НИКИТА ЕЛИСЕЕВ
МАРДУК
Танки остановились у окраин.
Мардук не разрешил рушить стальными гусеницами руины, чуть припорошенные снегом и чудом сохранившиеся деревянные домики, из труб которых, будто в насмешку, курился идиллически-деревенский дымок.
Танки, оружие древних, остановились у окраин.
Солдаты, в черных комбинезонах, в шлемофонах, входили в сдавшийся город.
Мардук стоял у своей машины.
Из этого города он бежал пять лет тому назад.
Пенсне Мардука поблескивало на солнце.
- Ну-ка,- повернулся он к директору внешней охраны,долбани мою любимую.
- Есть,- коротко согласился директор и дал резкую, военную отмашку рукой , дескать, начали! тронулись...
В воздухе сначала зашипело, как бывает всегда, когда ставят иглу граммофона на старую, заезженную донельзя пластинку; вслед за тем полилась песня.
- Хорошо,- кивнул Мардук, растроганный и умиленный,- хорошо...
- Бананы ел,- пел женский низкий голос,- пил кофе на Мартинике,- курил в Стамбуле злые табаки...
Мардук-воитель, научившийся убивать людей раньше, чем любить женщин, Мардук-узурпатор, в черной папахе, белой ворсистой шубе с когтями по подолу и на рукавах, в ослепительно черных сапогах, слушал свою любимую песню.
- Я пойду в город,- сказал он наконец директору внешней охранжы.
Директор пожал плечами:
- Я бы советовал вам взять кого-нибудь из стражи.
Мардук поправил пенсне:
- Не откажусь.
- Седьмой,- выкликнул из слонявшихся неподалеку охранников директор угрюмого верзилу,- пойдете с Мардуком.
- Есть,- верзила прислонил ладонь к виску.
- Ступайте.
Мардук уже шел в город, в его разваленные, размятые улицы.
Следом за Мардуком припустил охранник.
- Гей,- не оглядываясь, через плечо бросил Мардук,- когда кончится эта песня, поставишь "Горочку".
Мардук щурился от солнца. Где-то здесь, на одной из улиц, в которые входит, вваливается сейчас его солдатня, жила Лена и жил Ионафан.
Жила? Жил? А может, и сейчас живут? Вот было бы любопытно зайти.
Мардук шел по бывшей улице меж двух рядов руин; за ним еле поспевал охранник.
"С ума сойти,- думал Мардук,- я как будто запретил себе о них думать после того, как привезли из тюрьмы истерзанную, полуживую Лену и после того, как отдал строжайший приказ: ни в коем случае..."
Мардук остановился.
Толпа солдат деловито и весело топтала ногами какого-то шпака; вырванная из рук его берданка валялась неподалеку.
- Вот, полюбуйся,- довольно громко сказал Мардук запыхавшемуся, чуть было не налетевшему на него охраннику,- они еще считают себя представителями великой народной армии. Какое зверство, какая гадость!
- Пошел вон,- посоветовал один из солдат,- не на политзанятиях...- и тут же осекся, узнав Мардука.
Толпа распалась, подалась в стороны, освободила проход, по которому Мардук прошел к хрипевшему, недотоптанному человеку.
- Он стрелял в нас,- буркнул кто-то из солдат, но Мардук не обратил на эти слова никакого внимания.
Он нагнулся над пострадавшим, аккуратно, стараясь не запачкаться, взял за локоть. Охранник, сообразив жест Мардука, помог пострадавшему подняться на ноги.
- Мы не красные,- тихим голосом начал объяснять Мардук,мы не издеваемся над пленными. Попался с поличным - ведите в штаб, в отдел внешней охраны, расстреляйте в конце концов, но пытать! издеваться!- Мардук предостерегающе поднял руку в черной лайковой перчатке,- нив коем случае... Многие,- человек покачивался и хрипел,- многие,- невозмутимо продолжал Мардук,- полагают, что, мол, война все спишет, что, мол, взаимное ожесточение... Так вот запомните: не спишет, но подчеркнет, выделит!- Мардук коротко рубанул воздух рукой.- Взаимное ожесточение! Так не поддавайтесь же ему. Будьте людьми не только на политзанятиях, но и после тяжелого кровопролитного боя...
В воздухе зазвучала иная веселящая, томящая душу Мардука старая песня:
- Вот кто-то с горочки спустиля, наверно, милый мой идет, на нем защитна гимнастерка, она с ума меня сведет...
Солдаты слушали Мардука и песню, опустив головы. Мардук обернулся к окровавленному, вымазанному черной жижей человеку.
- Фамилия?
- Ишан...- человек перевел дыхание,- кулиев.
Солдаты недовольно зароптали.
Мардук поморщился и сделал знак рукой. Ропот стих.
- Так ты еще и инородец,- насмешливо сказал Мардук и резко, зная, как вздрагивают от такого вопроса, спросил: -Национальность?
- Какое...- начал было избитый.
- Национальность?- четко повторил свой вопрос Мардук.
- Тат,- сказал избитый.
- Тат,- улыбнулся Мардук,- тат, да не тот.
Солдаты гоготнули.
- Ясно,- сказал Мардук и оборотился к солдатам,- кто тут расстраивался, что не на политзанятиях?
- Сидорчук, Сидорчук,- зашумели солдаты.
- Ну-ка, ну-ка,- Мардук упер руки в боки,- давайте сюда этого Тараса Бульбу... В честь победы так и быть, никаких санкций, но полюбоваться на него стоит.
Солдаты вытолкнули под ясные очи Мардука скромно потупившегося Сидорчука.
- Солдат!- позвал Мардук.- Какого батальона?
- Непобедимых львов,- сумрачно буркнул Сидорчук.
- Врешь, врешь,- вскричал Мардук и даже ногой притопнул, подражая своему любимому полководцу,- лгун хуже немогузнайки. Подлых шакалов, а не благородных львов, шакалов, издевающихся над пленными! Солдатскую книжку!
Сидорчук расстегнул черный комбинезон, достал из нагрудного кармана солдатскую книжку.
Мардук неспешно полистал ее страницы, размахнулся и с силой ударил Сидорчука по лицу.
- Дрянь,- сказал Мардук,- дрянь! У тебя есть награды за Вязов, за Хлынов,- ты недостоин этих наград. Мерзавец. Вот,-Мардук указал на Ишанкулиева,- заберешь этого тата и дотащишь его до госпиталя внутренней охраны. Скажешь: распоряжение Мардука. Я проверю. И если хотя бы волос упадет с его головы, хотя бы волос...- Мардук протянул Сидорчуку книжку.
Солдаты разбредалсь, Сидорчук потащил Ишанкулиева. Мардук и седьмой охранник пошли по улице меж двух рядов руин.
- Видишь,- сказал Мардук, довольно щурясь,а лет через дцать этот тат помянет меня в своих мемуарах. Думай о памяти благодарных потомков.
Мардук остановился, огляделся. Вывезла же кривая! Он узнавал в скопище руин поворот на улицу Македонского.
Мардук пошел налево.
- Мардук,- услышал он за спиной,- э... Ваше сиятельство, эт... господин координатор...
Мардук обернулся.
Седьмой топтался на одном месте.
- В чем дело?- недовольно спросил Мардук.
- Э...- сказал седьмой,- ну... я жил здесь.
- И я здесь жил, в чем дело?
- Ну, это, ну, улица Александра Македонского,- мямлил седьмой,- здесь лучше зря не ходить... Ну, очень злые собаки...
Мардук в изумлении поправил папаху, подошел к охраннику.
- Я не понял тебя, товарищ,- мирно сказал Мардук,- ты что, собак боишься?
- Да,- честно признался седьмой,- боюсь.
Мардук расстегнул нижнюю пуговицу шубы, достал из кармана галифе портсигар и поинтересовался:
- Кого же ты еще боишься, воин?
- Всех,- не смущаясь, объяснил охранник,- я всех боюсь. Потому и во внешнюю охрану подался. Я - трус.
Мардук раскрыл портсигар и, не предлагая седьмому, выдернул одну, туго набитую папиросу.
Постукивая папиросой о портсигар, Мардук подвел итог беседе:
- Ты умом треснулся, воин. Швейк тоже мне выискался. Правду-матку он режет, видали вы... Собак боится, а Мардуку про это сказать не испугался, а ну марш вперед, за родину, за Мардука - и ни шагу назад перед Бобиком в гостях у Барбоса. Пистолет у тебя есть?
- Так точно,- сказал оторопевший охранник,- есть.
- Умеешь им пользоваться?
- Ну,- замялся охранник,- не очень...
- То есть как это не очень,- оторопел Мардук,- не умеешь,что ли?
- Нет,- начал объяснять охранник,- я в основном, ну, по акциям, чтобы, значит, в затылок, а если собака, ну, и прыгнет...
- Марш - вперед,- угрожающе произнес Мардук,- акционер понимаешь. Развелось вас, захребетников, бездельников во внешней охране, перешерстить, мать вашу, всех давно пора... Марш.
Охранник, вздохнув, тронулся вперед.
Мардук, рассерженный, курил сзади.
"Чего ради я поперся по этой улице?- думал он.- Ионафан наверняка давно за границей, оттуда руководит борьбой,- Мардук сплюнул,- а Ленка не выжила, сдохла. Когда ее привезли из тюрьмы,- Мардук передернул плечами,- даже уж на что видавший виды директор, и тот..."
Мардук снял пенсне. Мир моментально потерял пугающую стереоскопическую четкость, расплылся радужными веселыми цветными пятнами.
- Стой,- сказал Мардук седьмому,- принимай боевое крещение.
Это был двор Елены. Двор Ленки и ее с мамой домик.
Как он уцелел? Но он уцелел, и из трубы вился дымок, а по заснеженному пространству двора гулял волкодав.Оставалось только проверить, Лена в доме или кто другой. Оставалось выяснить.
Волкодав остановился и оскалил желтые клыки.
Охранник неуверенно посмотрел на Мардука.
- Застрелить?- тихо спросил он.
Мардук пожал плечами:
- Я в принципе - против убийств; если можешь договориться с ним - договаривайся, но мне нужно пройти к этому дому.
Охранник отворил калитку и вошел во двор.
Мардук оперся о забор.
Сдержанно рыча, волкодав медленно, неприметно набирая скорость, шел к охраннику.
В окне домика качнулась занавеска.
- Ленка,- весело позвал Мардук,- это я, Мардук. Уйми своего Рекса.
Рывком распахнулась форточка, и резкий женский голос вылетел в заснеженный палисадник вместе с клубами теплого надышанного пара:
- Порви им глотку, Рекс! Убей их! Фас!
Охранник успел вытащить пистолет и даже нажать курок. Но это ему не помогло. Мардук, Мардук Великолепный, в белой шубе, длинным мехом наружу, с волчьими когтями по подолу и рукавам, отворил калитку, прошел по дорожке, перешагнул через катавшихся по таявшему под ними снегу Рекса и охранника и, сделав еще несколько шагов, оказался у самого окна Лениного домика.
Мардук стукнул в стекло костяшками пальцев.
- Лена,- сказал он довольно громко,- не дури, закрой форточку, ты выстудишь дом, а я не начальник по снабжению - всего только великий координатор и - не менее великий полководец дров я тебе достать не смогу. Закрой форточку и открой дверь. Мне надо с тобой поговорить.
Мардук видел, как, откинув занавеску, на него через два стекла смотрела Елена.
- У тебя есть совесть?- спросила она.
- Мардук приблизил свое лицо к окну и громко крикнул, оставляя следы своего дыхания на стекле:
- Нету у меня совести, Ленка, слышишь, нету...
За спиной Мардука орали охранник и Рекс, старавшиеся загрызть друг друга. Мардук поморщился и, не поворачиваясь, попросил:
- Потише нельзя?
- Сейчас... потише, потише... сейчас,- прохрипел мало что соображавший охранник.
- Стыд у тебя есть?- продолжала допытываться Елена.
- Слушай, перестань,- обиделся Мардук,- лучше скажи: Ионафан с тобой?
- Подонок,- прокричала сквозь стекла Елена,- ты ведь посадил меня в тюрьму.
- Хо,- Мардук хлопнул себя по бокам руками,- хо! Вот это мне, честное слово, нравится. А куда я тебя должен был посадить, дорогая? Здесь-то моя совесть чиста. Через линию фронта в столицу Мардука собирается жена оппозиционера, с чужим паспортом приходить нему на прием... Интересно. Что я должен был сделать? Что?! Да я, если хочешь знать, спас тебя.
- Спас?- выкрикнула Елена.- Спас? Тварь! Ты что, не знаешь, что со мной делали в тюрьме? Как я жива осталась, до сих пор...- Елена замолчала.
- Да,- согласился Мардук,- я сам удивляюсь.
- Подонок,- повторила Елена тихо, так что Мардук догадался об этом слове только по движению ее губ,- подонок,- повторила она погромче.
Мардук расстроился.
- Вообще,- сказал он громко,- причем здесь я? Причем здесь мы? Мочили тебя и трамвай пускали, заметь, не тюремщики, а те, кто захватил тюрьму.
- Ты спровоцировал,- в отчаянии выкрикнула Елена.
- Те-те,- Мардук шутливо погрозил ей пальцем,- может, и спровоцировал, чего ж они поддались на провокацию? Что же это у вас союзнички-то такие ненадежные: при первом удобном случае по вам же трамвай и пускают...
- Узурпатор,- Елена кричала в окно Мардуку,- узурпатор, действующий в ежовых рукавицах, не может рассчитывать на то, что революция будет бороться с ним в белых перчатках!
- Да?- Мардук иронически склонил голову набок.- А можно наоборот? Все то же самое про белые перчатки и ежовые рукавицы, но наоборот?.. Ленка, не дури, открой дверь. Там договорим. Лена отвернулась, задернула занавеску.
Мардук пошел вдоль стены домика к двери. Он приминал каблуками недавно выпавший, вымывший воздух снег, оставлял в пушистом, мягком, белом твердые продавленные следы.
Дверь распахнулась.
Мардук остолбенел.
На пороге стоял робот-убийца.
- Вот те на,- обиженно сказал Мардук тоном обманутого ребенка,- как же тебя в тюрьму-то не посадить? Я к тебе с открытым сердцем, с распахнутой душой, а ты мне - железяку с прямой наводкой.
Робот помигал зеленоватой лампочкой. Мардук опасливо оглянулся. Позади все еще катались по снегу Рекс с охранником.
"Ну да все равно,-сообразил Мардук,- если долбанет, то лучик и до них достанет".
Робот-убийца был оружием древним - поновее, чем танки, но все же древним, и потому с совершенно убойной силой. Хряпнет, не разбирая...
- Леночка,- попросил Мардук,- убери ты своего железного дровосека. Я ж без никого. Сама видишь... Этот,- Мардук кивнул в сторону охранника и Рекса,- собаколов... не в счет. Больше для солидности и смеха, чем для охраны. Сдвинь антропоида дай пройти человеку.
Робот замигал красной лампочкой.
- Ладно, ладно,- Мардуку сделалось не по себе,- я уйду, уйду, скажи только, где Ионафан - и все. И я отваливаю.
Во лбу робота загорелась нестерпимым светом огромная матовая белая лампа, подобная далекому солнцу в зимнем синеющем небе.
"Все,- подумал Мардук,- все... Отыгрался мальчик Мардук в казаки-разбойники,- и тут же удивился тому, что одновременно с этой отчаянной мыслью холодно и бесстрастно отметилось: - А роботов им Емелька поставлял, наверное? Наверное, он... Кому ж еще? Ворюга".
Ленка, по-видимому, медлила нажимать кнопку, и Мардук решился использовать последний шанс.
Когда-то, в годы шальной юности, Емелька разъяснял Мардуку| "Ну, а коли попался - не беги... Ён достанет. Если поспеешь - звездани промеж глаз, по фонарю. Сильно звезданешь, ён, может, испортится. Чихнет так и остановится. Ну, а несильно... Пиши пропало. Рванет так..."
Результата своего удара Мардук никак не ожидал.
Робот кракнул, осел и как-то нелепо и быстро рассыпался, даже без особого грома.
Мардук радостно рассмеялся и перешагнул через останки робота.
Елена отступила назад, прижалась к стене.
Мардук поднял с пола ржавую оболочку.
- Это вас что, Емелька снабжает? - весело спросил он.
Ленка молчала.
Мардук прошел в комнату и притворил дверь.
- Вот гад,- так же весело продолжил он, подбирая белую ворсистую шубу и усаживаясь на стул.- Ворует со склада державное имущество, загоняет мирным гражданам.
- Вам не жарко? Не взопреете в шубе?- спросила Лена.
- А,- Мардук махнул рукой,- не взопрею. Спасибо за заботу. Я говорю: гад Емелька! Добро бы хорошее имущество продавал, а то списанных перержавленных роботов-убийц.
- Емельяну Ивановичу,- докторально сказала Елена,- негде достать хороших роботов. Спасибо и на этом!
- Те-те-те,- начал было Мардук, но тут на улице стих шум борьбы, и сразу же вслед за тем в дверь постучали.
- Да-да,- сказала Елена.
Дверь скрипнула.
Елена в ужасе поднесла руки к лицу.
- Справился?- не оборачиваясь, поинтересовался Мардук.Придушил лютого врага? Или ворог вырвался и убежал?
- Простите... великий координатор,- с трудом выхрипнул искусанный в кровь охранник,- у вас индпакета не найдется?
Мардук лениво повернул голову:
- Что,- тихо спросил он,- покусали? - и добавил с мстительным странным чувством: - Это тебе не из нагана в затылки безоружным шарашить.
- Подонок,- выдохнула Елена,- он ведь выполняет твои приказы. Подите сюда, у меня есть бинты и йод. Я обработаю раны.
Мардук снял папаху, хлопнул ее на стол, потом сдернул за-потевшее пенсне, стал его протирать.
- Приказы,- Мардук хмыкнул,- мои приказы... А фигля он их выполняет? Иди, иди,- он махнул рукой застрявшему на пороге охраннику,- иди к гуманистке, она тебе поможет.
Охранник вошел в комнату, плотно закрыл дверь и, осторожно обходя Мардука, побрел к Елене.
- Видали,- Мардук вздел на нос пенсне,- нашли крайнего. Мои приказы. Приказ приказом, но всегда есть тот, кто с готовностью,- Мардук поднял руку в черной лайковой перчатке,- с радостью выполнит приказ. Вот прикажи я ему: застрелись! - он ведь сто отговорок придумает, прежде чем возьмется выполнять такой приказ, забюллетенит, паскуда,- Мардук зевнул,- а скажи: застрели! - и застрелит, сукин кот...
Мардук заложил руки за голову, вытянул ноги в черных глянцевитых сапогах на полкомнаты.
Елена перевязывала покусанного охранника; скосив глаза на Мардука, она спросила:
- Не холодно в сапожках по морозцу?
- Нет,- спокойно ответил Мардук,- яловые и портянки хорошие, байковые. Не холодно.
- Что же мне,- буркнул охранник,- не выполнять теперь ваши приказы?
- Я те не выполню,- пообещал ему Мардук,- я те не выполню...Через два перехода Космква, пойдешь в штурмовых колоннах. Видали вы... пацифиста. Махатма Ганди выискался. Ишь...
Охранник вжал голову в плечи.
- Ленка! Ты его кончила обрабатывать?
- Да,- сказала Елена.
- Тогда пошел вон на улицу - и сиди там смирно, сторожи нас, а то гляди: к другому псу пошлю на бой кровавый, святый и правый. Марш!
Охранник заспешил к двери.
Елена уселась на стул, вытянула руки, коснулась пальцами папахи. Мардук увидел, как перекорежены, изуродованы ее пальцы, и покраснел.
Охранник закрыл дверь и остался на улице,во дворике рядом с убитым псом.
- Как они тебя не убьют!- сказала, наконец, Елена.
- Не волнуйся,- довольно хмыкнул Мардук,- я из истории знаю: таких, как я, не убивают. Убивают слабых.Или очень плохих, или очень хороших. А я - в самую меру.
- Да уж,- улыбнулась Елена.
- Ты думаешь,- горделиво продолжил Мардук, знаешь, что им нужно? Если святой, то - мертвый, если живой - то бандит... Мертвому святому они молятся, мертвого бандита пинают ногами и наоборот. Ясно?
- Ты плохого о нас мнения,- тихо сказала Елена.
- А причем здесь ты, или Ионафан, или Емелька? Даже Емелька?- Мардук пожал плечами.- Отщепенцы поганые, нечего примазываться к великому народу.
Елена покачала головой:
- Ты - редкая сволочь, Мардук. Редкая...
- Ленка,- Мардук прижал руки к груди,- Ленка... Я вижу: ты зло на меня держишь. И - зря. Вот ей же ей, зря... Ну, приперлась ты от Ионафана, куда мне было тебя девать? В тюрьму или на плаху. Третьего-то не дано. Выпусти я тебя - так либо мои укоцали бы, либо твои...
Елена поглядела на Мардука:
- Интересно,- сказала она,- так ты думаешь,меня Ионафан прислал?
- А кто же?- несколько даже опешил Мардук.
Елена криво усмехнулась, потом заговорила:
- В тюрьме меня ненавидели.Все помнили,что я - твоя жена.
- Вот-вот,- Мардук закивал головой,- именно, именно.Зверье-с, форменное зверьё, покуда бич не свистнет.
- Так это же вы,- вздохнула Елена и сцепила искореженные, недоломанные, не додавленные каблуками пальцы на колене,- довели до зверства своими бичами. Это же вы круг-кружочек начертили: бич - вырвавшийся из-под бича зверь - бич - вырвавшийся...
Мардук замахал руками:
- Хватит, хватит. Лучше скажи, где Ионафан.
- Ионафан?- Елена снова странно посмотрела на Мардука.-Ты что, не знаешь, где Ионафан?
- Нет,- честно признался Мардук,- не знаю.
- Ну,- покачала головой Елена,- и плохо же твои Пинкертоны работают, Мардук, Мардук Великолепный... Пойдем, покажу тебе Ионафана.
Мардук задохнулся от радости.
В это он не мог поверить. Ионафан остался.Не сбежал! И он увидится с Ионафаном!
Елена собиралась.
- Лен,- сказал Мардук,- Лен, я тебя спрошу...Охранника брать?
- Бери,- пожала плечами Елена.- Бери, если боишься. Впрочем, он же у тебя для смеху, для солидности?
- Нет,- развеселился Мардук,- он прошел боевое крещение. Он теперь воин.
Вышли во дворик.
Во дворике тосковал, переминался с ноги на ногу охранник. От нечего делать он привязал к шее задушенного им огромного пса бельевую веревку.
Елена посмотрела на оскаленную мертвую морду и закусила губу.
- Я замечал,- сказал Мардук спокойно,- женщины много жесточе мужчин.
- Оставь свои заметки при себе,- сухо посоветовала Елена. Мардук вынул из кармана огромную круглую печать, опустил ее в снег на секунду, а затем придавил печать к двери.
- Всё,- сказал он,- будешь, Еленушка, как у Бога за дверьми. А если, не дай Бог, ваши придут, дверь с петель снимешь или у Ионафана печать выпросишь.
-Идешь?- Елена взялась за штакетину калитки.
- Иду, иду,- заторопился Мардук.- Иду!
В городе постреливали. И уже виднелись черные комбинезоны мардуковых солдат сквозь голые палисадники и свежие, чуть присыпанные снегом развалины, но на улочку Александра Македонского, где жила жена Мардука, любовница Ионафана Елена, геройское войско как-то не сворачивало.
Может, действительно боялись собак?
Охранник плелся следом за Еленой и Мардуком, тащил на веревке убитого Рекса.
- Тебе что,- спросил Мардук,- жалко с военным трофеем расстаться?
- Оставь его,- посоветовала Елена,- он других собак отпугивает. Лучше прикажи ему схоронить Рекса. Ладно?
- Ин быть по-твоему,- Мардук махнул рукой,- миловать так миловать. Собаколов, слышал, что хозяйка Рекса сказала? Вернемся с прогулки - она тебе покажет место, схоронишь пса. Понял?
- У меня есть мини-скрепер,- сказала Елена.
- Емелька надыбал?- деловито спросил Мардук.
- Емелька,- сухо и недовольно согласилась Елена.
- Спасибо, не надо,- сказал Мардук,- с Емелькиным товаром уже ознакомлены...Мне самокопы не нужны.
- Как знаешь,- протянула Елена.
Они свернули в тупичок Бодлера, здесь кончался город, далее тянулось белое безлесое пространство, пруды, и сразу за прудами - просматриваемая насквозь дубовая роща. Каждое бочкастое, растопыренное дерево на особицу, отдельно, застыло недвижно, каменно.
Мардук не любил дубы. В этих деревьях быа надутость величия остановленность навек.
Мардук любил ивы.
Елена шла по белому снегу, не разбирая дороги. Впрочем, снегу было немного. То был первый снег.
Мардук приотстал немного и шепнул на ухо охраннику:
- Ты останься в стороне. Ты не нужен. Но если услышишь... ну, словом, вытаскивай пистолет и на помощь.
Они выходили в рощу.
- Скоро?- поинтересовался Мардук.
- Да уже пришли,- сказала Елена.
- Тогда подожди здесь... собаколов,- обратился к охраннику Мардук.
Охранник остался ждать. С неба падали редкие снежинки и не таяли на шерсти собаки.
Елена прошла совсем немного и остановилась у небольшого бугорка.
Мардук старался не догадываться о том, что это за бугорок.
- Здесь,- тихо сказала Елена.
- Где?- так же тихо спросил Мардук.
Елена присела на корточки перед бугорком.
- Здесь - Ионафан,- повторила она и посмотрела на Мардука.
- Разбудите,- глупо сказал он, и только тогда поняв, куда привела его Елена, как был, в белой ворсистой шубе с клыками по подолу и по рукавам, так и лег на бугорок лицом в снег, глазами в пенсне - в снег...
- Мардук,- сказала Елена и положила руку на его вздрагивающую спину, на белый мех, на который падал и не таял снег,Мардук, Мардук Великолепный.
Мардук повернул к Елене лицо, мокрое от растаявшего снега. Снег тек по стеклышкам пенсне, и мир расплывался сквозь эти стекла.
- Кто его убил?- спросил Мардук.
Он не отдавал такого приказа.
- Кто его убил?- повторил Мардук.
- Он сам,- сказала, наконец, Елена,- сам, когда узнал, что я в тюрьме.
Мардук рывком поднялся на ноги:
- Что ты мелешь? На что он рассчитывал? Это был лучший вариант,- и тут же прервал себя, пораженный догадкой: - Ты... сама? Он не знал? Ты сама сорвалась?
- Да,- сказала Елена,- сама.
- Дрянь,- Мардук размахнулся и ударил ее ногой,- мерзавка,- Елена упала и привычно спрятала голову в руки, подставила под удары спину,- сука,- орал Мардук,- Фанни Каплан нашлась, Шарлотта Корде, спасительница отечества! Ты его убила, ты, ты... С вас волосинки бы не упало, я бы выслал его за рубеж и все, и хватит... Дура! Дура!- Мардук перестал бить Лену, остановился, тяжело дышащий, всхлипывающий.- Дура!- дрожащими руками он снял пенсне, кулаком стал утирать слезы,- ты разве не знаешь: это был единственный... кого я любил.
Из-за кряжистого дуба высунулся охранник.
- Простите,- охранник сжимал пистолет в руке и пистолетом указывал в неопределенном направлении,- я слышал шум, ничего?
- Ничего, ничего, милый,- шмыгнул носом Мардук,- сходи постой на краю дубовой рощицы. Твоя помощь не требуется. Елена поднялась, отряхнулась.
- Вот оно как,- сказала она,- вот оно что, а я думала, ты никого не любишь, Мардук.
- Ты у него была - один свет в окошке,- жаловался Мардук, - я этого не знал, но ты-то должна была знать. На кой ты сорвалась ко мне? Родину освобождать? Далась тебе...
Мардук замолчал, завсхлипывал.
Елена прислонилась к стволу дерева, сухому, пыльному.
- Я ведь любила тебя когда-то Мардук, Мардук Великолепный.
- Уйди, Ленка,- попросил Мардук,- уйди. Дай мне побыть одному.
Елена пожала плечами. Пошла прочь.
Мардук недолго стоял один. Он услышал недалекий выстрел, словно резкий хлопок, подумав, шмыгнул носом, воздрузил на нос пенсне, поправил папаху и заспешил из рощи.
Ленка лежала, ткнувшись головой в снег. Охранник засовывал пистолет в карман.
- Я подумал,- неловко улыбаясь, сказал он,- что... ну, что лучше для вас, если ее, ну, словом...
- Физиономист, психолог,- процедил сквозь зубы Мардук и, повернувшись, отчеканил, упираясь пальцем в грудь вытянувшегося перед ним во фрунт охранника,- но если ты, собаколов несчастный, думаешь, что этим ты отвертишься от копания и долбления мерзлой земли, то ты заблуждаешься! Теперь тебе предстоит вырыть две ямы.