Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



А  ПАМЯТЬ,  КАК  ВЕРЁВОЧКА...



    Проходят годы. А День Победы в душе каждый раз отзывается волнением, равного которому нет. Мою двенадцатилетнюю сестричку, оказавшуюся в первые дни войны на юге у родственников в еврейском колхозе, ждала жуткая смерть. Её вместе с сотнями других жителей деревни живьем бросили в степной колодец. Старший брат, командовавший батареей "катюш", вернулся с войны с перебитым позвоночником. Но какое же это было счастье, что вернулся! Плакальщицы в поселке, где мы жили в эвакуации, на площади у стадиона кричали в тот день. И в их крике смешались и боль потерь, и радость Победы. Стихи эти - попытка вернуться в то время, совпавшее с Победой. Жизнь тогда только начиналась...


    * Несу своё сердце к минувшей войне...
    * КОЛОДЕЦ В БОБРОВОМ КУТУ
    * ОБОЗ
    * Как печь, топили чурками авто...
    * ЛЬНОЗАВОДСКОЙ ПОСЁЛОК
    * В ЭВАКУАЦИИ
     
    * ГОСПИТАЛЬ В ШКОЛЕ
    * ПЕРЕВОДНЫЕ КАРТИНКИ
    * ЭТО ВРЕМЯ
    * ПОЕЗДКА НА УРАЛ
    * ПРОЩАНЬЕ С МАМОЙ
    * У МОГИЛЫ РОДИТЕЛЕЙ



      * * *

      Несу своё сердце к минувшей войне.
      Но сжалось птенцом беззащитным во мне
      Оно и раскрыться боится.
      Как будто сковал его лютый мороз,
      И острые льдинки из пролитых слёз
      Вонзиться готовы в ключицы.

      _^_




      КОЛОДЕЦ  В  БОБРОВОМ  КУТУ *

      Открылись шлюзы - и пошел поток
      Горючих слез, невыплаканных болей,
      И сам я удивляюсь до сих пор,
      Как выплыл, не пропал, не захлебнулся.

      Крылом нетленным бабочки дрожа,
      Душа живая, вырвавшись наружу,
      Цеплялась за невидимый обрыв,
      Хватая воздух и ища опору.

      Ко мне из тьмы тянулись тыщи рук,
      И страх вошел в меня тысячегорлый.
      Мне стоило найти твою ладонь,
      И взяв в свою, тебя тянуть из бездны.

      Бобровый Кут! Какой такой бобер
      Колодец вырыл для крови невинной?
      Я падаю на мертвую траву
      И от бессилья уши затыкаю...


      * В сентябре 1941 года в Калининдорфском районе
      Херсонской области, где жили еврейские колонисты,
      в колодец возле Бобрового Кута глубиной 80 метров
      были живьем брошены сотни мирных граждан.
      Где-то там погибла и моя сестра Вера...


      _^_




      ОБОЗ

      Старший брат мой ушёл с добровольцами,
      Спотыкаясь в крови и в пыли.
      Но пожарища, дымными кольцами
      Окружая, меня не сожгли.
      И под вьюгами в лоб, небывалыми,
      Мамин чёрный метался платок,
      А колеса телеги штурвалами
      Выправляли наш путь на восток.
      Зарастают обочины липами,
      Но яснее с течением лет -
      Не случились те годы, не выпали,
      А навеки оставили след.
      Забываю. Но рано ли, поздно ли
      Память свой размотает клубок.
      Ах, колёса, колёса обозные,
      До чего всё же след ваш глубок!

      _^_




      * * *
          Мы писали о жизни, о жизни,
          Неделимой на мир и войну.
              А.Межиров

      ...Как печь, топили чурками авто,
      колонну укрывали тучи пыли.
      Жизнь началась с войны, но мир зато
      потом уж мы взахлёб и жадно пили.

      Потом они - война и мир - сплелись
      в торжественную песнь валторны медной,
      когда, как майский ливень, полились
      потоки светлых слёз в тот день победный.

      _^_




      ЛЬНОЗАВОДСКОЙ  ПОСЁЛОК

      Здесь бездорожье вязкое
      густой смоле сродни,
      и манят грубой вязкою
      высокие плетни.

      Мы здесь шагали с горнами
      в послевоенный год,
      Коптил дымами чёрными
      соседний льнозавод.

      Шёл конь, стуча подковами,
      с площадки весовой.
      С верёвками пеньковыми
      тащил он воз горой.

      На зоне упаковочной
      стучали топоры,
      А память, как верёвочка,
      всё вьётся с той поры.

      Покажется и скроётся
      на свет былых огней,
      И, вопреки пословице,
      с годами - всё длинней.

      _^_




      В  ЭВАКУАЦИИ

      Сколько дней уже подряд
      В нашем маленьком посёлке
      Для воюющих солдат
      Взад вперед снуют иголки.
      Это шьют фуфайки, куртки,
      Подшивают душегрейки
      Украинки и удмуртки,
      Белоруски и еврейки.
      Вяжут варежки в подарки
      Тем, кто на передовой,
      Две худых седых татарки
      Из квартиры угловой.
      В леспромхозе на Урале
      Деревянный длинный дом.
      Как в интернационале
      Жили мы в бараке том.
      Сколько разных нас - раскосых,
      Русых и черноволосых -
      Там под крышею одной
      Было согнано войной.
      Но единственного цвета
      Кровь лилась на фронте где-то
      Наших братьев и отцов,
      Наступающих на Висле,
      Бьющих подлого фашиста
      Чтоб добить в конце концов.

      _^_




      ГОСПИТАЛЬ  В  ШКОЛЕ

      Без выстрелов и бомб война в посёлок
      Пришла.
      В глухой, удмуртский, тыловой.
      И полумесяц, острый как осколок,
      По вечерам висел над головой.

      И в школе почерневшей двухэтажной
      Был госпиталь военный размещён.
      Мы раз в неделю шли туда отважно,
      Артисты, несмышлёные ещё.

      Мы хором под гармошку песни пели,
      Стихи читали, глядя в потолок,
      А костыли у зрителей скрипели,
      И осторожно хлопал тот, кто мог.

      _^_




      ПЕРЕВОДНЫЕ  КАРТИНКИ

      Будка с вывеской "Утиль"
      за воротами большими.
      По жаре, глотая пыль,
      к этой будке мы спешили.
      За тряпье, за лом цветной,
      за ненужные бумажки
      получали по одной
      "золотой" переводняшке.
      Ах, какая благодать -
      намочить листок немножко
      и изнанкою прижать,
      пальцем скатывая крошки.
      Мокрой краскою горя,
      плыл с царевичем бочонок.
      На плече богатыря
      проявлялся кот учёный.
      Пальцем взад-вперёд вожу,
      окунаю листик в кружку.
      Сказку я перевожу -
      как через ручей старушку.

      _^_




      ЭТО  ВРЕМЯ

      Было всё - штаны в заплатах,
      есть просили башмаки,
      Но отнюдь не о зарплатах,
      не о каменных палатах
      нам мечталось в те деньки.

      И в дырявых одеялах
      пряча бледные тела,
      речь вели об идеалах,
      о свершеньях небывалых,
      раскачав колокола.

      Было нам ничуть не туже,
      чем измученной стране.
      И еду одну и ту же,
      и беду одну и ту же
      есть пришлось и всем, и мне.

      Грызли жесткую макуху
      как заморский ананас.
      И на всё хватило духу -
      на завод, на ремеслуху,
      и осталось про запас.

      Чтобы после всех морозов
      и военных голодух
      оправдать свой юный лозунг -
      всё отринув, взмыть над прозой
      и сберечь высокий дух.

      _^_




      ПОЕЗДКА  НА  УРАЛ

      На перроне с флажками дежурные мокнут.
      И тебе, замолчавшей, не сразу уйти,
      И пока перестуки на стыках не смолкнут,
      Простоишь на обсыпанном шлаком пути.

      В сигаретном дыму, в бесплацкартном вагоне,
      К чемодану соседа спиной прислонясь,
      Сквозь окошко гляжу, а колхозные кони,
      Наклонившись к земле, исчезают из глаз.

      От плетней и до рук журавлей деревянный,
      Мой посёлок скрипит поутру, не спеша.
      Колокольцы роняет в дорожном бурьяне,
      Гонит стадо под крики босых пастушат.

      Равнодушен паромщик, меня не узнавший,
      И чужая ватага над речкою Лып.
      Не такой уж я старый. Ну, разве что старше
      Этих лип.

      Возле школы поднявшихся лип...

      _^_




      ПРОЩАНЬЕ  С  МАМОЙ

      Отодвигая прозу и стихи,
      без поисков особенного лада
      письмо домой - собранье чепухи:
      мол, всё нормально, ничего не надо.

      Кто знал тогда, что мама тот листок
      в больнице доставала то и дело,
      В нём нежность находила между строк
      И преданность сыновью без предела.

      А "преданный и нежный" разгильдяй -
      он ничего не знал. Но телеграмма
      его за грудь встряхнула: "Приезжай!
              при смерти мама".

      Нет, я успел, прошёл сквозь те посты:
      и мама китель гладила ладонью
      и тихо говорила: "Вот и ты,
      теперь я умереть могу спокойно..."

      Что бормотал я? Уверял я в чём?
      Родной комочек, сжавшийся от муки...
      Тень жизни, пролетевшей за плечом,
      прозрачные и тающие руки.

      _^_




      У  МОГИЛЫ  РОДИТЕЛЕЙ

      Здесь на граните солнца блики.
      Оград отточенные пики
      Немое воинство несет.
      Куда идти ему отсюда,
      Нам знать не велено покуда,
      И все пророчества не в счет.

      Я с непокрытой головою
      По-волчьи про себя повою
      И про себя же промолчу.
      Скажу спасибо папе, маме.
      Их просветленными глазами
      Я душу темную лечу.

      _^_



© Леонид Сорока, 2006-2018.
© Сетевая Словесность, 2006-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность