Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




"НОРМАЛЬНЫЙ"


Во дворе Кащенко цвел каштан и какой-то капитан шел кого-то навещать. Филимонов сдался в Кащенко сам. Его студенческая семья лежала в руинах и прахе, и сессию он послал на хер.

Разлука с трехлетней дочерью превратила его жизнь в кошмар. Мозг не выдерживал, и болгарское бренди "Солнечный берег" казалось слабым раствором фанты. В санаторном отделении были аккуратные занавесочки, и лечащий врач готовилась к защите диссертации. Филимонов оказался подходящим. А у лечащего врача была прекрасная фигура, как раз под белый халат. Обращение с пациентами было нежным и вежливым, все люди, от уборщиц до главврача, улыбались, как в интуристовской гостинице.

Лето было теплым. Филимонов делал пластмассовые елочки.

В курилке к нему подошла девушка в голубом платьице и спросила, занимается ли он гимнастикой в специальном гимнастическом зале. Филимонов не любил спорт. Когда девушка ушла, два приятеля-физика с подозрением на МДП пояснили Филимонову, что ее зовут Ленка и что у нее бешенство матки, хотя лежит она здесь по другому поводу. И что всех новеньких она трахает в гимнастическом зале. Что она не трахнула только узбека, у которого очень болит голова и он не встает с постели, а по палатам она не ходит. Филимонов что-то буркнул и углубился в книжку "Гибель богов", а сам подумал, что в гимнастический зал не пойдет, хотя у Ленки, как пояснили физики с МДП, и был тайно изготовленный запасной ключ.

А таблетки на обеде можно было не глотать. На это закрывали глаза. И можно было гулять по территории, где цвел каштан и какой-то капитан шел кого-то навещать. Однажды Филимонов подошел к корпусу с решетками на окнах и заглянул в окно. Солнечные блики помешали Филимонову что-то увидеть за окном, и он побрел в общежитие МГУ на Шверника, где с однокурсником упился "Солнечного берега", закусывая плесневелыми маринованными помидорами зеленого цвета. Когда наступило просветление, однокурсник подарил Филимонову Библию. В Кащенко Филимонов не вернулся. Он ночевал там и сям у друзей, и так много пил, что поутру постоянно оглядывался: ему казалось, что кто-то хочет вонзить в его спину нож. Ему предложили пожить в брошенном доме на Маяковке. Этот дом называли Булгаковским.

Он лежал на матрасе, брошенном на пол, и слушал записи ансамбля "Близнецы Кокто". Открылась дверь и вошла Ленка в голубом платье, села на край матраса. Филимонов лежал молча, звучал магнитофон. Ленка была хмурой. Как же так, сказала она, все в Кащенке даже ума не могли приложить, что с ним случилось. Все очень беспокоились. Может быть, он умер. Может быть, он сошел с ума и бредет по дорогам России босиком. Да мало ли что, вот у лечащего врача пропадает кусок диссертации. Как не стыдно. Вот его личные вещи, она взяла их в тумбочке. Как ты меня нашла-то, спросил Филимонов наконец. Я очень хотела восстановить справедливость и посмотреть тебе в глаза, сказала она. Я беспокоилась за тебя и жалела лечащего врача, сказала она. Вот и нашла. Сходи в Кащенко, извинись хотя бы, сказала Ленка. Филимову было нечего сказать, ему было стыдно.

Ленка ушла, и Филимонов решил, что обязательно извинится перед лечащим врачом. Но это извинение должно быть искренним и не связано с визитом Ленки. Так он пролежал на матрасе еще два дня, переворачивая кассету с ансамблем "Близнецы Кокто" в магнитофоне.

В Кащенке в субботу было людно, много посетителей. Лечащий врач сказала Филимонову, что Филимонов не сумасшедший, а совершенно нормальный, и что все в его руках, вот ведь он хоть и убежал, но смог найти в себе силы и прийти извиниться. А физики в курилке сказали ему, что Ленку он повидать не сможет, потому что она сильно порезала себе вены и ее перевели в какое-то другое, закрытое отделение.

Во дворе Кащенко уже отцвел каштан, и капитана было не видать. Филимонов сел в трамвай номер двадцать шесть и поехал в университет забирать документы.




© Олег Пшеничный, 2007-2017.
© Сетевая Словесность, 2007-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность