Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ЖАБИЙ  БИЗНЕС




Мы все - актеры на тесных задворках нашей памяти. Мы никогда не сознаемся в том, в чем не уверены. Так и я не уверен, сколько нужно выпить воды, чтобы ум стал похож на лужу.



Однажды я прихватил с собой унты, ружье, кусок мороженой оленины и дал долгого чесу по тундре в направлении Владивостока, чтобы, значит, открыть волшебную страну Оз. Дорогой я стер пальцы на ногах до крови, оленину сожрал, и осталась лишь ненужная винтовка - волки в ту пору героически отмораживали хвосты где-то по укромным закоулкам. Пройдя еще десять километров, когда мои ноги превратились в кашу, я набрел на совершенно фантастическое сооружение, не имевшее никаких аналогов в технике. Из его буржуйки шел густой черный дым. Я угрожающе встал, будто якут, стал размахивать ружьем, но, кроме дикого русского мата, ответа не последовало. Вылез башибузук в майке, уже почти черной, в розовых трусах в горошек. В руках он держал самодельную пукалку.

За флягой спирта мы решили все вопросы. Я остался до февраля. Башибузука звали Олей Бергольцем, он был проколотым, пронюханным наркоманом, но ниже своего плинтуса никогда не опускался. Оставалось несколько дней до весны, когда у Оли закончились наркотики - мне приходилось спать с ружьем в обнимку, и это уже могло плохо кончиться. И тут нам как-то подвернулся под руку маленький, почти миниатюрный аппарат для изготовления икры. Я упрямо разглядывал его, пока не решил, что рыбы, икры и, конечно, китайской жабы квакши в здешнем озерце не так мало, как нам до сих пор казалось. Ее там достаточно, чтобы сколотить пару ящиков и продать их корейцам.

Рыба-квакша оказалась тупой, но хитрой и осторожной. Никакими сачками, никакими неводами они, эти жабы, не ловились - чесали животы, нахально квакали на нас. Тогда Олек притащил цистерну с соляркой и вылил в воду. Радикальная метода подействовала со всей откровенностью своей первозданной мощи. День за днем мы промывали тушки, пускали на мелкий фарш, перемешивали его с красителем и закатывали в самые настоящие банки с лейбой "Икра красная, изготовлена на Сахалине. СДЕЛАНО В СССР"

Первые две партии ящиков мы загнали нашим сибирским колхозникам. Или чукотским? - с топографией у меня в последнее время беда - попасть попаду, а вернуться назад не могу. А уж когда корейцы заказали целую партию, пришлось попотеть. Жабы оказались своеобразными созданиями - они исчезали в маленьком домике, откуда всегда валит черный дым, и возвращались в праздничной упаковке.

Настали теплые деньки. Мы передумали ехать во Владивосток, сидели на солнышке и считали двадцатипятки, сотни и полтины, обеспеченные железным фондом СССР. Мы были героями и настоящими мужиками с кучей бабок в кармане. Олек прямо-таки горел на работе. И когда очередная партия товара была готова, то мы уже подсчитывали комиссионные от местных лохотронов.

Неожиданно Олек замер. Во-первых, в озере не осталось ни одной, даже самой калечной жабы, у которой бы хватило сознательности полезть в банку. Во-вторых, на горизонте стояла столбами рыжая пылюка. За ней мы разглядели корейцев с битами. Недолго думая, мы побежали. Быстрее бежал Олек. Но поймали на веревку его первого, подвесили к водосточной трубе и достаточно органично и искренне размахивали перед ним дубинами. Чуть позднее я решился вылезть из своего укрытия. И сразу мир в моих глазах потемнел, земля пошла боком, как будто меня запустили в открытый космос. Только красная юшка из носа доказывала противоположное - меня били. И били битами, и били ногами.

А потом случилось самое страшное. Перед нами поставили чан с нашей икрой, и мы стали ее наминать. Шла она первые полкило хорошо, но дальше мы не могли, и Олек запросил пощады. И его отпустили. Я гордо продолжал бороться с икрой, пока из хибары не вылез Олек с круглым от испуга лицом. Он держал в руках карабин. Он действительно незаурядно выглядел, этот никчемный Олек, в роли героя. Погоготав, корейцы подались назад, а мы тут же - во Владивосток.




© Александр Ульяненко, 2008-2017.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2017.
© Сетевая Словесность, 2008-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Братья-Люмьеры [...Вдруг мне позвонил сетевой знакомец - мы однофамильцы - и предложил делать в Киеве сериал, так как тема медицинская, а я немного работал врачом.] Владимир Савич: Два рассказа [Майор вышел на крыльцо. Сильный морозный ветер ударил в лицо. Возле ворот он увидел толпу народа... ("Встать, суд идет")] Алексей Чипига: Последней невинности стрекоза [Краткая просьба, порыв - и в ответ ни гроша. / Дым из трубы, этот масляно жёлтый уют... / Разве забудут потом и тебя, и меня, / Разве соврут?] Максим Жуков: Про Божьи мысли и траву [Если в рай ни чучелком, ни тушкой - / Будем жить, хватаясь за края: / Ты жива еще, моя старушка? / Жив и я.] Владислав Пеньков: Красно-чёрное кино [Я узнаю тебя по походке, / ты по ней же узнаешь меня, / мой собрат, офигительно кроткий / в заболоченном сумраке дня.] Ростислав Клубков: Высокий холм [Людям мнится, что они уходят в землю. Они уходят в небо, оставляя в земле, на морском дне, только свое водяное тело...] Через поэзию к вечной жизни [26 апреля в московской библиотеке N175 состоялась презентация поэтической антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой творчеству и сложной судьбе поэтов...] Евгений Минияров: Жизнеописание Наташи [я хранитель последней надежды / все отчаявшиеся побежденные / приходили и находили чистым / и прохладным по-прежнему вечер / и лица в него окунали...] Андрей Драгунов: Петь поближе к звёздам [Куда ты гонишь бедного коня? - / скажи, я отыщу потом на карте. / Куда ты мчишь, поводья теребя, / сам задыхаясь в бешенном азарте / такой езды...]
Словесность