Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ВОДОЙ  И  ШЛАНГОМ




Я не верю в пафос пожарников и летчиков, по крайней мере, в нашей стране - к другим странам у меня нет претензий. Наши пожарники почти никогда не доезжают до пожара, а когда доезжают, то остаются лишь подкурить. Как и самолеты наши тоже часто не долетают до цели, вернее, сыплются, как груши. Лучше бы они вообще не выезжали и не покидали аэродромов.



Значит так - был вокзал в маленьком городе, где ваш покорный слуга таскал железнодорожные "пульманы", грузил уголь и, наверно, был счастлив. А еще были пожарники: дядя Ваня, именуемый пацанвой не иначе как Олег Попов - Синий Нос, Гога Хромой, Палыч Утконос и единственный человек, после которого жизнь, народная слава и эта история сохранили настоящую фамилию - Боровик. Он-то и был самым главным, то есть начальником пожарников.

Нося уголь, банки и всякое барахло, я глядел на пожарную каланчу, как на маленький зачарованный замок. Она стояла на холме и напоминала игрушечную. Красная крыша, выбеленные стены, обведенные красным кругом, желтые скрипучие ворота. И, блин, тайна за этими воротами, сводившая пацанам животы и мошонки. Там жили их герои!

В выходные дни все трое под командой Боровика играли в духовом оркестре в маленьком сквере с тухлым озерцом и двумя ободранными лебедями. Вставали всегда против солнца. В начищенных медных шлемах, при параде они, потрясая брюшками, выдували звуки "Дунайского вальса", "Журавлей" и "Стоит над горою Алеша". Потом - один в один - по ранжиру поднимались на каланчу, гупали в домино, а после обеда жирно и смачно спали, раззявив рты. Мух они гоняли по очереди.

Солнечный полдень золотыми пятнами расползался по задворкам пожарной части. Боровик сидел на стуле, широко расставив ноги - по-другому он просто сидеть не мог. Действительно, он чем-то похож был на борова - розовощекий, сытый, с хитрым подлобным взглядом карих глазок. Кажется, все это было в пятницу.

Олег Попов - Синий Нос забивал лбом гвоздь-"сотку" в девятидюймовую доску, а потом вытаскивал его зубами. За время моего пребывания в городке он дошел до рекорда - три гвоздя. После чего все пили самогон, ели сало, домашнюю колбасу и шкварки. В целом они были добродушными и хорошими людьми. Один, не помню кто, плел китайские стульчики, другой выжигал и вырезал на дереве. И вся бригада имела "байстрюков" во всем районе. Глядя на них, ты понимал - время на каланче остановилось.

Их мужественные загорелые профили с мощными скулами украшали плакаты нашего детства. Они играли мускулами с экранов телевизоров. О них ночами мечтали девчонки, привлекательно пахнущие индийским мылом, что отдавало дустом. Им выдавали квартиры или селили в общежития вместе с милиционерами. Так они и шли рука об руку всю жизнь - каланча, а через дорогу или совсем рядом памятник Дзержинскому и уютный участок, подметенный пятнадцатисуточниками. Они становились экранными и книжными кумирами. А после перестройки к ним добавились еще и спасатели, и так они и спасали всех скопом и поодиночке - акробаты над игрушечной пропастью. Люди, в том числе и я, еще пацан, любили смотреть фильмы о них, пока не осточертело.

Три толстяка любили пошутить. Отдыхая на холме с бутылкой кефира, я часто наблюдал за их приготовлениями. Это было просто, как запах индийского мыла. Милиция наводила их на какой-нибудь магазин или задрипанный бар, и начиналось. По большей части они специализировались на общепитах - порванная проводка, плохая техника безопасности, и все в норме - они возвращались с ящиком колбасы и пойла. Но главным источником доходов был тот самый склад, на котором я упрямо таскал вьюки со всяким мотлохом. Они несколько раз рвали проводку, но в основном специализировались на мелких поджогах. Синий Нос был мастером в этом деле. На этой почве у нас как-то случился конфуз - я напился и обоссал их каланчу. За что меня побили. И вот однажды перед Новым годом доблестные бобры-пожарники устроили на своем красном "гиббоне" наезд на склад. И тут случилось непредвиденное. Они влезли на заснеженную крышу, потому что только так можно было попасть внутрь. Видели рок-н-ролл на крыше в звездную, холодную и прекрасную предновогоднюю ночь в исполнении трех пожарников? - Вот как на человека действует электрический ток. Они танцевали долго и упрямо, пока завскладом с голливудским спокойствием не выключил рубильник, и наши парни не попадали в сточную канаву, куда перед этим районный золотарь Вася высыпал изрядную кучу говна.

Я отпраздновал Новый год с индейкой, шампанским, в компании красивых женщин, радуясь тому, что когда-то был до этой службы электриком. Но на этом счастье мое закончилось - из городка пришлось дать деру.




© Александр Ульяненко, 2008-2017.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2017.
© Сетевая Словесность, 2008-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: "Чёрный доктор" [Вроде и не подружки они были им совсем, не ровня, и вообще не было ничего, кроме задушевных разговоров под крымским небом и одного неполного термоса с...] Поэтический вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой в арт-кафе "Диван" [В московском арт-кафе "Диван" шестого мая 2017 года прошёл совместный авторский вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой.] Радислав Власенко: Из этой самой глубины [Между мною и небом - злая река. / Отступите, колючие воды. / Так надежда близка и так далека, / И мгновения - годы и годы.] Андрей Баранов: В закоулках жизни [и твёрдо зная, что вот здесь находится дверь, / в другой раз я не могу её найти, / а там, где раньше была глухая стена, / вдруг открывается ход...] Александр М. Кобринский: К вопросу о Шопенгауэре [Доступная нам информация выявляет <...> или - чисто познавательный интерес русскоязычного читателя к произведениям Шопенгауэра, или - впечатлительное...] Аркадий Шнайдер: Ближневосточная ночь [выходишь вечером, как килька из консервы, / прилипчивый оставив запах книг, / и радостно вдыхаешь непомерный, / так не похожий на предшествующий...] Алена Тайх: Больше не требует слов... [ни толпы, ни цветов или сдвинутых крепко столов / не хотело и нам не желать завещало столетье. / а искусство поэзии больше не требует слов / и берет...] Александр Уваров: Нирвана [Не рвана моя рана, / Не резана душа. / В дому моём нирвана, / В кармане - ни гроша...]
Словесность