|  |  |
- У вас что-то новенькое висит, портрет? Кто это?
- Самое старенькое, это я.
- Вы?.. Так себя видите?..
Теперь не говорят "не похоже", хотят свой плюрализм проявить.
А о портрете чуть-чуть расскажу.
Тридцать лет тому назад проснулся, чувствую - тошнит. Вечером приходил милиционер, интересовался, собираюсь ли работать. Восемь картин за месяц, но это работой не считается. И, знаете, они правы... Потом полночи спорили о необитаемом острове, стоит ли на нем рисовать или не стоит...
Подошел к зеркалу, смотрю - уже. Не нужно искать необитаемый, он сам меня нашел. И рисовать мне теперь нечего. Но по-прежнему хочется, вот беда!
Взял небольшую картонку, растер краски на яичном желтке, синее, красное, желтое, и немного белил еще было... добавил капельку молока. И не глядя в зеркало - противно, написал портрет. Поставил перед кроватью и снова спать.
В полдень пришел в себя, смотрю - портрет... Фон удался. Вообще-то я синий не терплю, а здесь получился, что-то говорит мне, внушает... А вот глаза... Вроде мои глаза, серые... но нет им места на этом фоне. Ну, никак им здесь не жить. Или глаза, или фон меняй! Я еще не сошел с ума, взял и переделал глаза, стали они желтые.
И сразу понял - то, что надо. С такими глазами и на необитаемом острове буду рисовать.
Потом я этот портрет подарил, и неудачно. Вроде человек интеллигентный, но жену боялся. Она говорит ему - "у нас люди бывают, и ЭТО здесь висеть не может, ему только на необитаемом острове висеть". Приятель вздохнул и поставил портрет в угол.
Я прихожу к нему - портрет лицом к стене. Понял, что ошибся, но ведь подарок, как это взять и унести...
И портрет простоял в углу тридцать лет. Умерла у приятеля жена, он один живет, а портрет по-прежнему на полу, лицом к стене.
- Не могу, - он говорит, - видишь, у меня иконы теперь, тебя рядом не повесишь...
- А напротив?
- Тоже нельзя, святые будут смотреть...
Тогда я взял портрет и ушел.
Шел и плакал, так мне его было жаль. Не приятеля, конечно, - портрет.
-Прости, - я ему сказал, - теперь все будет как надо.
А он ничего, простил. Для яичной темперы тридцать лет - ерунда, не срок, она сотни лет живет.
Придет время, мой остров найдет меня и уже не оставит. А портрет еще поживет, посмотрит на мир желтыми глазами.
А я это или не я... какая разница.
|