент он первым делом
взял несколько аккордов, вспоминая тональность. Соль минор. Верно. Это
моя любимая тональность. Потом, сбиваясь, заиграл какую то мелодию. Она
была красива, но не так как та, что играл я.
-- Нет,- буркнул юноша себе под нос, и оборвал мелодию. Несколько раз он
начинал играть и бросал, и я уже перестал надеяться на то, что он вспомнит,
как вдруг уловил знакомые звуки. Я бросился к письменному столу, где в
одном из ящиков лежала нотная тетрадь.
-- Давай сначала!,- на ходу бросил я. Он кивнул. Прошло, наверное, часа
три, в течение которых мы восстанавливали мое сочинение, отталкивая друг
друга от инструмента, споря из-за каждого такта, каждого аккорда. В результате
на столе у меня оказалась пачка листов, испещренных нотами с многочисленными
исправлениями и еще более значительное количество листов валялось по всему
полу.
-- Славно потрудились,- только и мог сказать я, обессиленный, опускаясь
на кровать.
-- Да уж, славно,- бодро отозвался юноша,- ну, я пойду.
-- Погоди, мы же с тобой совсем незнакомы.
-- Я прекрасно знаю тебя. Ты - Никодимов Василий Сергеевич.
-- Но я не знаю твоего имени.
-- Это неважно. Придумай мне имя, если хочешь.
-- Придумать? Но зачем?
-- Там, откуда я пришел, не дают имен. Многое дают, только не имена. Имена
дают здесь.
-- Постой-постой. Ты, верно, решил окончательно меня запутать.
-- Я просто попросил тебя придумать мне имя. Это так сложно?
-- Я не понимаю...
-- Это не обязательно. Просто придумай мне имя.
Множество имен вихрем пронеслись сквозь мой мозг. Я не мог заставить себя
остановится на чем - то конкретном. Так прошло две минуты. Потом я усилием
воли заставил себя сконцентрироваться. "Дмитрий? - думал я,- нет,
только не Дмитрий. Тогда может быть Владимир? Вряд ли. И уж, конечно же,
не Сергей,- я тут же представил своего отца, ведущего меня впервые в музыкальную
школу,- нет, не похож он на Сергея. Артем... Артемий! Пожалуй, это имя
ему подходит."
-- Я буду называть тебя Артемом, если не возражаешь,- наконец сказал я.
Интересно, насколько глупо я тогда выглядел.
-- Артемий - хорошее имя. Называй меня так,- молвил он и тень улыбки тронула
его губы. Хотя, возможно, это мне только показалось,- и все-таки мне пора.
-- Но...- попытался возразить я, но усталость накатилась на меня волной
и я тут же погрузился в глубокий сон. Артем, вероятно, воспользовался случаем
незаметно уйти. Во всяком случае, проснувшись, я не нашел его. Более того,
я не нашел ни одного листочка из нотной тетрадки, коими в изобилии был
орошен пол. На столе тоже ничего не лежало. К полудню мне удалось убедить
себя в том, что Артема никогда не существовало и что все мне приснилось.
"А жаль,- думалось мне,- хороший парень Артем. А ноты! Как бы мне
хотелось иметь их. Наверное, поэтому мозг и искал пути, чтобы мне помочь...
Но, даже если это и был сон, я многократно проигрывал эту мелодию. Пусть
во сне. Я помню, что я играл ее, играл правильно, значит я должен помнить
хоть что нибудь, хотя бы отрывочек. Вот сейчас я сяду за фортепиано, открою
крышку, надавлю на клавиши и..."
Ничего не произошло. Я несколько раз подходил, садился, надавливал...
И мне не удавалось выдавить из себя ни звука.
-- Будь ты проклят, Артем!, - вырвалось у меня, - ты подарил мне НАДЕЖДУ,
но украл гораздо больше. Не забудь прихватить и свой подарок! С этими словами
я лег спать. Всю ночь я спал беспокойно. Мне снились сны - не помню какие.
И вдруг посреди хаоса моих мыслей я услышал знакомый голос:
-- Здравствуй!
-- Что???
-- Здравствуй, это я.
-- Артем???
-- Да. Я пришел...
-- Чтобы кормить меня своими сказками, нарушать мой покой и...
-- Да погоди же ты. Я всего лишь хочу...
-- Что же ты хочешь? Вернуть мне ноты?
-- Прости, но это действительно так. Я взял их вчера, чтобы внести несколько
исправлений. Я говорил тебе, но ты уже не слышал меня. Тогда я прибрался
в комнате и унес ноты. Вот они. Я их оставлю...
-- Да, я вижу. Это те самые листочки. Но придет день и они исчезнут...
Нет, не говори ничего. Ты - только сон. Всего лишь сон. Сны кончаются под
утро. И ноты исчезнут вместе со сном... Я не верю тебе, Артем. Или как
там тебя... Не верю! Убирайся! ВОН!!!
-- Хорошо, я уйду. Я оставлю ноты на книжной полке. Между Толкиеном и Урсулой
Ле Гуин. Ты расстроен. Поэтому я приду к тебе завтра. Если ты опять прогонишь
меня я не буду настаивать. До завтра.
Он повернулся и пошел. Я видел, как он пошел, но не видел, как вышел. Он
и все вокруг растворилось. Как во сне. Или... Проснувшись, я долго лежал
в постели, мысленно уговаривая себя: "Ты же понимаешь, что это был
сон. Нот нет, да и не может быть. Неужели ты веришь плоду собственного
воображения! Нот нет! Не пойдешь же ты проверять..." В итоге первым
делом я подошел к полке и отыскал томик Толкиена. Он стоял между Нортоном
и Желязны. "Ну что, идиот, убедился наконец!- подумал я,- Ты верил...
нет, ты надеялся, что листочки будут здесь! Между Толкиеном и Урсулой Ле
Гуин. Наивный. Урсула Ле Гуин... Подожди-ка... Это же Сильмариллион Толкиена!"
Я ощутил мелкую дрожь в руках. Между этими двумя книгами - "Волшебником
Земноморья" и "Сильмариллионом" я увидел сложенные пополам
листы из своей нотной тетради. Ноты были там. Я узнал эту мелодию и бросился
к инструменту, напевая. Без сомнения, именно эту мелодию я играл позавчера,
именно ее мы с Артемом восстанавливали той ночью! Это моя победа. "Моя
и Артема,- уточнил внутренний голос,- Артем..." Кто же он? Я вспомнил,
что он обещал вернуться этой ночью. Отлично. Я не лягу спать. Я дождусь
его бодрствуя. И тогда, возможно я узнаю больше о моем странном друге.
Друге? Нехотя наступали летние сумерки. Я провел весь день в ожидании этой
бессонной ночи. Но она медлила. Часы как будто остановились. Я несколько
раз проверял их и заводил до отказа, как будто от этого они пойдут быстрее.
Я понимал, что надо заняться чем - нибудь, несколько раз я пытался помузицировать,
начал писать письмо своей дальней родственнице и бросил, не дописав, позвонил
всем, кому только можно было позвонить - все разъехались на лето. Я даже
вспомнил, что когда-то вел дневник. Немного времени убил, листая его. Попытался
даже сделать новую запись. Получилось три строчки. Это после перерыва в
полтора года! Так или иначе, но к вечеру я совсем обессилел от безделья
и начал клевать носом...
Сон подкрался незаметно. На этот раз я не видел снов. И, тем не менее,
испытал огромное облегчение, когда почувствовал, как кто-то толкает меня,
пытаясь разбудить.
-- Артем!
-- Привет, Василий!
-- Я ждал тебя. Чтобы ты рассказал мне о себе.
-- Я знаю. И ты узнаешь обо мне. Я расскажу тебе все, что могу рассказать
о себе. Пришло время сделать выбор.
-- Погоди, Артем. Не успел войти, как обрушил на меня море загадок! Во-первых
- как ты сюда попал? Во-вторых, что за выбор? И, наконец, почему я должен
выбирать, почему я?
-- Ты прав. Довольно загадок. Слушай внимательно и ничему не удивляйся.
Я - твой сын. Вернее, я ВОЗМОЖНО стану твоим сыном. Если ты этого захочешь.
Мне очень хочется родиться, но это зависит не от меня. Я сделал все, чтобы
ты согласился стать моим отцом, все, что мог! Я уверяю тебя - меня в жизни
ждет грандиозный успех, я буду знаменит, богат, счастлив! У меня будет
все, о чем ты можешь только мечтать. Все это будет и твоим тоже, обещаю!
Ты разделишь со мной славу и популярность. Но существует маленькая проблема
- меня еще не родили. Ты можешь помочь решить ее. А я помогу тебе... Соглашайся!
-- Прости, я, наверное, неправильно тебя понял. Ты просишь, чтобы я стал
твоим отцом... Чтобы я тебя усыновил? Но зачем это тебе? Ты выглядишь достаточно
взрослым.
-- Нет, Василий. Ты совсем не понял меня. Меня еще не существует. Я еще
не рожден. И прошу тебя стать моим отцом... биологическим тоже.
-- Не существует? Тогда почему я могу с тобой разговаривать? Абсурд.
-- Не абсурд. Просто мне повезло. В моем распоряжении оказалось немного
биоэнергии, так, по-моему, это у вас называется. Посредством этой энергии
я могу влиять на вероятностные процессы и воздействовать на сознание людей.
Проще говоря, она помогла мне здесь появиться. Но энергии не очень много,
мне уже не хватит ее на налаживание контакта с кем-нибудь еще. И я могу
навеки остаться сгустком субматерии - по-вашему, душой. Я буду обречен
вечно скитаться где-то между Космосом и Нуном, не имея сил остановится.
Теперь ты понимаешь?
-- Артем... Так ты хочешь, чтобы я стал твоим отцом. Но тебе еще нужна
мать. Ты думал об этом?
-- Да, разумеется. Тебе придется жениться на... В общем, придется жениться.
-- Но это полностью перевернет мою жизнь. Может, я с детства мечтаю жениться
на однокласснице Вале Голубевой. Так теперь мне придется расстаться с заветной
мечтой! Я не могу так, прости.
-- Признаться, Василий, я знал, что ты мне откажешь. Нелегко сразу решится
на коренной поворот в своей жизни. Поэтому я дам тебе время подумать. Через
неделю я вновь явлюсь к тебе и мы поговорим. До встречи.
Я некоторое время лежал, пытаясь осознать все, что услышал. После чего...
проснулся от автомобильного гудка во дворе. Начинался новый день. Люди,
торопясь, выходили из домов, почти бежали к автобусной остановке. Машины
изредка выворачивали из-за угла и проносились мимо, повизгивая тормозами.
Все двигалось навстречу новому дню, и только я оставался в постели, отлученный
от скоростной жизни и, тем не менее, совсем несчастный представитель этого
мира. Подумать только, когда-то мне нравилась такая жизнь - жизнь свободного
композитора - одиночки. Я был неописуемо горд этим. Но сегодня мне почему-то
захотелось вновь приобщиться к этому миру: миру высоких скоростей и бесконечных
стрессов, мне захотелось влиться в эту толпу за окном и полететь вместе
с ней, туда же, куда и она. Быть полезным не только самому себе, быть среди
людей, жить, а не существовать. Тем временем к остановке подошел автобус
и большая часть толпы уехала в нем, увозя с собой миллионы мыслей и чувств.
Я встал. Предстояли техобслуживание, так я последние пять лет называю принятие
пищи, и многочасовая работа за инструментом. Каждый день на протяжении
данной мне Артемом недели я все больше утверждался в полезности его предложения.
Действительно, моя дальнейшая жизнь бесперспективна, ни славы, ни денег
мне не видать. Жизнь, о которой я мечтал с четырнадцати лет более не устраивала
меня. Все мои планы рушились, все самые многообещающие начинания лопались,
как мыльные пузыри. Артем предлагал мне шанс, и я должен ухватится за него
обеими руками, неважно, что привычная мне жизнь развалится. Откровенно
говоря, никто от этого не потеряет: я за всю свою жизнь так и не создал
ничего достойного внимания. Последние сомнения рассеялись, когда мне позвонил
Шадовский и сообщил, что его группа отказывается сотрудничать со мной в
предстоящем сезоне.
-- Может быть, в следующий раз, - "успокоил" он меня.
-- Может быть, в следующей жизни,- привычно парировал я.
Итак, я принял твердое решение, которое обещало мне коренные перемены
и призрачные надежды. После того как я сообщил это своему... сыну, он вежливо
поблагодарил меня, однако я готов поклясться, что его глаза кричали: "Я
знал о твоем согласии с самого начала!"
-- Итак, самое время рассказать тебе то, что тебе предстоит сделать. Возможности
мои велики, но не безграничны. Поэтому тебе придется беспрекословно и четко
исполнять все мои инструкции, иначе ничего у нас не получится. Во-первых,
ты должен познакомится со своей будущей женой. Для этого ты пойдешь в театр
имени Ермоловой, в следующую пятницу вечером. Ты встретишься с Ларисой.
Запомни, с Ларисой Нестеренко. Ей 25 лет, у нее голубые глаза, прямые светлые
волосы, она будет одета в костюм в черно-белую клетку. На ее запястье ты
увидишь маленькие часы, ремешок которых отделан розовым камнем. Она первая
заговорит с тобой. Отвечай ей, завяжи с ней разговор. Но твоя основная
задача проводить ее домой под любым предлогом. Далее произойдет что-то,
что заставит ее отнестись к тебе по-особому. Она полюбит тебя, и я настоятельно
рекомендую тебе полюбить ее тоже. Вам предстоит долгая совместная жизнь.
Не волнуйся, она - твой тип девушки. Ваша свадьба состоится первого ноября.
Я появлюсь на свет девятого сентября. Ты будешь должен просто не мешать
моему развитию. Не ограничивай меня в моих стремлениях к образованию. Говори
со мной по-английски. И, самое главное, следи за моим здоровьем. Помни,
других детей у тебя не будет. Говоря это, он постепенно становился невидимым.
Его контуры медленно расплывались, только голос звучал по-прежнему ровно.
Я уже не видел его, когда он прощался со мной, только слышал: -- Я не могу
более разговаривать с тобой, моя биоэнергия подходит к концу, а мне нужно
еще организовать множество случайностей...
Признаться, я с нетерпением ждал той пятницы. С самого утра я собирался: отпарил свой костюм трижды, а сколько раз причесывался, увы, не помню. Но причесывался я не реже, чем, раз в семь минут, клянусь. В перерывах между подобными делами мое волнение резко усиливалось и становилось нестерпимым. Я начинал мерить шагами комнату, садился за инструмент, чтобы выжать оттуда несколько нестройных аккордов или включал телевизор. Любое из этих занятий за пять минут надоедало мне до такой степени, что становилось противным. Таким образом, я промучился часов до пяти, когда я решил, что самое время выйти из дома и сделать свой первый шаг навстречу неведомой судьбе. Но простите, почему неведомой? Почему слово "судьба" ассоциируется с неизвестностью? Я прекрасно знал свое будущее, предсказанное Артемом, который ничего не пожалеет для того, чтобы будущее соответствовало его предсказаниям. В самом деле, если бы я не знал, какая участь меня ждет, я не пошел бы в театр сегодня, или завтра, или через неделю. У меня просто не хватило бы денег на пищу. Я редко себе позволяю подобные удовольствия... Так или иначе, я сделал свой выбор - отправился навстречу известному будущему. Уже на подходе к театру я стал обращать внимание на прохожих. Точнее, на женщин, проходящих мимо меня. Множество лиц, красивых и чрезвычайно разных, отражающих все возможные оттенки чувств сравнивалось мною с описанием Артема. Часть из них подходила под его описание, но чего-то всегда не хватало. Занимаясь поисками своей будущей супруги я незаметно для себя вошел в театр и занял указанное в билете место. Мне казалось что вот-вот голубоглазая девушка займет соседнее с моим кресло, заговорит и... но этого не произошло. Кресло слева заняла эффектная брюнетка, ведомая под руку седеющим господином в очках, справа моими соседями стали пожилая женщина с супругом, имеющим вид прирожденного театрала. Передних и задних соседей я не рассмотрел, поскольку среди них не было девушек необходимого мне возраста. Когда поднялся занавес, я решил, что встреча произойдет в антракте и, дабы не терять времени, настроился созерцать игру актеров на сцене. Фонвизин в их исполнении выглядел просто великолепно. Время до антракта пролетело совсем незаметно. Во время антракта я слонялся по холлу театра, стараясь разглядеть всех девушек-посетительниц. И не нашел ни одной подходящей. Тогда я принял решение выйти раньше всех и смотреть, как остальные выходят из театра: тогда уж я не пропущу свою судьбу, если, конечно, она здесь. Смотреть на сцену не хотелось, глаза бегали по зрительному залу. Перед занавесом я был почти уверен, что описанной девушки нет в театре, в чем и убедился, когда последний зритель покинул его.
Теперь я не смотрел по сторонам... Я шел по вечернему городу и видел
лишь лужи под ногами. В лужах отражалось сумрачное небо. Ветер по осеннему
настойчиво находил прорехи в моей одежде, но я не сопротивлялся ему. Артем
был таким реальным... видением!? Наверное, я просто сошел с ума, помешался
на своем одиночестве и любви к самому себе. Что же мне теперь делать? Моя
прошлая жизнь перестала мне нравится, когда я взглянул на нее другими глазами,
глазами Артема. Он убедил меня в моей бесполезности. Он предложил мне новую
жизнь. Он описал каждый мой шаг на пути к ней. На первом шаге все и кончилось.
Я решительно не знал, что буду делать дальше. Абсолютно автоматически я
зашел в метро, купил жетон, использовал его в турникете, спустился вниз
на эскалаторе и сел в вагон. Через тридцать минут я буду на автобусной
остановке, а еще через пятнадцать - дома, наедине со всеми своими проблемами.
Как же тяжело разочарование! Мои горестные рассуждения прервал приятный
женский голос:
-- Молодой человек, вы не скажете, сколько сейчас времени?
-- А?..- отозвался я.- Что?
-- Молодой человек, вы время не подскажите? Я взглянул на часы, поднял
глаза и посмотрел на обладательницу приятного голоса. Слова застряли у
меня в горле. Это была та девушка, о которой говорил Артем. Я попытался
взять себя в руки.
-- Без четверти одиннадцать, Лариса.
-- Лариса? Откуда вы знаете мое имя?
-- Просто, мне показалось, что вас должны звать Ларисой. Вам не подходит
другое имя.
-- Великолепно. Может, вам еще что-нибудь показалось?
-- Да, наверное. Вы забыли вовремя завести часы, угадал?
-- Несомненно. Нетрудно было догадаться. У меня на левой руке... Позвольте,
вы не видели мои часы, потому, что я сижу слева от вас! Как же...
-- У вас должны быть часы. У многих они есть.
-- Здорово. Может, еще что-нибудь?
-- Довольно догадок. Мы познакомились наполовину: я знаю ваше имя, а вы
мое - нет. Так вот, меня зовут Василий Никодимов... Вася.
-- Ну вот. Теперь я знаю вашу фамилию, а вы мою - нет, - передразнила меня
Лариса. Я хотел было возразить, но вовремя спохватился.
-- Это неважно. Если я вдруг решу жениться на вас, вам придется носить
мою фамилию, следовательно, я ее знаю. С рождения, заметьте.
Мы продолжали разговор в подобном ключе. Я намеренно пропустил свою остановку,
а на следующей "спохватился":
-- Ну вот, я жестоко поплатился за встречу с вами.
-- В чем дело?
-- Я увлекся разговором и проехал свою остановку. Вам выходить на следующей?
Тогда я проеду еще одну, все равно возвращаться придется. А если вы разрешите
себя проводить, я буду возвращаться с чувством выполненного долга.
-- Что ж воля ваша. Вы же свое время теряете, - согласилась она.
"Итак, получилось, - думал я в коротких паузах между репликами. Теперь
должно произойти что-то, что "заставит ее отнестись к тебе по-особому".
Что же ты приготовил, Артем?" Ждать пришлось недолго. После того как
мы вышли из метро и прошли полквартала, из темноты появились три мужские
фигуры и решительно направились в нашу сторону. Поравнявшись с нами, они
резко остановились, преграждая дорогу. У одного из них был нож, который
тот держал в кулаке, делая вид, что жаждет пустить его в ход.
-- Выворачивайте карманы, голубки,- прохрипел кто-то,- не то мы пощекочем
вас вот этим. Парень, который держал нож охотно продемонстрировал его.
Мы повиновались. Один из них выхватил деньги у меня и Ларисы и приготовился
уходить, но парень с ножом не спешил.
-- Мне нравится твоя подружка. Оставь ее мне.
-- Эй, Дрон, не связывайся с этим.
-- А кто мне запретит? Я главный! Я прав, потому, что у меня есть перо.
-- Беги!- бросил я Ларисе и в ту же минуту ударил Дрона по руке. Я добился
своего: он уронил нож.
-- Ну, мразь влюбленная, ты сам напросился,- с этими словами он хотел ударить
меня кулаком в живот.
Ему это почти удалось, но я вовремя отвел удар. Некоторое время мы стояли
друг напротив друга, обмениваясь выпадами. Вдруг Дрон сделал резкий толчок
и я попятился назад, дабы устоять на ногах, но сзади меня поджидал один
из его парней. Совершенно неожиданно он прижал меня к себе, блокировав
движения. Я попытался вырваться, но напрасно: парень крепко держал меня
в своих объятиях. Дрон медленно подошел ближе.
-- Из-за тебя я потерял нож. Ты за это ответишь. Я отключился после четвертого
удара ногой...
Очнувшись, я нашел себя в незнакомой комнате. Яркое солнце пробивалось
сквозь плотные зеленые шторы, освещая ее. Голова гудела, как после пьянки.
Я попытался встать. Мне это удалось с третьей попытки. Шатаясь, я добрался
до двери и открыл ее. Из коридора вышла Лариса и остановилась, увидев меня.
-- Вот так всегда, - поддельная обида звучала в ее голосе, - стоит выйти
на пять минут, как умирающие исцеляются... "Ну, Артем, как можно.
Так отделать собственного отца. Родишься, я тебе это вспомню!" думал
я, пытаясь удержатся на ногах.
После этого случая моя жизнь потекла гладко. Я стал регулярно встречаться
с Ларисой. Потом предложил ей руку и сердце. Стоит ли говорить, что свадьба
состоялась первого ноября! Артем был прав во всем. Мы были созданы друг
для друга. Я порвал со своими прежними привычками, перестал жить одним
днем. Тот факт, что я без труда отыскал себе неплохую работу, соответствующую
моим, прямо скажем, заурядным способностям, я приписал к многочисленным
неслучайным случайностям, которые мой сын с избытком преподносил мне. Однажды
вечером, когда я вернулся с работы и сидел на кухне, ожидая ужин, я обратил
внимание на то, что Лариса сильно взволнована.
-- Что случилось? - поинтересовался я. Она отошла от плиты и села за стол
напротив меня. Минуты две она молча смотрела на меня.
-- Так что же случилось??? - не вытерпел я.
-- Вася, - наконец медленно проговорила она. - У нас будет ребенок.
Ах, это! Я давно знал о ребенке. Еще до свадьбы. Но вслух сказал:
-- Ты уверена? У нас действительно будет ребенок? Последняя фраза прозвучала
скорее как утверждение, а не как вопрос.
-- Сегодня все стало ясно. У нас будет ребенок.
-- Любимая, я так давно ждал этого момента. У меня... У нас будет сын!
-- Если родится мальчик, я хотела бы назвать его Артемом, в честь моего
дедушки. Ты не против?
-- Ты просто читаешь мои мысли. Я очень хочу, чтобы моего сына звали Артемом!
-- А если родится девочка...
-- У нас обязательно родится мальчик,- вырвалось у меня.
-- Я так и знала. Мужчины всегда хотят иметь сыновей.
Я не стал возражать.
И вот наступило девятое сентября, тот день, когда Артем обещал появиться
на свет. Неделю назад я отвез Ларису в родильный дом и каждый день навещал
ее. Каждый день мне приходилось "удивляться", что ребенок все
еще не родился, хотя я прекрасно знал дату. Итак, сегодня! В этот день
я поехал в родильный дом ранним утром. У Ларисы уже начались схватки. Я
сидел рядом с ней и успокаивал ее до тех пор, пока акушер не выставил меня.
Я пытался уговорить его, чтобы он позволил мне присутствовать при родах,
но он оставался неприступным. В конце концов, я сдался. Медсестра проводила
меня в комнату, где сидели мои друзья по несчастью - будущие отцы. Мужчины
изо всех сил старались скрыть волнение. Поддерживая нейтральный разговор,
каждый из нас мысленно обращался к своей жене. Люди разных возрастов и
профессий, которые в обычной обстановке не разговаривают даже при встрече,
беседовали, как старые знакомые. Их всех объединяло случайное совпадение
- совпадение дней и часов рождения их будущих детей. Завтра они снова станут
чужими друг другу. Навсегда. Но может быть их не родившиеся пока дети будут
дружить, или полюбят друг друга. Пройдет время, и кто то из тех, кто только
появляется на свет, окажется здесь. Рано или поздно и у них появятся дети
- тогда круг замкнется. Случайность властвует над всем миром. Никто не
может быть уверен до конца ни в чем. Мне повезло, ибо я многое знаю заранее.
Например, знаю, что сейчас рождается мой сын, Артем, который сумеет добиться
в жизни того, чего не смог достичь я, который...
-- Никодимов! - прервал мои мысли громкий голос медсестры, - кто здесь
Никодимов?
-- Я.
-- Поздравляю. У вас родилась девочка!..
07.11.95
(с) 1997 Polyakov S.