Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Цитотрон

   
П
О
И
С
К

Словесность



СТЕПЬ  БЕСКОНЕЧНАЯ,  КАК  СМЕРТЬ





      * * *

      Отгрохотал ХХ век над городком неприхотливым,
      Где человека человек нет-нет, да и пошлет за пивом.

      Периферийная среда и быт с унылым постоянством;
      Я помню времечко, когда я на проспекте жил Рязанском,

      Что тоже было - не фонтан: ларьки, торгующие водкой,
      И приходящих пара дам - с Марксисткой и Петрозаводской.

      Я стал по глупости женат; потом развелся "с этой коброй";
      И был, конечно, ебанат, но ебанат простой и добрый.

      Но чу! Московская звезда сменилась солнцем над заливом;
      Я сам не знаю - как, когда, но вот я здесь... иду за пивом.

      Принес - и ослабел, и лег... Да, пиво - яд! Не в том ли искус,
      Чтоб человек напиться мог и бегал за угол в гибискус? -

      Где лежаки на пляже в ряд, где пахнет коркою арбузной;
      Где мне привиделся закат над Удальцова с Профсоюзной.

      _^_




      ОТКРЫТОЕ  ПИСЬМО

      Здесь день за днем проходит, словно в сказке,
      И волны, взяв купальщиков в тиски,
      Заносят их - орущих по-еблански -
      За волнорез и ржавые буйки.

      Желая жить духовно, не по свински,
      И рифмы подбирая на ходу,
      Отсюда убежал поэт Сельвинский
      В каком-то незапамятном году.

      Но здесь не бездуховный и пидовский,
      Нудисткий и кислотный Симеиз;
      Тут выступал в курзале Маяковский! -
      Читал стихи про Ленина на бис.

      Пускай пейзаж до боли одинаков:
      Дома, песчаный берег, облака -
      Здесь побывал у родичей Булгаков
      И написал рассказик для "Гудка".

      Когда брожу один средь горлопанов
      И жду, когда закончится сезон,
      Мне здесь везде мерещится Кабанов,
      Хотя отсюда далеко Херсон.

      Здесь каждый сантиметр на пляже продан,
      Но всё равно: "Пожалуйте за вход!"
      Кабанов - нет! - он не отсюда родом
      И, к сожаленью, в Киеве живет.

      Хоть здесь не украинская столица,
      Но облака над городом тихи.
      О, небо, небо, ты мне будешь сниться,
      Как иногда Кабанова стихи.

      На днях, боясь, что буду дурно понят,
      Я вышел в Сеть с писанием одним...
      Он мне в ЖЖ оставил добрый коммент,
      Но в переписке мы не состоим.

      Он в этом весь. Таким его запомни!
      (Отзывчивым, воспевшим анашу...)
      Он не пришлет из Киева письмо мне,
      Я из Москвы ему не напишу.

      Но всё же нас, оправдывая риски,
      Роднит язык - надёжа и оплот.
      Я здесь живу как хер евпаторийский (!),
      А он как хер херсонский не живет.

      Поднаторев в издании журнала,
      Который здесь не купишь никогда,
      Он вызывает откликов немало;
      Я помню, случай был тогда, когда

      Ему пришлось в Колхиду прокатиться
      На фестиваль поэзии... И тут,
      Его назвали сразу - Кабанидзе;
      Меня, бывает, Жукманом зовут.

      Но это всё, я думаю, от скуки,
      От неуменья пить, курить траву...
      Москва, Москва, как много в этом звуке!..
      Как он Херсон покинул я Москву.

      Когда мы в мир шагнем потусторонний,
      Быть может, на последние LAVE,
      Ему воздвигнут памятник в Херсоне.
      Мне не поставят даже бюст в Москве.

      Весь горизонт окутывает дымка,
      Но облака над городом светлы.
      Кого забыл? Ах, Леся Украинка! -
      Нехай о ней балакают хохлы.

      Я здесь живу. Пишу, стихи слагаю,
      И к морю всякий раз иду, когда
      В саду горит прекрасная звезда,
      Названия которой я не знаю.

      _^_




      * * *

      Степь, бесконечная, как смерть. Живи в степи!
      Учись на суржике трындеть, страдай, копи:
      За каждый нажитый пятак - расплаты пуд.
      От Евпатории до Сак один маршрут.

      В кафе, в тарелке на столе - кальмар зачах.
      Ты одинок на сей земле на всех путях.
      Коньяк, раздавленный, как клоп, - неконгруэнт...
      Тоска - как непременный троп. И Крым - как бренд.

      И по дороге в Черноморск под шорох шин
      В наушниках играет "Doors": то "Doors", то "Queen".
      И если есть на свете Крым, то он - иной,
      Где мне явился серафим и вырвал мой...

      _^_




      ИГОРЮ  П (АНИНУ)

      Гори оно все синим п. Кругами по воде.
      И с удареньем на стопе, и с рифмою на "где".
      Блажен, кто посетил сей мир (и кто не посетил)
      В толпе онлайновых задир и сетевых мудил;
      Невозмутимый, как Геракл, взошедший на Олимп,
      Я Музам глажу симулякр и поправляю нимб.

      Ты помнишь, был советский герб, и там - хоть жни, хоть куй -
      На нем и молот был, и серп, а получился... (хлеб);
      Я не о том сейчас пою и говорю не то...
      Да постучится в дверью мою конь-в-кожаном-пальто,
      Чтоб в отдаленных временах свершилась смена вех мена всех;
      Но если здесь я послан нах, то там мне делать нех.

      Нас носит русская земля с трудом... за годом год;
      Шахтер дает стране угля... Соседка не дает...
      Как ни осваивай Парнас, ни разрешай проблем,
      Среди услуг у Муз для нас - сплошной BDSM.

      Да поцелуют нам Ж (Ж) былые корешки...
      Проснись, за окнами уже платформа "Вешняки"!
      За ней раздолбанная гладь гольяновских куртин;
      Нам не дано предугадать... да мы и не хотим.

      Мой друг, у бездны на краю ты морду не криви;
      Да постучится в дверь твою: давалка-по-любви.
      Ничто не вечно под луной. И, плачущий во сне
      Потомок не рождённый нерадивый мой, над вымыслами не...
      И как себя не подноси в рождественской фольге,
      Одной ногой на небеси, другой ногою в г.,
      Мы вознесемся косяком, запутывая след,
      На individualki.com, где pidarasov.net

      _^_




      КОНТРКУЛЬТУРНОЕ

                      Заблудился свет во мраке
                      Занавешенных зеркал,
                      Неразборчивые знаки
                      Свет во мраке - начертал.
                          Из раннего

      День как день, только ты не в ударе - заплутал, словно свет в зеркалах.
      Пополняется твой комментарий: [1] нах, [3] нах, [5] нах!
      Ни опомниться, ни оглянуться, не склонив к монитору лица,
      Если пишут тебе: ИБАНУЦЦО! - напиши им в ответ: ЗАЕБЦА!


      День десантника, порванный тельник, аксельбант, как рыбацкая сеть...
      Среди сотен стихов пиздодельных напиши хоть один - ОХУЕТЬ!
      Не про то, как ты кровь проливал там, жопу рвал, не сдавался врагу;
      За салютом, за праздничным гвалтом, поделись, как - я ржунимагу! -
      Перемучился дизентерией, как курил по ущельям в кулак;
      И награды свои боевые заслужил - ничявосибетаг.

      Не тревожьте его, не замайте в зеркалах заплутавшую тень,
      На любимом падоночном сайте размещая одну поебень, -
      Не имеет значения, кстати иль некстати, ты чист пред людьми, -
      Ты такой же, как фсе здесь - втыкатель, и такой же, как все - хуйпойми;
      Из вселенских просторов гигантских, словно свет одинокой звезды,
      Среди сотен стихов графоманских напиши хоть один Б/П.

      Расскажи. Расскажи мне о многом: как ногой выбивается дно,
      И плодят [нрзбрч] ёбань, и снимают плохое кино;
      Как под гнет режиссерского груза за софитами стелется мгла...

      Если в порно снялась твоя Муза - занавесь поплотней зеркала.

      _^_




      ПАТРИОТИЧЕСКИЙ  РОМАНС

      Почти ничего не осталось от той, что любила меня,
      Быть может, лишь самая малость, какая-то, в общем, фигня;
      Ничтожная жалкая доля от чувств, что питала она:
      Навязчивый вкус алкоголя; рельеф обнажённого дна.

      Мы зря перед Смертью трепещем, напрасно о близких скорбим;
      Внизу, среди впадин и трещин, во тьме отступивших глубин
      Доверчиво, просто, по-детски сказала, прощаясь, она:
      "Не нужен мне берег турецкий, и Африка мне не нужна".

      Я век коротал в бессознанке, но чуял, как гад, каждый ход.
      Прощание пьяной славянки запомнил без знания нот.
      На смену большому запою приходит последний запой (?);
      А мы остаёмся с тобою, а мы остаёмся с тобой

      На самых тяжёлых работах во имя Крутого Бабла;
      Я век проходил в идиотах; ты медленно рядышком шла.
      Меняя своё на чужое, чужое опять на своё,
      Мы вышли вдвоём из запоя... Почти не осталось её.

      Щекой прижимаясь к отчизне, в себе проклиная раба,
      Мы жили при социализме, а это такая судьба,
      Когда ежедневную лажу гурьбой повсеместно творят...
      И делают то, что прикажут, и действуют так, как велят.

      Летят перелётные птицы по небу во множество стран,
      Но мы не привыкли стремиться за ними... ты помнишь, как нам
      Не часто решать дозволялось, в какие лететь ебеня?
      Почти ничего не осталось от той, что любила меня.

      Все трещины, впадины, ямки: рельеф обнажённого дна;
      Прощание пьяной славянки; родная моя сторона;
      Простые, но важные вещи - как воздух, как гемоглобин.
      Мы зря перед Смертью трепещем, напрасно о близких скорбим.

      Где рухнула первооснова, там нет никого, ничего:
      Мы не полюбили чужого, но отдали часть своего.
      Уверенно, гордо, красиво - не знаю, какого рожна:
      "Таков нарратив позитива", - сказала, прощаясь, она.

      Быть может, лишь самая малость - и кончится это кино:
      Унылый столичный артхаус, типичное, в общем, говно,
      Но нам от него не укрыться в осенней дали голубой,
      Летят перелётные птицы, а мы остаёмся с тобой.

      _^_



© Максим Жуков, 2012-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2012-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Братья-Люмьеры [...Вдруг мне позвонил сетевой знакомец - мы однофамильцы - и предложил делать в Киеве сериал, так как тема медицинская, а я немного работал врачом.] Владимир Савич: Два рассказа [Майор вышел на крыльцо. Сильный морозный ветер ударил в лицо. Возле ворот он увидел толпу народа... ("Встать, суд идет")] Алексей Чипига: Последней невинности стрекоза [Краткая просьба, порыв - и в ответ ни гроша. / Дым из трубы, этот масляно жёлтый уют... / Разве забудут потом и тебя, и меня, / Разве соврут?] Максим Жуков: Про Божьи мысли и траву [Если в рай ни чучелком, ни тушкой - / Будем жить, хватаясь за края: / Ты жива еще, моя старушка? / Жив и я.] Владислав Пеньков: Красно-чёрное кино [Я узнаю тебя по походке, / ты по ней же узнаешь меня, / мой собрат, офигительно кроткий / в заболоченном сумраке дня.] Ростислав Клубков: Высокий холм [Людям мнится, что они уходят в землю. Они уходят в небо, оставляя в земле, на морском дне, только свое водяное тело...] Через поэзию к вечной жизни [26 апреля в московской библиотеке N175 состоялась презентация поэтической антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой творчеству и сложной судьбе поэтов...] Евгений Минияров: Жизнеописание Наташи [я хранитель последней надежды / все отчаявшиеся побежденные / приходили и находили чистым / и прохладным по-прежнему вечер / и лица в него окунали...] Андрей Драгунов: Петь поближе к звёздам [Куда ты гонишь бедного коня? - / скажи, я отыщу потом на карте. / Куда ты мчишь, поводья теребя, / сам задыхаясь в бешенном азарте / такой езды...]
Словесность