Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



        ОГНЕННЫЕ  КАШТАНЫ




          Людинелюди.
          Людинептицы.
          Людинерыбы.
          Людинезвери какие-нибудь.
          Люди не гады!
          Людиненасекомые.
          Люди -- иксы искомые.


          Гений
          Когда в цветущий сад выходит спелый гений,
          и, ветку наклоня, красиво говорит
          об урожае душ, о женщинах в камеях...
          мне хочется вернуть ему свои долги.

          Мне хочется сказать ему, перебивая...
          Но он не слышит. Он страдает.

          Он всецело Ей подвластен.
          Он красив, оригинален...
          У него есть в жизни выбор,
          но не склонен он к нему


          Жокей
          Ты женщина брутальной красоты,
          по венам кровь твоим течет ориентально,
          в твоем кипчакском теле гениально
          сосредоточены любимые черты.

          От линии бедра к изгибу шеи
          протянут взгляд твоих миндальных глаз
          Вдруг в них как будто газ
          внезапно загорается. Поражены мишени --

          Меня увидела в красивом пиджаке.
          Иду навcтречу парковой аллеей.
          Я словно ласточка на горизонт наклеен.
          Я точно сердца твоего жокей.

          Ты на ветку повесила платье,
          а в небе ни зги журавлей,
          и земли край в траве светится...
          Тебе не холодно? -- Не холодно теперь!
          Теперь не холодно... Трава светится!
          И журавли бьют крыльями о край.

          На этот раз зима была короче,
          чем предыдущий снегопад,
          и ты была не разговорчивей,
          чем год назад.
          На этот раз зима была короче,
          чем год назад,
          и ты была не разговорчивей,
          чем предыдущий снегопад!


          Песнь
          Птиц, оторвавшихся от гнезд,
          напившихся пространства голубого,
          уставших рыб, сложивших бело-руки-плавники,
          деревьев, покачнувшихся от скуки,
          зверей рисованных, и просто так зверей,
          галдящих в чаще пустословья, мы слышим песнь.
          Она прекрасна!
          И девок огненная пляска...


          Орфей
          То играет Орфей то ли жизнь, то ли смерть;
          то о тайнах людей, то о бурях любви.
          И рассеянно мимо вдаль неба глядит,
          и загадочно что-то еще говорит.

          Не забуду, внезапно, сквозь утренний сон,
          как разбужен нечаянно влагой росы,
          я увидел, что спящее сердце твое
          уплывает сквозь стебли сомненья-реки.

          Смолкли струны, уже остывая в крови.
          Я пытаюсь звучавшее сердце твое
          сетью крепкой словить затмевающих ночь
          распустившихся кос.

          Мрачны черным снежинки на землю летят
          Я не слышу тебя. Жадно кружится все.
          Оба сетуем мы. Ну сыграй же, Орфей
          о моей голубой... или нет -- расскажи!


          Мир -- это книга,
          а страны -- страницы,
          а люди в них -- миги,
          а судьбы их -- птицы.


          Элегия
          Космолеты вночи сквозь пространство летят,
          когда в городе нет ни души,
          космолеты вночи о любви говорят,
          бортовые огни притушив.

          Отчего, ты спроси, им неймется вночи?
          Отчего у них сердце стучит?
          Оттого, я скажу, у них сердце стучит,
          что пронзили их сердце лучи.

          Их амурские волны сорвали с цепи,
          им пилоты скрутили рули,
          их особенный свет ослепил изнутри
          и, зажмурясь, летят корабли.

          Космолеты вночи сквозь пространство летят.
          Их обшивки протерты до дыр.
          У них руки болят, у них крылья болят,
          но лететь им велел Командир.


          Побег
          Голос в свитер упадет
          в кутерьме метели.
          Человек сугробы мнет
          валенками тела.
          И кричат ему вослед
          брошенные тряпки:
          шапка, варежки и плед,
          и душа, и пятки.
          Осторожный лес кругом.
          "Ты себя загубишь!"
          Кров -- лишь с мягким знаком кровь,
          спекшаяся в губы.
          В промежутках тишины --
          выстрелы, погоня.
          "Ну, ищи его, ищи!"
          Лыжи, сани, кони...
          Перерезаны пути.
          Нет вперед дороги.
          Ты крути, метель, кружи,
          в сумерках тревоги.


          Искусство тогда чего-нибудь стоит,
          когда оно продается.
          Искусство -- это нечто, и оно амбивалентно.

          Деньги, как покойники:
          сегодня они еще на столе,
          а завтра ими и не пахнет.

          Вот это, собственно, и все,
          что я хотел сказать.


          Казачок
          Между нами -- корпускулами --
          пускай русских науськали,
          пускай русских нетренькали
          на короткой струне...
          Но у русских есть мускулы,
          но у русских есть веники,
          есть у русских терпение
          все на свете стерпеть.
          И по морде -- рогатого,
          по личине -- противного,
          по зубарам -- лукавого,
          сам черт знает за что!
          А потом -- избу веничком,
          пироги -- в печь -- с курятиной,
          горькой -- сто, обязательно,
          и давай казачок!
          Между нами -- корпускулами --
          как бы русских не уськали,
          как бы русских не трескали
          по спине и мозгам --
          будут русские русскими!
          Станут русские трезвыми!
          И покажут всем кузькиных
          мать и отца.


          Если бы я был голубем --
          я б накакал себе на голову
          и еще бы рожу при этом скорчил
          как коршун.


          Во мне живут прыщи огня,
          но не ищи во мне меня.
          Зыбучих отношений суть
          определяет слово зуд.


          Три нации
          Каждый еврей -- еврей.
          Ну, какой от еврея вред?
          Любит евреев еврей,
          ну, а если не любит -- врет.

          Каждый хохол -- хохол.
          Ну, какой из хохла холоп?
          Чуден хохла хохол.
          Гарный хлоп вовсе не жлоб.

          Каждый руссак -- кацап.
          Хочет со всеми дружить.
          Ему говорят: "москаль" --
          он огрызается: "жид"!

          Каждый еврей -- еврей,
          и плевать ему, что он жид,
          и хохлу, наплевать, что хохол,
          и кацапу плевать, что москаль.


          Мысль изреченная есть речь.
          Изложенная мысль есть ложь.


          Накорми, брат, голубя
          голыми руками.
          Стынут руки в холоде --
          станут голубями.


          Он поэт. Его любили
          женщины двора.
          За его автомобилем
          мчалась детвора.


          Последний крик слова:
          Ты вопреки мне,
          ты нарочно вся
          из промокательной бумаги!


          Метафизический альянс
          Как долго расставаться в этом мире.
          Как длинно тянется состав.


          Спас
          По скользким яблокам дождя
          катится небо вековое
          шагает будто под конвоем
          ночь городская без плаща.

          Я ей, как Бог, дышал в затылок.
          Я наизусть читал стихи.
          Я был Софокл, я был Эсхил.
          Я был дождем, что было силы.

          И яблок жадный аромат
          в носу выкидывал коленца.
          И город превращался в град,

          Колючий град, как будто сердце
          уже не яблоко, а виноград,
          срываемый руками винодельца.

          Твои губы -- улики медес:
          аромат тягучий до небес.
          То ли Бог меня попутал, то ли бес,
          как медведь я в эту пасеку залез.

          Полоснули "раз и раз" разрезы глаз.
          Алой кровью хлещет теплый квас,
          и окутывает тело едкий газ.
          Слава Богу! Душу еле спас.

          И лечу душе вцепившись в хвост
          вдоль твоих изгибов во весь рост.
          В даль далекую искус меня занес:
          и меня не видно -- в рифмы врос.

          Прозевай меня как остановку,
          выстрели в меня винтовкой,
          обкрути меня веревкой,
          обворуй меня воровкой.

          Позови меня позвалкой,
          отвези меня на свалку,
          дай мне только зажигалку --
          я тебе поймаю галку...

          Распишись мной на странице,
          уколи меня ресницей,
          я смогу тебе присниться
          в сотне тысяч разных лицах.


          Лирика
          Меня влекло к тебе как наобум
          мужское тянущее чувство.
          Я подносил стакан ко лбу,
          чтобы хоть как-нибудь очнуться.

          И в зеркале я видел след
          твоей улыбки.
          Как-будто от помады след:
          две мертвых рыбки.

          Я весь дрожал как идиот,
          себя не понимая.
          И ангел прилетал с высот.
          И лаял.


          Язык
          Вот приходит ко мне иностранный язык
          и навстречу мне тянет язык.
          Я стараюсь ему не заглядывать в рот,
          робко руку свою протянув.

          И язык мой глядит изо рта как старик.
          Очень больно ему провоцировать крик.
          Он на ветер бросает слова.
          Только зубы трещат как кусты.

          Мы стараемся что-то друг-другу сказать.
          Улыбаемся словно у нас одна мать.
          Мы похожи на птиц, что-то рыбее в нас
          и невнятным выходит рассказ.

          Вот еще один входит язык.


          Праздник
          Как сладко, малютка, качаться на ветке --
          как в страсти поистине бес бесподобен.
          Все, детка, в порядке -- венчается Гретхен
          оркестр-оркестр, разбитые стопки.

          Содом и Гоморра, саади гомеры...
          да что там гомеры -- пингвины! гагары!
          столпились, слетелись, гремят Ниагарой,
          но ксерокс имеет железные нервы.

          Кокетки-минервы -- как серны, как сверла:
          то в душу то в сердце -- за галстук за доллар...
          Искусство-бессмертье-иисусы-конфетки --
          так сладко, малютка, качаться на ветке!


          Джаз у камина.
          Дамы пожаров
          поражают
          обилием света и дыма.
          Заряжаю
          аккумуляторы жизни.
          Дамы пожаров
          вблизи
          обжигают глаза
          тушью тающей ночи.
          Научи меня,
          джаз,
          танцевать
          зажигательный дождь
          и --
          во что бы ни стало
          корежиться
          в жаре любви.
          Пожарные дамы
          трещат из камина
          кастаньетами сердца.


          Песня
          Девонька тонкая, скромная --
          глазенки -- милые клопики.
          Пьет одеколон она,
          закусывает ломтиком.

          Косоньки -- да, повыдерганы.
          Платьице -- поистрепанное.
          Бросил касатик родимую,
          в даль устремился далекую.

          Что ей бедняжке делати?
          Как ей в миру приспособиться?
          Катятся слезоньки белые
          каждая -- обособленно.

          Где ж вы -- подруги румяные?
          Где ж вы друзья -- добры молодцы?
          Ищет, шатается пьяная
          рвет на себе волосы.


          (конец)



          © Стас Михновский, 1995-2018.
          © Сетевая Словесность, 2002-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? [Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности".] Владимир Гржонко: Три рассказа [Пусть Господь сделает так, чтобы сегодня, вот прямо сейчас исчезли на земле все деньги! Она же никогда Его ни о чем не просила!..] Владислав Кураш: Серебряная пуля [Владимир поставил бутылку рома на пол и перегнулся через спинку дивана. Когда он принял прежнее положение, в его руке был огромный никелированный шестизарядный...] Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод [Рецензия на книгу Владимира Пряхина "жить нужно другим. журчания мнимых вод".] Чёрный Георг: Сны второй половины ночи [Мирно гамма-лучи поглощает / чудотворец, святой Питирим, / наблюдая за странною сценой двух мужчин, из которых в трусах - / лишь один.] Семён Каминский: Ты сказала... [Ты сказала: "Хочу голышом походить некоторое время. А дальше будет видно, куда меня занесёт на повороте"...] Яков Каунатор: Когда ж трубач отбой сыграет? [На книжной пристенной полочке книжки стояли рядком. Были они разнокалиберными, различались и форматом и толщиной. И внутренности их различались очень...] Белла Верникова: Предисловие к книге "Немодная сторона улицы" [Предисловие к готовящейся к изданию книге с авторской графикой из цикла "Цветной абстракт".] Михаил Бриф: Избыток света [Законченный дебил беснуется в угаре, / потом спешит домой жену свою лупить, / а я себе бренчу на старенькой гитаре, / и если мимо нот, то так тому...] Глеб Осипов: Телеграмма [познай меня, построй новые храмы, / познай меня, разрушь мою жизнь, / мой мир, мои идеалы, мечты. / я - твоя земля...]
Словесность