Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность



ВОДА


* 1/6
* ИНДЕЯ
* за четвертое море как мой гандельсман...
* Дырокол ночного нёба...
* Моря умирают, устав перемалывать кости...
* КОГДА ОТСТУПАЮТ ВОДЫ
* CARMINA BURANA
 
* ВОДА
* Вода и пряжа. Пятница-льняница...
* На черный день - воздушная кудель...
* НОВЫЙ БЕРЕГ
* стопочка в стопочку вялая течь...
* Слетает птицекрыл с квитанцией от бога...



    1/6

    I

    одна шестая зыбкой суши
    вернее лужи
    это горе
    когда слеза стекает морем
    и душит

    так ледовито и морозно
    бельмо родимое
    пятно ли
    бемоли возвращенья боли
    но поздно

    одна шестая но шеста я
    не вижу
    перепрыгнуть лужу
    спасти слезящуюся душу
    я трушу
    тая

    II

    На душе моей волгло, волгло,
    Отсыреет, наверняка,
    И струится зыково Волга,
    Волга-Волга, Река-Река.

    Солнце красное в небе орлово,
    Сталин пялится на экран,
    Жизнь-река протекает сурово
    Из прорех незалеченных ран.

    Но смеются по-прежнему люди,
    Оптимизмом больным живы,
    Так буденный из тысячи буден,
    Не расстрелян пока, не подсуден,
    День сочится поверх головы.

    _^_




    ИНДЕЯ

      "...поидох до Индеи..."
           
      Афанасий Никитин

    I

    Лунатик выходит в разведку,
    Окошко откроет, ветку
    Слоновокостной рукой
    Отклонит,
    и дело за малым -
    Китаем, Бутаном, Непалом
    В нирвану Священной Рекой.

    Подлунные омовенья,
    Души еженощные бденья,
    Сандаловый сладостный дым,
    Там Шива, и Ганга струится,
    И пенится, и золотится
    Корабликом полуживым.

    Паломник, играющий в прятки
    С огнем ноготков на сетчатке,
    Вплывающий в Индостан,
    Бежав коммунального рая,
    Забором, по крыше сарая,
    Раздвинув обмана туман.

    А утром из форточки узкой
    Встряхнет колыбель трясогузка,
    Труба черный дым заклубит.
    А в день выходить неохота -
    Там будней шагает пехота,
    Забота, работа до пота,
    И чахлое солнце рябит...

    II

    С чего начинается Индия? -
    Она начинается с инея:
    Удавов, лиан, обезьян,
    Стекло отпотело - проталина:
    Индийский большой океан.

    И чем же она продолжается? -
    Слоном, что горой возвышается,
    Загадочным белым слоном,
    Не важно, что это завалина,
    Сугроб за февральским окном.

    А где же, а где же кончается,
    Страна, что игрой начинается,
    Полетом заснеженных ос? -
    Где белая солнца окалина,
    Где по уши снега навалено,
    Куда не пройдет паровоз.

    III

    Мне на восток, под воска сток
    Свечного ночника,
    Там тихий угол, закуток
    Найду, наверняка.
    Туда ушли мои слоны
    Фарфоровой горой,
    Когда я воевал дворы
    Молочною порой.
    И не заметил как лиан
    Сплелась тугая сеть,
    За ней стеной густой туман -
    Восток не рассмотреть.
    Там блюдца трех морей блестят
    Чешуйчатой слюдой,
    И птицы райские летят
    На месяц золотой,
    Вершины сахарных голов
    Над головой парят,
    Там небосвод ночной лилов,
    И звезды в тыщу ватт.
    И я ищу к тебе пути,
    Индея - свет в ночи,
    Но не могу, увы, найти
    И двери, и ключи.
    И при луне, и в свете дня,
    Тараном и в обход,
    Но Запад - это западня,
    Там гибнет мореход.

    _^_




    * * *
            Володе

    за четвертое море как мой гандельсман
    за четвертое море четвертый обман
    измеренье четвертое то есть
    где в ночнухе ночник канделябр-ганделябр
    новосветская дама движением жабр
    выдыхает нездешнюю повесть
    что записана в книге судеб и времен
    незавидных начал эмигрантских имен
    продолжений и переложений
    все подсчитано-читано толстый гроссбух
    со времен христофора раскис и разбух
    но не требует возражений
    это то что мы новый мы свой но не мы
    потому-то теперь и глухи и немы
    и себя по ночам четвертуем
    кандалы-гандалы для моей детворы
    канделябрами швабры чадят из норы
    светят нам только в ус мы не дуем
    но мечтаем за море заморское ре
    комендует реклама махнуть на заре
    раз-два-три наконец-то четыре
    только страшно ведь помнится будет и пять
    зайчик за море как-то сходил погулять
    он мишенью работает в тире
    но ура не замочен в сортире

    _^_




    * * *

    Дырокол ночного нёба,
    Спутник-путник, гвоздь небес,
    Вот пожрет тебя утроба!
    С Белкой-Стрелкой, или без.

    Где окончишь путь бродячий,
    Цирковой блестящий шар?
    Где прервется лай собачий
    И земной потухнет жар?

    Так уснешь, не замечая
    Над волною, в высоте,
    Что в безумье крики чаек
    Застревают в темноте.

    _^_




    * * *

    Моря умирают, устав перемалывать кости
    Заморских купцов, что, увы, не доехали в гости,
    Чей перец с корицей морям раздражают желудок,
    И смерть наступает в конце обезвоженных суток.

    Моря погибают, когда инородное тело
    Подлодки в их глотки суется кормой неумело,
    Им Гейгера счетчик по нотам играет Шопена,
    И гаммой частится, стучится соленая пена.

    Моря не протянут недели от красного рака,
    Саркомы коралловой рощи, чье щупальце мрака
    Сосет паренхиму и метастазирует в лимфо-
    Узлы с тухлой рыбой, что выловит с берега нимфа.

    Моря издыхают от вечных и нудных скитаний,
    Приливов-отливов, прощаний, лобзаний, свиданий,
    От лунного света, от шторма, от скверной привычки
    Входить в каждый порт без звонка, без ключа, без отмычки.

    Моря умирают, моря погибают, уходят
    В иные моря-океаны, что призраком бродят,
    В иные лагуны, в иные заливы, протоки,
    Чьи волны послушны, чьи звезды тихи и высоки.

    _^_




    КОГДА  ОТСТУПАЮТ  ВОДЫ

          "Мне подмигнет
          перламутровый экран"
            Орхан Памук

    Ночь твердая, подбитая гвоздями
    Ламп электрических к морским мозгам Галаты.
    Звезд обреченных жидкие кристаллы,
    Люминесценции дрейфующий экран.

    В него, что кобры, смотрят минареты:
    Змеиных стеблей плаванье наощупь,
    В горячем масле звездная охота,
    Надводных гад раскрытый капюшон.

    О, черный хлопок волн неторопливых,
    Настоянный на ароматах пота,
    Духов, арбузов, жареного мяса,
    Фисташек и вчерашней дондурмы.

    Ты мозг живой процессии пучинной,
    Таркана ритм глубинного квартала,
    В проулки вжатый донный бестиарий,
    Как отраженье черных мостовых...

    Гортанны трели, вязки стоны саза.
    Шатры и ленты, дворики и флаги.
    На вертела насаженные крики:
    "Аллах-алла!" - Кто умер? Кто убит?

    В окошке танкера смеются проститутки -
    Набелены лицо, ресницы, губы.
    Им улыбается ездок залетный,
    На "Мерседесе" ухнувший с моста.

    Взгляд исподлобья: умным черным глазом
    Бербер-факир, искрящийся щербетом,
    Пронзительным металлом тонкий голос -
    Разносчик чая, местный шарлатан.

    Черным-черны диковинные ритмы.
    Пляс, гиканье, как пламя, ломка тела.
    Набиты зрителями улочки, и к свету
    Летят с глубин воздушные шары.

    Скрипят фелюги, голосят галеры,
    Шныряют рыбы, с ними ребятишки.
    Сусальным золотом сверкает дно пролива,
    Как здешний Ленин, батька Ататюрк.

    Ах, люди, вещи... Все меняет фокус,
    Смыкается над памятью густая
    Пробелом зарастающая кожа,
    Немым пятном, плывущим по воде...

    _^_




    CARMINA  BURANA

    I

    Кормила Burano корма, а речь
    Иноземная - течь, беспокойство.
    Встать спозаранку, затемно лечь -
    Венецианское свойство.
    Но в ночь- все прочь, и тропа темна,
    Гондола умна, сеньорита
    Не водяниста в объятьях - плотна, земна,
    И все - шито-крыто...

    II

    Кормило Burano - чвокая хмарь,
    Взвешенная зеленка,
    От фонаря по волне киноварь,
    Тягучим пятном сгущенка.
    И тонко, и звонко скользит гондол Ерь,
    Щербатый, горбатый, битый,
    Бурило Burano, вскрывая дверь
    В каналы влагалищ, извиты...

    III

    Крамола бурана - что твой креол,
    Татарин в метель, "Мороз, ой!"
    Я умираю. Воды подзол
    Зол, слюдяной.
    Как Ной, проблескиваю под водой,
    Соря металлом.
    Ковчега Burano мол золотой,
    Но этого мало...

    _^_




    ВОДА

        Алексею Пурину

    1

    Наверно, сны о смерти,
    Когда вода, вода...
    И в тверди дождик чертит
    Тугие невода.
    Беда.
    Те сны пропахли йодом,
    Зеленым и густым,
    И сам ты год от года
    Становишься, как дым
    Над ним...

    2

    Январь в Венеции. Зловонная вода.
    Бессмысленный вояж бочонка кока-колы,
    Что кружит нехотя морская борода
    И бьет небрежно о гниющие приколы.
    Лодчонки, забытье уснувших фонарей,
    Седой дивертисмент поблекшей Атлантиды,
    Увязшей в топком дне клещами якорей,
    Ветшающей красой и горечью обиды.
    Напрасен, фокусник, твой скверный фейерверк,
    Хруст шелка на мосту, фальшивость маскарада.
    Поизносился, вытерся, померк
    Ночной стеклярус тонущего града.

    3

    Не артачься ломать комедь,
    Не звенит по карманам медь,
    И туман занавесил сцену,
    Разыграет любой мастак,
    Простофиля, бретер, дурак
    Вероломство, обман, измену,
    Страстный пыл, отвращенье, ложь.
    Жизнь - комедия, ну и что ж!
    Рассмеешься - покажут палец!
    Все мы дзанни одной судьбы,
    Проплывают гондол гробы,
    А в гондоле - актер-скиталец.

    4

    Веера, как крылья ос,
    Кавалеры, сеньориты,
    Мост гирляндами увитый,
    Змейкой над каналом трос.
    Муравейник на воде,
    Оперетта насекомых,
    Истечение истомы
    По морской сковороде
    На плавучий город. Луч
    Через камеру-обскуру
    Незаметную фигуру
    Прячет в дымке влажных туч.
    Кто смеется свысока
    В ложе облачной барочной?
    Над восторженной, порочной
    Суетой мирской непрочной,
    А в глазах - тоска, тоска...

    5

    Когда меня возьмет вода,
    Затопит жаберные щели,
    И, властвуя в погибшем теле,
    Изгонит воздух навсегда,
    Продрогший в утлой лодке Бог
    Ладонью выловит, наверно,
    Души прозрачную каверну,
    Из бездны всплывший пузырек...

    _^_




    * * *

    С четверга на пятницу,
    На сырую мятницу...

    Вода и пряжа. Пятница-льняница.
    Ладони влажны, волгла власяница,
    Гарем, побег, Параська, херувим.
    Илье-громовнику Мария Магдалина
    Поклоны бьет и молит ждущей сына
    Послать в четверг, что пятницей любим.

    Так на сырую мятницу на нечет
    Ложится чёт червонным четвергом,
    Илья-пророк зарницы в небе мечет,
    Стуча по звездным гнездам сапогом.
    И с четверга на пятницу из пряжи
    Рождается загаданное в снах,
    Заветное, избыточное даже,
    Запутавшись в немятых, влажных льнах

    _^_




    * * *

    На черный день - воздушная кудель.
    Кудесница, заслуженная пряха,
    Сотки спасение из чаянья и страха.
    Но Агидель...
    Река-краса косу до блеска точит,
    Бела, как смерть, бледнее полотна,
    И мой конец куделью злой пророчит
    Ее волна.
    Что лен земной? Что пряжа водяная
    Холодной замерзающей реки? -
    То смена слов очередная
    Пробелами болеющей строки,
    Что тку я сам, кудель-юдоль невзрачна,
    Плетение поймут неоднозначно:
    Свет кружевной или густая тень?
    На черный день...

    _^_




    НОВЫЙ  БЕРЕГ

                А.Назарову

    Фасмер увидел "берег" в древненемецком "berg".
    Сам рассуди: вершину в зыбком открытом море
    Не различает глаз: старый хрусталь померк,
    И осязанье с чувством вестибулярным в ссоре.

    Топки чернильные пятна на торопливой воде,
    Эхо сбивает такты дизеля в робкие стайки.
    "Се обещание счастья". Где оно, счастье, где?
    Выдумай новый берег, выдохни без утайки.

    Мы подошли так близко, что различаем себя,
    Крики сигнальщиков громче рева ночной бомбежки,
    Небо кипит и пенится, море рябит, дробя
    Нетерпеливое сердце на безымянной дорожке.

    Прожектора, сирены... Следом - ничто, пустота.
    Там в темноте различимы вязкие мертвые звуки.
    Где ты, заветный берег? Иона во чреве кита
    Пережимает горло и опускает руки...

    _^_




    * * *

    стопочка в стопочку вялая течь
    бледна водица бел песок
    блудная мысль в белую речь
    затекает
    наискосок
    мал небосвод черепица жмет
    не умещается время и проч.
    кто нам песочную стопку нальет
    палых вод
    в ночь

    _^_




    * * *
            Алексею Пурину

    Слетает птицекрыл с квитанцией от бога
    На божий свет взаймы, золоторунный век,
    Младенец мирно спит. Четвертая эклога:
    Жди, человек.
    Вся в золоте листвы приходит осень сниться,
    Не разгадать ее пророчеств никогда,
    Патруль границ и меж, над головою птица,
    С небес - вода.
    Этрусских дисциплин почтенный мантуанец,
    Где царствие твое, пророчества руда?
    Крошит в песок базальт и слущивает сланец,
    Вода,
    "Фарсалия" времен,
    И камни межевые
    Обманутых богов несет поток с горы
    В Перузию руин, и мы с тобой живые
    Лишь до поры.

    _^_



© Сергей Слепухин, 2006-2018.
© Сетевая Словесность, 2006-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Житие грешного Искандера [Хорошо ткнуться в беспамятстве в угол дивана, прикрыть глаза и тянуть придавленным носом запах пыли - запах далекого знойного лета. У тебя уже есть судьба...] Михаил Ковсан: Черный Мышь [Мельтешит время, чернея. На лету от тяжести проседая. Не поймешь, опирается на что-то или воздуха легче: миг - взлетело, мелькнуло, исчезло. Живой черный...] Алексей Смирнов: Холмсиана [Между прочим, это все кокаин, - значительно заметил Холмс, показывая шприц...] Альбина Борбат: Свет незабывчив [и ты стоишь с какими-то словами / да что стоишь - уснул на берегу / и что с тобой и что с твоими снами / пустая речь решает на бегу] Владимир Алейников: Музыка памяти [...всем, чем жив я, чем я мире поддержан, что само без меня не может, как и я не могу без него, что сумело меня спасти, как и я его спас от забвенья,...] Елизавета Наркевич. Клетчатый вечер [В литературном клубе "Стихотворный бегемот" выступила поэт и музыкант Екатерина Полетаева.] Сергей Славнов: Вкус брусники [Вот так моя пойдет над скверами, / над гаражами и качелями - / вся жизнь, с ее стихами скверными, / с ее бесплодными кочевьями...] Ирма Гендернис: Стоя в дверях [...с козырей заходит солнышко напоказ / с рукавами в обрез / вынимает оттуда пущенных в дикий пляс / по земле небес...]
Словесность