|
Позже. Да заткнись ты, - сказал Бес безо всякого раздражения. Гусь при этих словах судорожно икнул, но это не помогло, и новая рулада тихого воя поднялась под выбеленные своды столовой. Бес стоял у окна и тоскливо смотрел на задний двор. Было такое чувство, что все это происходит не с ним, Бесом, а с каким-то странным человеком, и Бес дивился со стороны этому человеку и думал сочуственно: ну ты, брат, вляпался. Потом вспоминал, что этот человек - он сам, и в желудке начинало ныть. - Они ничего не слышали на улице, - сказал Матрос. Бес повернулся к Матросу, несколько секунд смотрел на него безо всякого выражения, потом поискал пальцами по рации, нажал что-то и сказал: Парик, можно открывать ворота. Все кончилось. Матрос вскочил, уставился за рацию и заорал: Парик, только тронь ворота, козел, я тебя на том свете найду! Следить за воротами и стоять на месте, ясно? Рация слабо прошелестела в ответ. Не понял,- сказал Бес. Ты нас всех погубишь, трусло, - зашипел Матрос. Тут у Беса внутри оборвался какой-то тросик, и он заорал в полный голос, не думая о том, кто это слышит: А что я должен делать, пидарас?! Делать вид, что у меня тут не лежит этот труп ебаный? Ты понимаешь, козел, что он мертв?!! Нет,- сказал Матрос очень спокойно,- не надо делать вид. Наоборот. Что наоборот?! - заорал Бес. Наоборот, - спокойно повторил Матрос.- В живых он уже не будет. А для нас теперь все потеряно, или пан, или пропал. Знаешь, что тебя теперь ждет, предводитель? Колония строгого режима, до конца школы, после чего ты вместо выпускного бала под конвоем провальсируешь в тюрягу. И что ж ты, умный, предлагаешь? - спросил Бес. Сейчас мы вынесем им этот труп, сказал Матрос. И скажем: это вам доказательство того, что мы серьезно настроены. Мы вам такие гостинцы будем носить каждый час. Поторопитесь. Бес стоял и слушал его, и ему казалось, что он не разбирает слов, а их смысл доходил к нему как-то сам собой. Хорошо,- сказал Бес.- Гусь, или ты заткнешься, или я тебя кастрирую. Кто понесет? Он - немедленно ответил Матрос. Вставй, Гусь,- сказал Матрос, занятие тебе есть. Рыдавший все это время Гусь явно не слышал разговора, и уставился на Беса, моргая слипшимися ресницами и судорожно всхлипывая. Труп понесешь, - сказал Матрос с явным удовольствием в голосе. Гусь немедленно захлебнулся воздухом и заревел опять. Заткнись, поц, сказал Матрос. Раньше надо было реветь, до того, как стрелял. Толпа журналистов зашевелилась и подалась вперед, нависая над заградительными лентами; полиция немедленно встала наизготовку, как только покачнулась тяжелая дверь учебного корпуса. Дверь поскрипела и выпустила на свет божий Гуся, шедшего спиной вперед, затем - тело, затем - смотрящего в землю Парика. Рокот перешел в грохот. Стоявший за дверью Бес глубоко вдохнул и вышел следом за ними. Ян,- сказал рупор голосом мэра, мы понимаем, что вы серьезны. Самолет готовится и скоро будет подан на аэродром, за вами придет машина, вы улетите. Мы сдаемся, Ян. Пожалуйста, не допускайте больше смертей. Пропустите доктора к девочке. Бес открыл рот сказать: хорошо, но ему представилось презрительное лицо Матроса. Он постоял несколько секунд и сказал: я готов это взвесить, развернулся и ушел в корпус. Матрос оказался неожиданно уступчив. Рифтер, которого Бес позвал совещаться, сидел и отчужденно смотрел в пол. Беса это задевало, он обращался нарочно именно к Рифтеру, однако тот молчал, лишь иногда кивая головой. Конечно,- сказал Матрос,- зачем нам ее смерть? Впустить врача было бы опасно, я им не доверяю совершенно, скорее всего, это ловушка, но мы можем пойти на уступки: медсестра интерната, которая сидит сейчас в административном корпусе со всеми учителями, под конвоем пойдет в медпункт и возьмет таблетки, мы дадим их девочке. Может, дадим ей осмотреть девочку? - сказал Рифтер. Нет,- в один голос ответили Матрос и Бес и переглянулись от неожиданности, а потом одновременно продолжили, каждый свое, - никаких контактов между учениками и учителями,- сказал Матрос. Мы перенесем девчку в медпункт и оставим с медсестрой там под охраной,- сказал Бес. Матрос, как ни странно, немедленно согласился, и Стибза послали отнести девочку в медпункт, привести медсестру и дежурить при них. Девочку было велено покормить. В случае чего Стибз должен был немедленно вызывать Беса. Когда Рифтер ушел обратно в административный корпус, Матрос посвистел, поглядел в окно и сказал: есть дельце одно, Бес. Какое? - устало спросил тот. Нам нужно оружие, - сказал Матрос. Зачем? - спросил Бес.- Я им не верю, сказал Матрос, я боюсь, придется отстреливаться. Бес усмехнулся: Ну,- сказал он,- уж оружия у нас - завались. Не совсем,- сказал Матрос.- Понимаешь ли, этот пидарас сейчас звонил. Он меня надул... В телевизоре на кухне сопел глава коалиции. Камера отодвинулась, стало видно второе кресло, в котором глава оппозиции сидел, вытянувшись и вперившись в противника холодным взглядом истукана. Между ними сидела хорошенькая журналисточка и мысленно благодарила бога за тему для сегоднявшего шоу, начавшего в последний месяц подергиваться гнильцой. Глава коалиции говорил медленно, и каждое предложение заканчивалось пыхтением: пых...пых.. Мы должны помнить,- говорил глава коалиции,- что оппозиция нагнетает уродливую, отвратительную обстановку жестокого и безжалостного противостояния в этот последний предвыборный месяц. Их рекламы, их лозунги, бессовестные обвинения в адрес коалиции дают детям почуствовать, что в борьбе за достижение своих желаний хороши все средства. Тут глава оппозиции взорвался и заорал. Он орал, что в период его правления таких вещей не проиcходило (Таких вещей вообще никогда не проиcходило! - заорал его оппонент.) Он орал, что "политика попустительства", проводимая правительством в течении последних трех лет, дала результатом то впечатление вседозволенности и безнаказаности, которое и привело к сегодняшним трагическим событиям, он удивляется, что тигры в зоопарке еще не начали бороться за свои права подобными методами. Что в то время, когда господин Жакер рассуждает тут о жестокости предвыборной кампании, проводимой оппозицией, в нейстерском интернате, возможно, проиcходит очередной расстрел. Журналистка была счастлива. Матрос и Бес стояли у засаленного телефона, Матрос держал трубку, и вот на том конце раздался хрипловатый голос, и через минуту переговоры были окончены. Одну за это оружие, одну за новое,- сказал Матрос. Может, на хуй это? Все уже закончилось, они самолет дают, - сказал Ян. Это они тебе говорят так, - сказал Матрос, и для убедительности даже взял Беса за плечо. Ты иди,- сказал Бес. Можно подумать, я считал, что ты пойдешь,- сказал Матрос и усмехнулся Бесу нагло и презрительно. В актовом зале было тихо и темно, большинство спало, устроившись на полу и подложив под голову сумки, свет так и не включали. Матрос щелкнул рычажками, одним за другим, и зал залило белым резким светом люстр. Зал заурчал, дети протирали глаза, нехотя просыпаясь и вспоминая, где они и почему. Матрос прошел раскачивающейся походочкой к сцене, пробежался по ступенькам, подтянул к середине стоявший в углу колченогий стул и уселся, положив на колени ружье и развалившись, насколько это позволял его шаткий трон. Он подождал, пока все успокоились и умолкли, что произошло гораздо быстрее, чем это бывало, когда на сцене стоял директор. Он выдержал паузу, доставившую ему большее удовольствие, чем пауза во время мастурбации. Он сказал: час назад мы расстреляли господина Тревера. Он насладился реакцией. Потом он сказал: а сейчас я попрошу всех учениц шестых классов выстроиться здесь, на сцене, и поживей. И пожалуйста, Ламберт, приведи тех шестиклассниц, которые в учительской, я подожду. Он подождал. Потом он прошелся вдоль линии перепуганных девочек на сцене. Кое-кто ревел, девочки стояли, прижавшись друг к другу и не имея ни малейшего понятия, зачем их выставили здесь. Одна стояла, глядя прямо перед собой и презрительно поджав губы, и Матросу хватило одного взгляда на нее, чтобы знать, что она думает. Он не спешил. Он подошел к одной из них и сказал громко, так, чтобы его слышал весь молчащий зал: - Ты знаешь, как меня зовут? - Матрос,- пискнула девочка. - Громче! - Матрос! - Матрос. А почему я Матрос, ты знаешь? Девочка заревела. Матрос перешел к другой: - Так почему я Матрос? - Не знаю. - Знаешь. - Потому что... - Ну? - Потому что ты это делал... - Что я делал? - Писал!! Матрос перевел дух. Потом он обошел шеренгу девочек и сел на стул у них за спиной. У той, с которой он говорил первой, на подоле висел прутик от веника. Ему нравилась занятая позиция - когда тебя не видят, а ты распоряжаешься. - Мне нужны две...- тут он запнулся, подбирая слово,- доброволицы. Мне нужны две хорошеньких девочки. Он говорил медленно, получая почти физическое удовольствие от трепета зала. Желающие распроститься с девственностью в руках защитника родины - шаг вперед. Никто не двинулся с места. Хорошо,- сказал Матрос, махнул рукой Парику, показал ему на одного из малышей, лопоухого мальчика, и ласково поманил пальцем. Парик сообразил, поднял малыша с пола и подвел к Матросу. Матрос встал им навстречу и, повернувшись лицом к шеренге, одной рукой обнял малыша за шею, а другой навел на него дуло. Кто-то из девочек завыл. Зал ахнул. Ну-с, мамзели,- сказал Матрос, нет ничего прекрасней, чем пожертвовать своей невинностью ради жизни малыша. Считаем до 10-ти...Раз... Тут та, которая стояла, глядя перед собой и раздувая ноздри, шагнула вперед и, не поворачивая головы, сказала громко: Подонок. Это неважно,- сказал Матрос. - Напоминаю: мне нужны двое. Два..Три..Четыре... Тут от шеренги отделилась маленькая девочка с хитрым личиком, на котором блестели встревоженные, но сметливые черные глаза. Желание дамы - закон, - усмехнулся Матрос. - Родина не забудет вашего мужества. Пошли. И, пропустив двух девочек вперед, покинул зал. В это время Ластер проводил через дыру в заборе, соединяющую заросли городского сада с задним двором интерната, сторожа городского оружейного склада, двадцатилетнего парня с жадным прыщавым лицом. Надежда черноглазенькой сбежать не оправдалась. В это время в учительской Бес вел переговоры с психологом. Ни один заложник не выходит из здания, пока обе машины не будут здесь, говорил Бес,- нас 12 человек, нам нужны 3 машины. Помните - мы вооружены! - сказал он, для уверенности повысив голос. Мы помним, - устало сказала трубка. - Мы присылаем за вами микроавтобус. Постойте! - спохватился Бес, - мы берем с собой трех заложников. Они будут с нами, пока самолет нас не высадит. Хорошо,- сказала трубка. Автобус будет на месте через 15 минут. Бес повесил трубку и сел на стул, обессиленный, на секунду забыв, что вокруг него сидят двадцать человек - учительские дети, которых он с самого начала отделил от остальных и согнал в учительскую, сам не зная, для чего, и смотрят пытливо и молча. Вот и все, думал Бес, вот и все, но чувство свершенного дела не приходило, и никакой радости он не испытывал. Только сейчас он подумал: а куда мы, собственно, хотим лететь? - и вдруг как будто разверзлась пропасть. Он увидел себя, маленького-маленького, на фоне всего, что произошло, и почувствовал душащий стыд, такой стыд, что ему захотелось опять стать маленьким-маленьким, и даже послышался голос детсадовской воспитательницы: Янчик! Ян! Не лезь туда! Внезапно где-то гулко хлопнула дверь, натяжно и раскатисто, он вздрогнул и очнулся. 15 минут, Стиббз, - сказал он. Этот - и указал на Тенки - идет с нами, - и вышел. В это время в актовом зале Матрос заканчивал раздавать группе короткие черные автоматы. Выходим с оружием наготове, - предупредил он, - в случае чего - отстреливаться и уходить по крышам, терять нам нечего. Поняв по лицам, что не все знают, как это - с оружием наготове, он презрительно скривился и самолично перевел автоматы в боевое положение. Закончив дела здесь, он направился к выходу из зала - на посты и в административный конкурс. Он взялся за дверную ручку, когда его окликнул голос. Это был тот единственный в мире голос, от которого у Матроса подгибались колени. Я могу поговорить с тобой? - спросила девочка. Матрос растеряно посмотрел на нее, потом вспомнил о своей самоуверенности, посмотрел на Фишку, и тот выпустил их в гулкий пустой коридор. - Так что, он придумал все это сам? - Придумать-то придумал, - да сделать у него была кишка тонка. - Зато у тебя нет. - Ну, меня ж не мамочка с папочкой растили. - Бедный. - Да ладно, живу - и все. Тут она погладила его по щеке, и сердце его провалилось в живот. - Он на меня и не посмотрел за все время. - Вождь хренов. Боялся, наверное, что все забудет, как посмотрит. - Ого! А ты горазд делать комплименты. - А это не комплимент. Он в тебя влюблен. - Ты тоже. Кровь ударила ему в лицо. Он прошептал: "Да". - Ну что ж,- сказала она, до сегодняшнего дня я сомневалась. - В чем? - В том, кто из вас мужчина. А теперь не сомневаюсь. - И кто? - Ты. Ты можешь смотреть на меня, как на свой боевой трофей. - Он мой друг, - сказал он севшим голосом. - Ну и что? Она приблизила губы, мягкие розовые губы, он увидел свое отражение в огромных темных зрачках, она положила тонкую ладонь ему на грудь, так, что пальцы едва доставали ключицы, едве ощутимо сделала движение вверх и вниз, и тело его отозвалось неожиданно болезненно и сладко. Он коротко застонал и мучительно застыдился. Поцелуй парализовал его, рука соскользнула с его груди и вдруг сжала жесткую ткань джинсов, скрывавущую воспаленную плоть внизу живота. Он почувствовал, что не может больше стоять. Жаркий, жадный голос шепнул ему в ухо, губы задели горячую мойку: "Ты мой мужчина. Ты берешь меня с собой. Я лечу с тобой". И уже понимая, что куплен, куплен и продан с потрохами, позорным образом использован, он кивнул, не будучи в силах шевельнуться, думая только об одном и испытывая лишь один мучительный страх: что сейчас тонкая кисть, сжимающая и гладящая его сквозь брюки, ускользнвт от него, и он больше никогда, никакой ценой не сможет купить ее, что это могло произойти только так, натуральный обмен, товар на товар. Внезапно рука отпустила его и девочка отпрянула, и резко повернулась лицом к двери в зал, и, выплывая из раскаленного колодца, он увидел Беса. Бес стоял, слегка отвесив нижнюю губу, глядел, как ребенок, недоумевающий перед страшным и горьким событием, и Матрос, несмотря на стучавшую в висках кровь, успел подивиться: мальчишка, ребенок, какое лицо, господи. Бес сказал чужим голосом: автобус через 10 минут. Ровно без трех минут бросать все и бежать в центральный холл, выходим. Опоздавших не ждем, скажи им. Хорошо,- сказал Матрос, хорошо, Бес. И кстати,- сказал Бес, вдруг обретя силу,- одной ее мало. Мне нужен еще один заложник, свяжись с Фишкой, пусть возьмет одного из учителей. И будь готов к тому, что рано или поздно мы заложников рассреляем. Пять ступенек вверх, пять ступенек вниз, как будто камень за плечами, так тяжело бежать, за спиной тоже дышат тяжело, гулкие своды перехода, справа, из учительской, выбегают Стиббз и Парик, Стиббз тащит за руку Тенки Риггза, грохот шагов на лестние, там бегут Фишка, Рифтер и Матрос, Матрос впереди - один, вшивый трус, но почему этот идиот не взял никого другого, в окне - из административного корпуса бежит Ламберт, впереди, заложив руки за голову, семенит кто-то из женщин, кто - не успел разобрать. Еще несколько шагов, распахнутая дверь туалета, поворот, коридор, их собственный грохочущий топот, лобби, краем глаза Бес видит, как все начинают замедлятть бег, останавливаться, чтобы передохнуть последнюю секунду, прежде, чем открыть тяжелую входную дверь, и тут Тенки Риннер вырывается из потной руки пыхтящего Стиббза и бежит, но не в направлении двери, а в направлении лестницы, и почему-то очень громко кричит, так, что они все на секунду поворачиваются к нему, и Бес что-то понимает, какая-то мысль, вот сейчас он ее cхватит, вот сейчас, и тут за его спиной раздается истошный вопль Рифтера: Бежииим! - и в этот момент на Беса сзади наваливается что-то огромное, заламывает руки, и на спине у каждого из них уже висит полицейский, и наручники щелкают, как падающие каштаны, один за другим, а у самой двери стоит зареванный Гусь, и кто-то из полицейских одобрительно хлопает его по плечу, а он размазывает сопли, и кто-то берет на руки раздувшегося от гордости Тенки Риннера, и толстый Стибз пытается сбросить с себя двух полицейских, рвется в направлении коридора, роняет автомат, и тут Матрос выскальзывает из рук долговязой девицы в форме и медленно поворачивающийся кончик его дула на секунду озаряется адским пламенем, а потом он делает очень смешное лицо, кругло открывает рот, как будто изображает рыбу, перехватывает упавший автомат двумя руками и начинает тянуть дуло в рот, как будто хочет пороглотить, и спустя секунду отоглоски грохота уже затихают под сводами школьного холла. 02:58 И больше ничего не было.
|