Николай АЛХАЗОВ
Из книги "МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ СКАЗКИ"
ПАДЛА
Среди прочих неудобств любовь - самое большое. Ходите долго под
впечатлением, пока не надоест. Но решаете, что и это должно
быть каждый день. Чистите ботинки, идете в парикмахерскую,
покупаете дорогой костюм. А потом, потом, потом, говорите ей:
Ну. И вот теперь жена, как бы в шутку, спрашивает угрюмо: На
свидание что ли? - Со смешком вы пытаетесь ей ответить на, в
общем-то, глупость: Как сказать, как сказать, как сказать.
- Ты с ней давно знаком?
- Дорогая, я пошутил, я на работу, ты же знаешь.
А жена смотрит недоверчиво, опасно.
- Будешь задерживаться, позвони. Я хотя бы ужин разогревать не
буду.
И вы с облегчением заверяете:
- Обязательно позвоню!
Взволнованный, предвкушаемый, вы мчитесь прочь от дома. На
работу. Потому что твердо знаете, что у вас все есть.
Как вдохновенно падает снег. Зима. Как сказать, как сказать,
как сказать. Что ничего переиначивать не надо. Нет нужды. Как
легко сбываются мечты. Быстро-быстро трете руки от
удовольствия. День так ясен, воздух так звучен. Мороз, высокое
небо, улицы, лица - вот ваши личные декорации. И что тут
менять? Зачем, зачем, зачем. Жизнь так прекрасна. Почти цитата.
А сейчас. Дальше, дальше, дальше. Вдруг открываются какие-то
двери и возникает Она. И все первоначальные планы уверенно
разрываются на мелкие кусочки и пускаются по ветру. Неужели? -
ко всему, - вы еще решили приложить и вынос собственного тела?
Вас потрясает то, что Ее потрясаете вы. И понеслось: букеты
цветов, кутерьма, кино и рестораны. И почти все - неожиданно:
первый поцелуй в подъезде, встречи в вечернем парке, стечение
обстоятельств, взгляды, рукопожатия, вспотевшее месиво
крахмальных простынь, непрекращающиеся эмоциии. Счастье,
счастье, счастье. А-а, вот и счастье. Наконец-то. Так
непривычно, так свежо!
Жена говорит, что терпит до последнего. Но вы не замечаете, как
много и часто в вашем доме стало ее подруг, терпеливо
рассказывающих об истинном предназначении семьи и брака. Вам
наплевать: Я стою с непокрытой головой, некогда пышную копну
полощет ноябрьский, февральский, мартовский ветер. Вам
достаточно поднять воротник и необязательно замечать, что
цветов в букете поубавилось. Что декорации вновь стали личными.
Как вас раздражают невесты с детьми и в белом. То, что было
недавно чужим, вот, вот, вот, опять станет своим, привычным.
А жена продолжает смотреть недоверчиво, опасно.
- Если Она забеременеет, я от тебя уйду к однокласснику.
И вы с радостью заверяете:
- Нет-нет, она не беременна, как ты можешь.
Раздраженный, испуганный, вы мчитесь прочь из дома. К Ней.
Потому что знаете, как вам везет.
Последствия не заставляют себя ждать. Мир незаметно
раскалывается. Но снег не падает с высоких небес. Даже слова
собственные распадаются на отдельные буковки и бессмысленные
значки, марширующие каждый сам по себе по вымершему бульвару за
ближайший угол. Почему, почему, почему. Жена прокричала. Она
прокричала. Они обе прокричали с угрожающей претензией:
- Почему мы перестали ходить в ресторан?
Что тут можно ответить? Вы ведете их обеих в ресторан. И
рассказываете: Секрет соблазна - в призывании и отзывании
другого жестами, чья медлительность, подвешенность столь же
поэтичны, как замедленная съемка падения или взрыва. Потому что
тогда нечто, прежде чем свершиться, имеет время на то, чтобы
дать нам почувствовать свое отсутствие, свою нехватку, и именно
в этом - совершенство "желания", если таковое вообще
существует. Ведь пустота, отсутствие, выедаемое все равно в
каком месте огненным выхлопом любого знака, бессмысленность,
составляющая внезапные чары соблазна, - пустота эта есть также
и то, что поджидает производство наших душ по завершению ее
усилий...
И как ни странно, замечаете: Мы тебя понимаем. В растерянности
вы давитесь десертом. А они в голос:
- Что с тобой?
А вам даже пожимать плечами неохота:
- Переутомился.
То же самое повторяется в кино. Зал маленький. Кино
дрянненькое. Про боевые искусства отдельной личности. Посреди
сеанса вы, неожиданно для себя, вскакиваете и с победным кличем
бросаетесь на толстого беднягу в переднем ряду. Вас выводят на
свет и протягивают картонный стаканчик с газированной
минералкой. Само собой, вы что-то бормочете, кланяетесь,
извиняетесь и бежите прочь от них, схватившись руками за
голову. И только идиот может не понять, что вам смешно, что вас
тошнит от накатившего счастья. Однако вы возвращаетесь. Назад,
назад, назад. К ним. И, предупреждая их вопрос, спрашиваете:
- Как сказать, как сказать, как сказать.
Не говоря ни слова, они рыдают. Не понимают, что я не
издеваюсь. Впрочем, и в самом деле: глупость сказал.
- Эх, вы. Меня ведь охватывала страсть, а не тоска.
И тут, после этих самых слов, они перестают рыдать и начинают
между собой драться. Хрупкие кулачки одержимо и глухо бьют в
красивые рты и глаза. Офонарели совсем, дуры. Постижение
всепроникающего дара любви женщиной - это полное безобразие.
Вы понимаете, что зашли в запретную зону. Что, сладить со
страстью нет мочи? В какой-то момент начинаете немного
переживать. Не помогает. Что-то, что-то, что-то. Происходит с
вами. Как научиться, поднимая лишь воротник, ценить высокую
чистоту жанра? Почти цитата.
А жена уже не смотрит недоверчиво. Опасно.
- Придурок! Интеллектуал! - визжит, как свинья.
Бедняжка, она, наверное, думала, что я ее трахаю потому, что
уважаю живую природу. Тоже мне, уровень развития.
Вы оборачиваетесь к Ней.
- Это что, твоя жена? Как ты мог!
- Не дави, я читал твоего Фрейда. В университете.
- Падла! - как это у них получается, в унисон?
Сейчас, сейчас, сейчас. Они вцепятся вам в лицо и измажут
помадой.
- Какое говно!
Мило: оказаться с ними рядом.
И вот. Ясность, ясность, ясность. Пришла. Одно завихрение
сошлось с другим. Боже мой, снег падает! Высота небес.
Восхитительна! Всегда!
Итак. Быстренько захлопывайте дверь. Загоняйте Ее обратно.
Сквозняк. Следуйте своей дорогой. На работу. Забытая, рыжая,
Она вас больше не тревожит и не ссорит с женой, которая рожать
все равно не собирается. Только обещает. А вы? Как сказать, как
сказать, как сказать. Про вычеркнутую из жизни подружку. Разве
можно ее забыть? Присаживайтесь и думайте, думайте, думайте. К
кому вы были беспощадны? Нет, не надо запираться в ванной и
кричать на жену:
- Я стираю носки, дорогая!
Лучше поговорите с ней о литературе. Настоящей. Ведь она только
что закончила филфак. Представляете диалог?
- Ты что, со своей рыжей больше не встречаешься?
- С какой рыжей?
- Ну, этой, твоей подружкой.
Немного помолчите.
- Ты чего молчишь?
- Она мне изменила с одноклассником.
- А ты куда смотрел?
- Не мешай, я носки стираю.
- А я в библиотеку записалась. Пушкина взяла почитать. Хочешь,
тебе тоже дам?
Вот, вот, вот. Можно выйти и спокойно дать ей мокрыми носками
по морде. Вот тебе!
- Ты меня пугаешь.
- И не подумаю.
Пусть помолчит.
- Ну, как знаешь, - посмотрите с тяжелым взглядом и поставьте
точку, - точка!
Жена больше не смотрит недоверчиво. Она не опасна. Она вам
друг.
И вы с облегчением вздыхаете:
- Давай разведемся.
Свободный, неистощимый, вы мчитесь на следующее утро в ЗАГС и
на двоих подаете заявление. Потому что твердо знаете, что у вас
все еще впереди. Как сказать, как сказать, как сказать.
Как вдохновенно падает снег. Зима. И ничего переиначивать не
надо. Нет нужды. Как легко сбываются мечты. Быстро-быстро трите
руки от удовольствия. День так ясен, воздух так звучен. Мороз,
высокое небо, улицы, лица - вот ваши личные декорации. Что тут
менять? Зачем, зачем, зачем. Пошла ты! Уже цитата.
Таллинн.