Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ПРИГЛАШЕНИЕ


Я познакомился с ней много лет назад, когда впервые пришёл в её дом. Она открыла мне дверь, и я на секунду замер: я должен был встретиться здесь с двадцатилетней девушкой, а эта женщина, хоть и была весьма привлекательной, выглядела несколько старше.

- Галина Михайловна, - представилась она, протягивая руку.

- Борис Владимирович, - ответил я.

- Вера, это к тебе, - сказала она.

- Одну секундочку, мама, я сейчас, - раздался из комнаты приятный девичий голос, и почти тот час же оттуда вышла Вера. Впоследствии она стала моей женой, но в тот момент глазки у меня разбежались...

Потом я жил в доме Галины Михайловны девять лет и хорошо узнал все стороны её характера. Конечно, я иногда бывал недоволен своей тёщей, но в такие моменты я вспоминал, кому Вера обязана своим появлением на свет. Галина Михайловна не только родила, но в очень тяжёлых условиях вырастила, воспитала и до конца жизни продолжала воспитывать мою жену. После её нравоучений Вера уже не замечала моих недостатков и даже иногда жаловалась мне на мать:

- Как только у неё язык поворачивается так со мной разговаривать, ведь мне 20 лет... 25... 30...

После 30 Вера перестала называть свой возраст.

- Моей дочери уже 7 лет, - говорила она, - 9 лет... 11...

Когда дочери исполнилось двенадцать, Вера решила вырваться из-под опеки матери, и мы уехали в Америку, но через год Галина Михайловна последовала за нами и, хотя теперь она жила отдельно, взаимоотношения её с Верой остались прежними, да и сама она не изменилась. Она с такой же лёгкостью заводила друзей и с таким же удовольствием их принимала. У неё был удивительный талант и на то и на другое, а её кулинарные способности расцвели в Америке пышным цветом. Однажды мы с женой оказались в её квартире, когда её не было дома. Телефон там ни на минуту не замолкал, а когда жена снимала трубку, звонившие радостно говорили: "Привет, Галочка".

- Это Верочка, её дочь, - поправляла моя жена, что ничуть не охлаждало их энтузиазма.

В тот день мы узнали много интересного о жизни русских эмигрантов старшего поколения, а по дороге домой Вера сказала:

- Моя мать родилась под счастливой звездой, всё у неё получается: и друзей у неё больше чем у меня и готовит она вкуснее и здоровье у неё тьфу-тьфу-тьфу.

На протяжении долгого времени всё именно так и было, но через тридцать лет Галина Михайловна упала и сломала ногу. Её поместили в госпиталь, и врач сказал, что состояние не опасное, но встать с постели она уже не сможет.

- А если вы сделаете мне операцию? - спросила тёща.

- В вашем возрасте операция может быть летальной, а вероятность того, что вы снова будете ходить не больше десяти процентов.

- Ну что ты думаешь? - спросила меня Галина Михайловна, когда врач ушёл.

- Десять процентов это мало, - осторожно ответил я.

Несколькими энергичными фразами она доходчиво объяснила мне, как сильно я ошибаюсь и как невысоко она ценит моё мнение, а потом уже спокойнее добавила:

- Для тебя может и мало, а я без движения жить не смогу. Что это! И жить не живешь, и умирать не умираешь. Нет уж, я буду оперироваться.

- Но вам 93 года!

- Поэтому последнее время я и не ходила к врачам, мои все уже давно все умерли. Я бы и теперь не пошла, это соседи меня убедили, а по дороге в больницу я ногу и сломала.

После операции я приехал навестить тёщу, однако в палате её не было. Медсестра сказала, что она занимается лечебной гимнастикой, а мне лучше подождать здесь, потому что люди обычно очень переживают, глядя, как физиотерапевты мучают их близких. Но я ответил, что посмотрю на это с удовольствием.

Галина Михайловна, превозмогая боль, делала всё, что ей говорил врач. Через три дня она уже ходила с вокером, через неделю с палочкой, а через две недели опять начала воспитывать мою жену.

- Ну как она может, - привычно возмущалась Вера, - у меня уже внуку три года... четыре... пять.

А недавно моя жена пришла после встречи с Галиной Михайловной ужасно расстроенная.

- Ты знаешь, - сказала она, - мать впервые за много лет не учила меня жить, это плохой знак.

И действительно на следующий день Галина Михайловна умерла. Её поминки будут у неё на квартире. И хотя мы с женой не смогли приготовить такие блюда, какие сделала бы она, но я уверен, что дух её порадуется, когда увидит всех вас там, где она принимала гостей, когда была жива, там, где всегда было вкусно и весело.




© Владимир Владмели, 2011-2017.
© Сетевая Словесность, 2011-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Можно [Мрак сомкнулся, едва собравшиеся успели увидеть взметнувшийся серый дым. Змеиное шипение прозвучало, как акустический аналог отточия или красной строки...] Виктор Хатеновский: День протрезвел от нашествия сплетен [День протрезвел от нашествия сплетен. / Сдуру расторгнув контракт с ремеслом, / Ты, словно мышь подзаборная, беден. / Дом твой давно предназначен...] Владимир Алейников: Скифское письмо [Живы скифы! - не мы растворились, / Не в петле наших рек удавились - / Мы возвысились там, где явились, / И не прах наш развеян, а круг...] Татьяна Костандогло: Стихотворения [Мелодия забытых сновидений / За мной уже не бродит по пятам, / Дождь отрезвел, причудливые тени / На голых ветках пляшут по утрам...] Айдар Сахибзадинов: Детские слезы: и У обочины вечности: Рассказы [Мы глубоко понимаем друг друга. И начинаем плакать. Слезы горькие, непритворные. О глубоком и непонятном, возможно, о жизни и смерти, о тех, кто никогда...] Полифония или всеядность? / Полифоничная среда / По ту сторону мостов [Презентация седьмого выпуска альманаха "Среда" в Санкт-Петербурге 4-5 марта 2017 г.] Татьяна Вольтская: Стихотворения [И когда слово повернется, как ключик, / Заводное сердце запрыгает - скок-поскок, / Посмотри внимательно - это пространство глючит / Серым волком...] Татьяна Парсанова: Стихотворения [Когда с тебя сдерут седьмую шкуру, / Когда в душе мятущейся - ни зги; / Знай - там ты должен лечь на амбразуру, / А здесь - тебе прощают все долги...]
Словесность