Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




    ТАК  ВЕСЕЛИСЬ  ПОД  ОКНАМИ  ТВОРЦА!


    * Весельем я тебя заговорю...
    * Виси, виси звезда моих надежд...
    * ПИСЬМО С ДАЧИ
    * НОСТАЛЬГИЯ
    * Весны воздушные ямы...
     
    * Москва... как мало в этом звуке...
    * Юрким мылом выскользнет взгляд...
    * ... нет, это будет по другому, детка...
    * В вокале осени визгливые намеки...
    * Устроитель вчерашнего праздника...


      * * *

      Весельем я тебя заговорю,
      чтоб идиотом ласковым смотрелся,
      мой слабый принц, мое больное сердце,
      стремящееся ритмом к октябрю,
      когда неравномерные дожди
      диктуют рваный ритм любви и смерти,
      когда не просишь тупо "подожди",
      а просто шлешь и к черту, и в конверте,
      когда поступков ржавые края
      впиваются в предплечье, лижут рану,
      когда предчувствие зимы и алтаря
      не только жутко, но еще и славно.
      Так веселись под окнами Творца,
      разбей их нафиг, пусть летят осколки
      на безмятежность твоего лица,
      на половик из маковой соломки!
      Согрей стекло, его в ладонях сжав
      и растопи застывшую реальность!
      И смейся! Смейся! Острие ножа
      когда-нибудь вернет тебе нормальность.
      А вот сейчас - сейчас ты проводник
      неясных чувств в неясные поступки,
      как раз сейчас идут такие дни,
      которые значительны и хрупки.
      Так вспомним заговор - веселый и чужой.
      Но лучше свой придумаем и это
      даст шанс почувствовать, что мир еще живой,
      что он опять готовится к ответу.

      _^_




      * * *

      Виси, виси звезда моих надежд
      на паутине их неисполнений.
      Меж тем меня обманывает гений
      нечистых помыслов и красоты одежд.

      Ползи спокойно, солнечный паук
      по липкой сладкой вате небосвода.
      С чего ты взял, что я грустна, мой друг?
      Я наслаждаюсь подлостью природы.

      Ползи на брюхе, верный пес любви
      к ногам моей судьбы придурковатой -
      она ревет и требует расплаты,
      поскольку соглашалась за рубли.

      Лизни ей руку, полудохлый Джим,
      она очнется, выгуляет в парке
      тебя, себя. И мертвому припарки
      глядишь, помогут соблюдать режим.

      _^_




      ПИСЬМО С ДАЧИ

      ...Подробнее? Ну... я не знаю... вот дом - деревянный,
      уже покосился. И мебель ветха, разнородна.
      И садик, который все больше дичает и вянет,
      и воет собака, хотя абсолютно свободна.
      А если на улочке чьи-то проявятся фразы,
      ткань тонкой беседы ветха - расползается, рвется,
      обрывки случайны - из них не смогла я ни разу
      составить сюжет или выдоить каплю эмоций.
      И конус вечернего света над круглым столом,
      как над ареной сражений жука с муравьями,
      сражений за право кого-то назвать дураком,
      что принято вечером, в частности между друзьями.
      Еще комары, выходные, отъезды людей,
      приезды людей, вечный чай, обсуждение планов.
      Ненастоящее время. Скелеты чертей
      в шкафу, в холодильнике, за радиатором в ванной -
      они от тоски уморились. Иссякли и всё.
      И больше не стонут прогорклыми полуночами.
      И самое странное - в горло мне лезет кусок.
      И самое горькое - я не готова к началу.

      _^_




      НОСТАЛЬГИЯ

      Водосточные трубы забиты
      обгоревшими тушками звезд.
      А душа нарывает в зените
      мутным светом российских берез -
      тем опаловым, тем невесомым,
      тем, дрожащим на языке,
      когда катится главное слово
      от гортани - к славянской тоске.
      Только небо, земля и свобода
      одинокого позднего "я",
      что красиво тоскою урода,
      что застыло, держась за края
      неба - черного лезвия бритвы,
      полоснувшего по рубежу
      преступления и молитвы.
      Вытекает рассвет. Ухожу.

      _^_




      * * *

      Весны воздушные ямы -
      тошнит от провалов.
      Весной становишься странным -
      уже немало.
      Ожоги зимних кумиров -
      каминов, ревности, спирта
      залечены хлорофиллом -
      раскрылся листок пюпитра.
      Скрипач, богомол и циник,
      расправит хитин футляра,
      и бабочки пестрый чирик
      родится из пены вокзала,
      пахнущей неуютом,
      хлоркой, селедкой, потом.
      Засаленная утварь,
      рассованная по сотам,
      вокзальные атрибуты,
      продлившиеся в судьбы,
      конечно близки кому-то,
      особенно на распутье.
      Но бабочки нервный трепет,
      яркий мазок в пространстве,
      нервы весенние треплет
      призывом к непостоянству,
      манит туда, однодневка,
      где время чувствуешь остро,
      где страсти скользкое древко
      сжимает ласковый монстр
      с фиалковыми глазами,
      передозировкой гормонов.
      Весна на глобальном вокзале.
      Медуза-горгона.

      _^_




      * * *

      Москва... как мало в этом звуке
      уже осталось для меня.
      Скользя сознанием старухи,
      я понимаю: все фигня.
      И стойкость оловянных ложек
      в тарелке с варевом войны
      меня уж больше не тревожит,
      подумаешь - обречены.
      Чем ближе ночь, тем чаще голос
      вползает в сердце и бубнит,
      стучит, что наш Создатель холост,
      вполне возможно - инвалид,
      но этот голос захлебнется,
      он слаб и неуверен, бес.
      Веревочка уже не вьется,
      она спускается с небес,
      и каждым утром проверяю
      закреплена ли там она,
      поскольку в ней - ворота рая,
      и в нем я, может быть, нужна.

      _^_




      * * *

      Юрким мылом выскользнет взгляд
      из ладони беседы влажной.
      Губы - важно, предлоги - важно.
      Я не слышу что говорят
      эти двое, где я - одна,
      получившая роль по блату
      (по знакомству). Как четко видна
      пена неба и пена расплаты.
      Суть бедна (не сказать убога),
      прост сюжет (да чего уж - жалок).
      Повстречались по воле Бога,
      расстаемся по воле шавок.

      _^_




      * * *

      ... нет, это будет по другому, детка,
      ты слишком очарована прогулкой
      подзатянувшейся. Из вечности украдкой
      так тянет губы старая Снегурка,
      чтоб приспособить пересохший рот
      для неполученных блаженства и упреков.
      Но поздно, поздно. Слишком одиноко.
      И нежилой просторный небосвод.

      _^_




      * * *

      В вокале осени визгливые намеки
      на неуверенность вчерашних откровений.
      А листья падают смешно и однобоко,
      напоминая общее старение.

      Рыбешкой мелкой переполнен сквер,
      не поскользнуться сложно и не нужно.
      А в небе плавает белесый камамбер
      и запахом напоминает нужник.

      Дней, высушенных бабьим и хмельным
      теплом и лаской выцветшего лета
      уже не вспомнить. Так не вспомнить дым
      сигары некурящего поэта.

      Есть, правда, девочка - дебильная слегка,
      она засушивает в разных толстых книгах
      такие дни, цветы. И ждет пока
      закончится осенняя интрига.

      _^_




      * * *

      Устроитель вчерашнего праздника, поверни лицо свое к морю,
      наполни морщинки солью, те, что от глаза - к виску.
      Развлекать это тоже противно, или радостно, или достойно,
      или ветренно, или дождливо... Главное - пережди тоску.
      Грубые крики чаек - белых ворон побережья.
      Просоленный голос чайки - прокуренный голос тоски.
      Что шевелишь губами? Командуешь действом, как прежде?
      Жгуты свалявшейся пены попахивают, как носки.
      Устроитель сегодняшних будней, сядь по-турецки у моря
      и наблюдай за безумным, но мерным конвейером волн.
      Утихомирилась гордость. Парализована воля.
      Шлепают берег - волны. Облачно. Зимний сезон.

      _^_



      © Елизавета Михайличенко, 2000-2018.
      © Сетевая Словесность, 2000-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность