Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




УТРО  ЗА  ЯУЗОЙ


Смирнов вышел из подъезда, скрежетнув петлей ветхой двери. Следом ковыляли две паршивых Надькиных собаки. Надька жила в совсем нежилой, неряшливой квартире в очень старом, полуразрушенном двухэтажном доме, и говорила, что работает на КГБ. Под этот трындеж она с причмоком квасила халявную водку и нечисто сношалась то с одним гостем, то с другим. Смирнов выходил из Надькиного подъезда рано утром, от чего щипало глаза. Несильно пнул назойливого пса, тот понуро уркнул и побрел в сторону овощного.

По асфальту с механическим присвистом двигался троллейбус, над сквериком, над июльской влажной дымкой, в невинной голубизне неба реял желтоватый силуэт высотки на Котельнической.

Почти детскую, сутулую спину на скамейке он узнал сразу. У его дочери Юльки была никудышная осанка. Он сел рядом и с обреченностью компьютера думал о том, какой правильный вопрос нужно задать первым. Юлька с матерью жила в Черемушках, а первый урок в колледже, который находился где-то в переулках Полянки, начинался у нее через пятнадцать минут. Что она здесь делает? Где ее портфель?

А что он здесь делает? Где его портфель?

- Здравствуй, папочка, - сказала она своим тихим голосом с интонацией, которая незнакомым людям казалась признаком смирения и покорности.

- Здравствуй.

Смирнов машинально сунул руку в карман и пошуршал там двумя или тремя бумажками, скорее всего - десятками, хотя Смирнов и не был в этом уверен.

- Как дела?

- Вчера были на Рамштайне.

Подъехал троллейбус, Юлька порывисто повернулась к нему вся, обняла за шею и прижалась к его плечу.

- Папочка, я поеду, я очень спешу.

Кажется, она совсем не удивилась, что встретила его здесь. И совсем не подумала, что он сам мог бы удивиться этой встрече.

Троллейбус уехал, на заднице у него было написано: "Всегда с вами" - и что-то по-английски.

Смирнов двинулся в сторону высотки, на мостике остановился, закурил, вынул из кармана две десятки и полтинник. Оглядевшись, он неуклюже, большими шагами, как страус, перебежал перекресток в сторону гастронома. Когда Смирнов вошел внутрь, у самого входа его ждали две девушки в форменных передничках продавщиц.

- Вы извините, сказала одна, - у нас тут...

За спинами девушек лежал, раскинув руки, человек. "Труп" - сразу подумал Смирнов и отшатнулся, чтобы уходить.

- Но вы можете купить, если что-то хотите, - почти пропела девушка... - если вас это не смутит, - она сделала ладонью дугу в сторону трупа.

- Не смутит, - с внезапным непонятным ожесточением ответил Смирнов и подошел к прилавку. - Клюковки, пожалуйста, бутылку.

Когда он выходил из гастронома, к подъезду, чуть не наехав на Смирнова, развернулся милицейский уазик. Сержант в черной форменной куртке не по сезону оглядел Смирнова с ног до головы, задержав взгляд на бутылке в руке. Ничего не сказал и пошел внутрь. Следом за ним шел лейтенант с папкой, он не обратил на Смирнова никакого внимания.

Смирнов перешел дорогу к набережной и остановился около парапета. Откупорив бутылку, он не спешил пить, задержал взгляд на мосту. Когда по железным плечам могучего гиганта проносились грузовики, мост едва заметно подрагивал, и от его нижней перфорированной стальной поверхности отделялись слои пыли. Пыль медленно опускалась к воде, утренний сквозняк развеивал ее, превращал в клубы, в облачка, в коричневатые лохмотья, но ближе к воде она растворялась в воздухе.

Под этой пылью из-под моста выходил первый сегодня прогулочный кораблик. На корме сидела единственная, по всей осанке, по всему своему виду очень сонная парочка.

Смирнов машинально помахал им рукой. Парень долго вглядывался в него, потом показал ему кулак с выставленным вперед средним пальцем. Девушка засмеялась.

"Дурацкая шутка" - подумал Смирнов, отхлебнул клюковку, выбросил полную бутылку в реку, и пошел в сторону Кремля, сожалея о небольших, но все-таки бессмысленно потраченных деньгах. Солнце начинало припекать, и впереди у Смирнова был трудный рабочий день, который он воспринимал как благость и освобождение от этого нереального утра, от воспоминания о котором он не избавится уже никогда.




© Олег Пшеничный, 2007-2021.
© Сетевая Словесность, 2007-2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Разговоры птиц [А после он, она (ее зовут Овцебык) - стоят на ступенях школы в теплом тумане ноября, под медленным, падающим на маленькие ивы школьного двора снегом,...] Ирина Кадочникова: "Слово, ставшее событьем" [Читая "Почерк голоса" понимаешь, что право сказать "ты - только слово" дано лишь тому, кто по-настоящему верен собственному выбору и кто способен переживать...] Александр Корамыслов: Поэт и финифть [выйду-ка я в темень, посвечу-ка мордой - / может быть, увижу за гнилой Смородиной - / для кого-то Родину, для кого-то Мордор, / а для самых ушлых...] Иван Клочков: В ребяческих руках [во сне ко мне приходит страшный Он / садится на краю моей постели / и шепчет мне тихонько колыбели / чтоб я заснул и видел страшный сон...] Денис Гербер: Будитлянин, или Приснившаяся змея ["Слава богу, - подумал К., - есть хоть какая-то опора в мире, и эта опора - дети, которые пока не разговаривают".] Поэт перед взглядом тьмы: о стихах Юлии Матониной [В рамках цикла вечеров "Уйти. Остаться. Жить" (куратор - Николай Милешкин) в Культурном Центре им. академика Лихачёва состоялся вечер памяти поэтессы...] Александр Щедринский: Молчания ночного антитеза [мне нравится это (не знаю, как это назвать): / деревья в цвету и бегущие автомобили. / рассветная сырость, примятая телом кровать. / звонящий мне...] Андрей Баранов: Изгнание из Рая [Играя на трубах, в литавры звеня, / чумные от пота и пыли, / мы сами в ворота втащили коня, / на площадь его водрузили...]
Словесность