Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ВОДОЙ  И  ШЛАНГОМ




Я не верю в пафос пожарников и летчиков, по крайней мере, в нашей стране - к другим странам у меня нет претензий. Наши пожарники почти никогда не доезжают до пожара, а когда доезжают, то остаются лишь подкурить. Как и самолеты наши тоже часто не долетают до цели, вернее, сыплются, как груши. Лучше бы они вообще не выезжали и не покидали аэродромов.



Значит так - был вокзал в маленьком городе, где ваш покорный слуга таскал железнодорожные "пульманы", грузил уголь и, наверно, был счастлив. А еще были пожарники: дядя Ваня, именуемый пацанвой не иначе как Олег Попов - Синий Нос, Гога Хромой, Палыч Утконос и единственный человек, после которого жизнь, народная слава и эта история сохранили настоящую фамилию - Боровик. Он-то и был самым главным, то есть начальником пожарников.

Нося уголь, банки и всякое барахло, я глядел на пожарную каланчу, как на маленький зачарованный замок. Она стояла на холме и напоминала игрушечную. Красная крыша, выбеленные стены, обведенные красным кругом, желтые скрипучие ворота. И, блин, тайна за этими воротами, сводившая пацанам животы и мошонки. Там жили их герои!

В выходные дни все трое под командой Боровика играли в духовом оркестре в маленьком сквере с тухлым озерцом и двумя ободранными лебедями. Вставали всегда против солнца. В начищенных медных шлемах, при параде они, потрясая брюшками, выдували звуки "Дунайского вальса", "Журавлей" и "Стоит над горою Алеша". Потом - один в один - по ранжиру поднимались на каланчу, гупали в домино, а после обеда жирно и смачно спали, раззявив рты. Мух они гоняли по очереди.

Солнечный полдень золотыми пятнами расползался по задворкам пожарной части. Боровик сидел на стуле, широко расставив ноги - по-другому он просто сидеть не мог. Действительно, он чем-то похож был на борова - розовощекий, сытый, с хитрым подлобным взглядом карих глазок. Кажется, все это было в пятницу.

Олег Попов - Синий Нос забивал лбом гвоздь-"сотку" в девятидюймовую доску, а потом вытаскивал его зубами. За время моего пребывания в городке он дошел до рекорда - три гвоздя. После чего все пили самогон, ели сало, домашнюю колбасу и шкварки. В целом они были добродушными и хорошими людьми. Один, не помню кто, плел китайские стульчики, другой выжигал и вырезал на дереве. И вся бригада имела "байстрюков" во всем районе. Глядя на них, ты понимал - время на каланче остановилось.

Их мужественные загорелые профили с мощными скулами украшали плакаты нашего детства. Они играли мускулами с экранов телевизоров. О них ночами мечтали девчонки, привлекательно пахнущие индийским мылом, что отдавало дустом. Им выдавали квартиры или селили в общежития вместе с милиционерами. Так они и шли рука об руку всю жизнь - каланча, а через дорогу или совсем рядом памятник Дзержинскому и уютный участок, подметенный пятнадцатисуточниками. Они становились экранными и книжными кумирами. А после перестройки к ним добавились еще и спасатели, и так они и спасали всех скопом и поодиночке - акробаты над игрушечной пропастью. Люди, в том числе и я, еще пацан, любили смотреть фильмы о них, пока не осточертело.

Три толстяка любили пошутить. Отдыхая на холме с бутылкой кефира, я часто наблюдал за их приготовлениями. Это было просто, как запах индийского мыла. Милиция наводила их на какой-нибудь магазин или задрипанный бар, и начиналось. По большей части они специализировались на общепитах - порванная проводка, плохая техника безопасности, и все в норме - они возвращались с ящиком колбасы и пойла. Но главным источником доходов был тот самый склад, на котором я упрямо таскал вьюки со всяким мотлохом. Они несколько раз рвали проводку, но в основном специализировались на мелких поджогах. Синий Нос был мастером в этом деле. На этой почве у нас как-то случился конфуз - я напился и обоссал их каланчу. За что меня побили. И вот однажды перед Новым годом доблестные бобры-пожарники устроили на своем красном "гиббоне" наезд на склад. И тут случилось непредвиденное. Они влезли на заснеженную крышу, потому что только так можно было попасть внутрь. Видели рок-н-ролл на крыше в звездную, холодную и прекрасную предновогоднюю ночь в исполнении трех пожарников? - Вот как на человека действует электрический ток. Они танцевали долго и упрямо, пока завскладом с голливудским спокойствием не выключил рубильник, и наши парни не попадали в сточную канаву, куда перед этим районный золотарь Вася высыпал изрядную кучу говна.

Я отпраздновал Новый год с индейкой, шампанским, в компании красивых женщин, радуясь тому, что когда-то был до этой службы электриком. Но на этом счастье мое закончилось - из городка пришлось дать деру.




© Александр Ульяненко, 2008-2017.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2017.
© Сетевая Словесность, 2008-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Братья-Люмьеры [...Вдруг мне позвонил сетевой знакомец - мы однофамильцы - и предложил делать в Киеве сериал, так как тема медицинская, а я немного работал врачом.] Владимир Савич: Два рассказа [Майор вышел на крыльцо. Сильный морозный ветер ударил в лицо. Возле ворот он увидел толпу народа... ("Встать, суд идет")] Алексей Чипига: Последней невинности стрекоза [Краткая просьба, порыв - и в ответ ни гроша. / Дым из трубы, этот масляно жёлтый уют... / Разве забудут потом и тебя, и меня, / Разве соврут?] Максим Жуков: Про Божьи мысли и траву [Если в рай ни чучелком, ни тушкой - / Будем жить, хватаясь за края: / Ты жива еще, моя старушка? / Жив и я.] Владислав Пеньков: Красно-чёрное кино [Я узнаю тебя по походке, / ты по ней же узнаешь меня, / мой собрат, офигительно кроткий / в заболоченном сумраке дня.] Ростислав Клубков: Высокий холм [Людям мнится, что они уходят в землю. Они уходят в небо, оставляя в земле, на морском дне, только свое водяное тело...] Через поэзию к вечной жизни [26 апреля в московской библиотеке N175 состоялась презентация поэтической антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой творчеству и сложной судьбе поэтов...] Евгений Минияров: Жизнеописание Наташи [я хранитель последней надежды / все отчаявшиеся побежденные / приходили и находили чистым / и прохладным по-прежнему вечер / и лица в него окунали...] Андрей Драгунов: Петь поближе к звёздам [Куда ты гонишь бедного коня? - / скажи, я отыщу потом на карте. / Куда ты мчишь, поводья теребя, / сам задыхаясь в бешенном азарте / такой езды...]
Словесность