Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




маргиналы


* [робинзонада]
* Октябрьская мгла пересекает гавань...
* и будет осень медоносить...
* [тетрис для дурака]
* [маргиналы]


    [робинзонада]

    1.

    и тогда, доставая соломинку: словно соринку,
    удивленно застрявшую меж параллельных миров,
    я себя выдуваю в один из возможных и призма
    ослепленного солнцем окна ретуширует кровь
    из обычного красного в огненно-желтый.

    в перевернутых снова песочных часах за стеклом
    оживает песок так похожий на вкрадчивый шепот
    (то ли Твой, то ли утра): пора - рассвело.



    2.

    Вошедший сверхточно в темечко, стержень жары
    Ноет где-то в седьмом позвонке, в пояснице:
    Желание по скорпионьи жалить и грызть
    Собственный позвоночник - намордник, граница,
    В которых удерживаешь пит-булей и такс
    Личных страстишек - ведь, ах, как хочется, нежно
    За шкирку двумя пальцами приподняв, придать
    Роже умильное выраженье: "Что, нежить?
    Трясешься, дрожишь? Бедный, хочется укусить?
    На, вцепись! Хочется лаять, выть, нарываться?" -
    Немыслимо ярок, самозабвенно красив,
    Остр, эпатажен в угаре самооваций -

    Хмельной, упиваясь своей свободой, блажишь
    И, юродствуя, заглядываешь прохожим
    В глаза - наблюдая, как рушатся этажи
    В небоскребах иллюзий - не хочешь, не можешь
    Простить себя и принять - будущее легко
    Пе-ре-но-си-мо, хотя прекрааасно-ужасно:

    Познавший тщету абсолютной свободы, горд
    Островом собственных одиночеств, пижамным
    Уютом - но циркуль дня завершил оборот -
    Тссссс - уснул Робинзон двадцать первого века,
    Заброшенный в вечность, мелькнувший в ночном метро,
    Спрятав зрачок, как конфету, в обертку века.

    _^_




    * * *

    Октябрьская мгла пересекает гавань
    Уснувших площадей и, вваливаясь в дом,
    Таращится на нас. И начинает гавкать
    Соседский старый пес с визгливой ноты "до".
    Нет громче тишины, чем ожиданье снега -
    Пока мы ищем чем и как себя казнить,
    И на любой вопрос предпочитаем некать,
    Из стиснутых зубов не выпуская нить.
    Мне зябко в шерстяном тепле домашнем - разность
    Молчаний наших - крен на дрогнувших весах -
    Так, жизнь перебежав как улицу на "красный",
    Мы молимся за нас на разных полюсах.

    _^_




    * * *

    и будет осень медоносить
    и говорить со мной дождем -
    пока, рожденный альбиносом,
    я не уйду за декабрем:

    где время, словно кровь, свернется
    в остывшем зимнем молоке
    и смерти мотылек на солнце
    таким ручным, земным в руке
    покажется - когда я сбудусь,
    прорвусь, начнусь, как жизнь, как звук -

    где каждый день зачтется Судным -
    и, как младенец, разревусь.

    _^_




    [тетрис для дурака]

    Это - ощущение совсем уж на кончиках пальцев -
    дактилоскопия наших сердец и спален,
    кардиограмма, схема, лемма, либретто - это -
    как будто играешь (не наиграешься)
    на огромном, черном, небесном рояле
    ту мелодию, что застряла в тебе еще в детстве.
    Вот какую сейчас нажму клавишу?
    Да б-г тебя знает, одна западает, как иногда сердце:

    раньше, в детстве - не смейся - я тоже, тоже
    чувствовал себя одиноким; и позже
    (еще недавно совсем), ну, может,
    лет восемь назад, нет, много, пожалуй, семь.
    Но все же - не так безнадежно:
    а как-то иначе, как-то особенно, очень по-своему -
    я все-таки не был таким растерянным и никчемным.
    Ну, а теперь я, теперь? -
    я одинок, КАК ВСЕ.
    Если ты понимаешь, о чем я.

    Потому что - пойми - это мы, это мы
    каждый день, возвращаясь с работы,
    как солдаты домой со столетней войны,
    бродим, рыщем по комнатам, ищем брод ли,
    щелку, дверку, лазейку какую, норку,
    оговорку по Фрейду, Фредерико Гарсия Лорку -
    здесь тик-таки часов разгоняются, тикают в глотке,
    словно, бомба - но где? - непонятно - звонок анонимный, наводка -
    потому что они разгоняются: Тик мой и Так -
    всенетак-всенетак-всенетак, все привычно не так -
    потому мы и курим на кухне, так долго, так долго,
    мгновенно осыпаемся пеплом, молчанием, золотом, оловом, тленом.

    Засыпаем в садах (неэдемских) обойных цветов:
    "ма, почему папа не разговаривает?", -
    но зато
    мы хотя бы (пусть временно) чувствуем "я" защищенным.
    Потому что мы ранены, сбиты, но как бы не в счет,
    не смертельно, допустим, в плечо -
    так, что, в общем-то, мы операбельны.

    Потому и считаем, считаем так истово вслух:
    раз) тополиный пух;
    два) облака - тетрис для дурака;
    три)-четыре) забыл -
    то ли дым из трубы, то ли просто пожарища дым;
    от пяти) и до ста) только чувство вины -
    видишь-видишь, каким
    нам уютным убежищем стали наши обычные сны -

    все, что мы помним, забыли, чем были -
    только шорохи, всполохи, блики:
    шоколадная плитка да треснувший кафель -
    в нашем возрасте искренность перестает отдавать порнографией -
    или вафельное мороженое:
    помнишь, как слизывал сливочно-сладкую нить?
    Что ж, на вашем месте я тоже -
    я бы тоже не смог ничего (ни-че-го) изменить.

    Только наши, прости, разговоры уже неизбежны -
    это только стерильная вежливость, странная нежность;
    это только записка посмертная, живопись псевдо- наскальная -
    способ вырубить внутренний на... телевизор -
    потому что вокруг слишком много вокруг настоящего, спи, и реального:

    мы -
    такие красивые и такие пьяные,
    мы - такие пьяные и такие красивые -
    ини и яни, яни и ини -
    я скажу тебе вот что -
    набожность нашей иронии - просто пошлость
    (я не помню, когда мы такими стали) -
    способность, простите, любить,
    выродившаяся в сентиментальность.

    _^_




    [маргиналы]

    ...подожди не ори ты послушай ты только послушай -

    ты успеешь потом окрестить это бредом и чушью
    при бессоннице при смерти сбыть обронить ненароком
    как от рая ключи от которых ни толку ни проку:

    мы давно прижились в небоскребе на самом краю
    ойкумены в квартире с повадкой дрейфующей льдины -
    вот бы жили прижавшись спиною к стене - да боюсь
    оглянуться назад - там ведь нет ни черта что в пустыне
    в этой странной квартире где в дверь никогда не звонят
    просто входят и ждут что хозяева выйдут навстречу
    мы давно превратили тоску в непременный обряд
    ожидания вечности (проще) в обычную вечность

    и когда по ночам потолок опускается так
    что рука если вытянуть входит в него точно в воду -
    мы висим неподвижно: сканируя собственный страх
    раздражающе цельны пронзительно смертны свободны
    охренительно тонко молчим про пошло-бы-всё-нах...
    только дышим во сне тяжело словно дуем на воду...

    _^_



© Олег Шатыбелко, 2003-2017.
© Сетевая Словесность, 2003-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность