Словесность      
П
О
И
С
К

Словесность

[ Оглавление ]

Алексей Морозов

(1973-2005)

    Об авторе

    Алексей Морозов прожил яркую жизнь и рано ушел. Как поэт, он был скорее известен своим друзьям, поскольку он не предпринимал попыток распространить свое творчество на широкую аудиторию. Однако у него при жизни вышел сборник "Вавилонская библиотека", тираж которого он впоследствии уничтожил.

    Алексей родился и вырос в Зеленограде - городе, считающемся районом Москвы, но фактически небольшом подмосковном населенном пункте. Он рано ушел от родителей и стал жить в поселке Поварово под Зеленоградом. Бывая наездами в городе, Алексей встречался со своими друзьями, читал свои новые стихи и, конечно, это сопровождалось обильными возлияниями. Страсть к алкоголю разрушила многие отношения с его близкими и приятелями, и, будь Алексей умереннее, возможно, его жизнь сложилась бы по-другому.

    Но все же алкоголь не смог подчинить себе жизнь поэта. Время от времени Алексей "завязывал" и устраивался на работу. Помню, он работал водителем, и не раз встречал меня в Зеленограде на своей служебной машине - подвозил по городу.

    Алексей Морозов тесно сотрудничал с зеленоградскими рок-группами. Музыканты писали песни на его стихи, исполняли их на городских площадках. Если бы я больше интересовался городскими субкультурными течениями, я мог бы больше сказать об этом сотрудничестве - наверняка, есть диски, альбомы этих групп с песнями на стихи Алексея.

    Он был старше меня на шесть лет. Разница небольшая, в зрелом возрасте почти неощутимая. Однако в нашем случае мы принадлежали к разным поколениям. Юность Алексея пришлась на первую половину девяностых годов, моя - на вторую. Девяностые годы вошли в историю как время бурления общественной жизни, время свободы, воли. Однако есть разница между первой половиной девяностых и второй. Вторая половина девяностых - это свобода в рамках сформированного общества потребления, свобода по отношению к уже созданному продукту. Первая половина - свобода созидательная, свобода, заложившая основу будущего. Именно к этому поколению принадлежал Алексей Морозов. Мне кажется, сейчас его стихи именно этим и ценны - как живое воплощение, слепок свободы, историческое условие, из которого вышло наше настоящее.

    Надеюсь, знакомство со стихами Алексея не только создаст представление о времени, в котором он сформировался и жил, но и станет почвой, отталкиваясь от которой можно постигать настоящее современной молодой поэзии - во всем его территориальном и стилистическом многообразии. Потому что Алексей умер молодым, и его стихи останутся свидетельством молодости, свободы, бурления сил и упорной, неистребимой жизни.

    Денис Карасев   









НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]