Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



*


 


      ДВАДЦАТЬ  ПЯТЬ

      Vade mecum окончился вдруг.
      Дальше - полюшко дураково.
      Говорят, ты закончил круг,
      Дожидайся другого.

      Как давно мне пора наверстать
      Эту мысль в моей жизни скалярной, -
      Что и я угожу на верстак
      В хирургической и столярной!

      ...Между солнечных свежих стропил
      я устал головой кадить.
      И стою, как Муму утопил.
      И не знаю, куда уходить.

      _^_




      * * *

      Холод дан постоянствовать чтобы:
      Как страшат перелет, перегон,
      Если даже голубь почтовый
      Залетает в почтовый вагон.

      Холод - ты по кафе толкователь,
      У тебя за плечами талмуд,
      Но в квартирке людей - воркователь,
      Тот же голубь веселых минут.

      Он живет в ожидании шара.
      Переполнен вокзал - кегельбан,
      И теплей - в пансионе Тушара
      Помечтать о безлюдьи саванн,

      Или слушать в условленном месте
      На карнизе окна мастерской,
      Суету соискателей истин,
      Бред болезней - мирской и морской.

      Море синее, волны рифелем,
      Детский почерк и взрослый крик:
      Воробей зачирикает грифелем
      Коль и этот ковчег невелик.

      Поворкуй для всех тварей. Их имена
      Перечисли и каждого встреть...
      Белоснежный - в руках Уитмена,
      Почерневший - в наших, на треть...

      _^_




      * * *

      И лужок выбирают косами
      И дорожку вплотную к себе.
      Подойдешь, как подходят к осыпи,
      Отойдешь... и шагнешь к Неве.

      Капли падали, капли кокались,
      Разбивались на все лады,
      Но ребенку, больному коклюшем,
      Хорошо у большой воды.

      Что-то нынче сказалось, прокаркалось, -
      Лучше поздно, чем никогда...
      Вот и Ладога поздно прохаркалась
      Мокротой и остатками льда.

      Вот и город, - моя досада! -
      Разом сбросив решетки лесов,
      Развернулся блестящим фасадом
      Не ударивши в грязь лицом.

      Как бывает он мил и приветлив, -
      Так, от славы его отрешен,
      Ты стоишь, к мелочам привередлив,
      Но, как мокрый мышонок, смешон.

      Но дойдешь от смешного до дерзкого
      Каждодневно смотря на фасад
      По дороге от Гренадерского
      До Дворцового - и назад.

      _^_




      * * *

      Я мнителен: сомнительно, что небу
      Дозволено светить без красных дат,
      Но рад погоде. Как барыга НЭПу,
      Как увольнительной солдат.

      Со скоростью иного опознанья
      Под этим небом остудясь,
      Стыдясь, приму тычки за опозданье,
      И промолчу, нисколько не стыдясь.

      Я не могу считаться с медяками,
      Мой груз и так тяжел, как гнев отца...
      Когда б никто не бросил в меня камень,
      Не помнил бы ни одного лица.

      Старик хромает, патриот издерган,
      Дурак довольный кормит лебедей...
      И пруд и парк - из дегтя и из дерна,
      Притягивают листья и людей.

      _^_




      * * *

      В разгар зимы, второго марта,
      С карнизов, крыш, балконов - в лет
      Сносили выставку поп-арта,
      Которой главной темой - лед.

      Чудак, попав за огражденье,
      Под крики дворников, свистки,
      Возможно думал: "Вырожденье!
      Сосульки тают и легки..."

      Кружился, прячась от патрона
      С "кому там жизнь не дорога!"...
      Пусть перевернута корона,
      Но разнозуба острога!

      Я берегу простую льдинку
      Для отношений с чудаком,
      Кружусь под жизни абсурдинку
      И знаю только о таком.

      _^_




      * * *

      Что-то все от меня устали,
      Что-то стал я тяжел для людей...
      Мед бы пить да моими устами,
      С облучка погонять лошадей.

      Пробираюсь почти на ощупь,
      До последнего сердцем скрепясь.
      Первый в памяти - груб, как извозчик,
      И последний пьян, как скрипач.

      Человек словно вышел из леса
      С белокаменным жутким лицом.
      Ветер с крыш воровал железо
      И свистел на упреки жильцов.

      Окна... тихие тайны, святцы,
      Занавески не ладят с ворьем,
      Где, в каком, я хотел дознаться,
      Ты расчесываешь свой лен?

      Мелкий бес... Добрый вечер, Яго!
      Где окно? Разбуди этот склеп!
      Оно выпуклое двояко,
      Но я слеп, совершенно слеп.

      Это дом или номер лебовский,
      Разрешающий часть пути?
      (Существуй же по-королевски,
      По-декабрьски хмелем цвети!)
      Где окно? Не мели про выселки, -
      Претендую на божеский вид:
      Мои руки звериной выделки,
      Да испугом хребет перебит...

      Я старался держаться прямее,
      Все равно не сносил головы...
      Все они! Все свои! Все плебеи!
      Бесенята... Ну вот хоть Вы,
      Или Вы! Разве нет утешенья
      В Галааде доверчивых рук,
      Пролиставших вам Лала Рух?

      - Эти радости Раю не снятся
      И теснятся, когда мы вдвоем.
      - Мы вдвоем, и их рой унесется,
      Мы вдвоем, и оконный проем...

      ...Сигареты как будто льются,
      Тихо чиркнул звездой Гавриил.
      Я не помню, чтоб двигалось блюдце,
      Только с кем я тогда говорил?

      Кто сказал мне: - Воздастся сторицей,
      Но оставь свои решительный тон, -
      Ты умнее... но это вторично!
      Ты слабее, - и это не то!

      Ты не веришь в судьбу, серпантином
      Поднимающуюся ввысь
      Над твоей несвободой,
      Рутиной,
      Механизмом твоим часовым!

      _^_




      * * *

      Я смотрю довоенные снимки.
      Сожалею, - не мне вспоминать:
      Молодая, в веселой косынке,
      В легком платьице.
      Это мать.

      Вот другой... По зиме - не помеха:
      Прядь волос занеслась на пальто,
      Разлетелись, как будто от бега...
      Да не мне вспоминать и про то.

      Резвый бег - нездоровую печень,
      Добрый гений - сыскное бюро,
      Так и дел твоих, Господи, перечень
      Беспокоит плохое перо:

      Репетиция смерти. Домашний театр.
      Совершенства ее мастерства.
      Но язык прикуси. Не кусай медиатор.
      Смерть приходит
      Во время сна.

      В непривычном ночном разговоре
      Черный рот... успокоился мозг.
      Розовеет лицо восковое,
      Но рука остается, как воск,

      Неглубоко и часто дыханье,
      И румянец... разлет и зима...
      Останавливающимися мехами
      Из глубин запахнула чума.

      Словно чудо с играющим мотом
      Состоялось и вдруг сорвалось, -
      Все кончается желчью и потом,
      И косынка не держит волос,

      То с сухой хрипотою, то с влажной
      Полуфразой. Не веря глазам,
      Бесполезный. блаженный и бражный
      Кто-то близкий подносит бальзам.

      Это днем, это ночью минувшей,
      А сегодня... лекарства спасли?
      И ты кажешься мне отдохнувшей...
      - Похудели мы... подросли...

      Не пугайся и этим примером:
      Есть уверенность в нашей возне,
      Что проститься нам с жизнью и миром
      Суждено непременно во сне.

      Тем нелепей звучит - "не забыть мне"
      Мы не верим ни в глину, ни в твердь.
      Что сильней убежденья событье
      Ни одна не докажет нам смерть...

      ... Каждый день, поднимаясь с одра,
      Наяву, не во сне - не пойму я:
      Умирала женщина
      Или оживала мумия...
      С ноября,
      С нашей легкой,
      С утра...

      _^_




      * * *

      У меня в обиходе - парадные,
      где из окон - собор или мост.
      Надо мною миры сепаратные,
      пьяный месяц и несколько звезд...
      Да десяток бессвязных пародий,
      адресованных миру в те дни,
      когда был, как дежурный по роте,
      одинок я.
      Все были одни.

      А писать в это время стоило -
      цель известности, благо, ясна:
      если жизнь - одиночное стойло,
      то на людях и смерть красна.

      Иногда, как уехать на лето
      поздней осенью или зимой,
      пропадал я в Ковчеге Навета -
      на вокзале, что рядом с тюрьмой.

      О мошенниках публиковали,
      торговали, толпились у касс,
      ожидали... а публика валит,
      и горит несгораемый газ.

      Возвращаются - лыжники, джентри,
      с воздухов, с перепоя, с блинов -
      оседать на окраинах, в центре,
      в вытрезвителях... способ не нов.

      Рыболовы - шарманщики зимние:
      тот - на санках везет инструмент...
      Свитера, полушубки дымные,
      пальтеца, и по-летнему - мент.

      Возвращаются с дачных аллей,
      словно с Альп или Пириней,
      или как с пьедесталов полей...
      Так и я не стоял перед ней,

      или пьяные пели парами
      что-то помню я, стих один:
      "Перелесками, перепадами,
      пожалуйста, приходи".

      Хорошо... там увидеть, что внове,
      а потом перейти через мост
      и покончить с величием в "Гноме"...
      Пьяный месяц... да несколько звезд...

      Но, когда не с толпою, а с тенью
      алкоголь передернет венец,
      то я верю сердец разночтенью
      и кого-то люблю, наконец...

      Словно локон, подаренный Блоком,
      это чувство... под этим знаком
      мне не трудно думать о завтра...

      Звезды, словно камешки в футляре,
      как в шампанском от земли - снежок.
      Фонарям - балладу о фигляре,
      а себе - упречливый стишок.

      Почему? До белого каленья
      забавляясь собственной судьбой -
      где им до прямого обвиненья,
      до истории о нас с тобой...

      Свет ламп без лампады
      светла
      и громады
      вид ламп манит дразнит
      бедлам
      ты прекрасен...

      Сядем, выпьем огненного кофе,
      сигареты сладко теребя...
      Этот муравейник на Голгофе,
      это время суток
      и тебя
      я люблю...
      Но верь дурному глазу,
      а не в голубые острова...
      Так темнело небо... Сразу! Сразу!
      - как перед судом -
      и ты права,

      - но от государственной котельной
      утром, разрывая покрова,
      обнажало грудь и крест нательный...

      в золоте Собор...
      Но ты права:
      разве случай не достоин оды,
      множества стихов, названий книг?
      Но любому чувству
      нужен отдых...

      В каждой ячее конгломерата -
      жизни золотая маята...
      Что же ты не весела, не рада?
      Глядя на меня...
      И ты
      не та...

      _^_




      НОСТАЛЬГИЯ

      Пора! Стальные прутья, ветки...
      Бетонный обнажив барьер,
      Бьет по шестиразрядной сетке
      Пятизарядный револьвер.
      Я только допишу - не каркай,
      заткнуться не сочти за труд.
      Взгляни в окно, пленись флюгаркой,
      ты - в окруженье крыш и труб.
      На власть из камня и железа,
      на шпили, купола, кресты -
      да, целить в город из обреза
      бессмысленно и высоты.

      Мы кротостью царя Давида
      искупим вечер. Так верней.
      Се наш досуг: вот аквэ вита
      и тихий иск - о нем, о ней...

      То сцен сюжетных, то пейзажа
      нам не хватало, как манжет
      и сюртука, но... Выпей, Саша!
      Я подыскал один сюжет...

      Там начинается Фонтанка.
      Бывало... много лет назад -
      восторг ребячий чувств фанданго...
      Оттуда виден Летний сад,
      где позже, на виду у статуй,
      впервые на веку моем
      между канав гулял я с Татой
      с видом на жительство вдвоем.
      Где рассуждал я о России,
      где был я бит у райских врат,
      где как Иуда на осине
      повеситься я был бы рад.

      Добро бы путаник-теолог
      сбивался так, идя не в такт...
      Теперь тверди себе: - " Ты олух",
      на каждый шаг, на встречный шаг...

      Ни долго злить, ни долго злиться
      ты не умеешь. Но на край
      скажи, в иные глядя лица:
      Калигула был славный gay.
      Встряхни заблудших, что змеятся
      перед трибуной, славя спесь...
      Мы будем надо всем смеяться -
      и для кого прощенье есть
      у нас...
      Мы проживем, ощеряясь,
      по своему календарю.
      Но... Выстрел - в небо, в быт мой, в челюсть,
      и я другое говорю.
      Так часом грянет орудийный
      с Невы - и губы до крови...
      Прости меня, мой стиль студийный
      в поэзии, прости, в любви.
      Прощай!
      до холодов, до кипы писчей,
      посуду в угол отодвинь;
      что даст бог день и даст бог пищу -
      скажи...
      Но где он, этот день?
      Ведь лед уже не лед, а пленка,
      ведь высмеяли воробьи
      мою любовь, мою дубленку,
      больные выдумки мои...

      _^_




      * * *

      Библиотеки
      Помимо всех дел -
      Книжных, читательских, дружных,
      Необходимый имеют раздел -
      Окон, глядящих наружу.
      И в переулках библиотек
      Значимы, дня на исходе
      Окна наружу... И мысли о тех...
      - Это смотря по погоде.

      ... Снег повалил. Значит. Дождик затих.
      Только из труб водосточных
      Льет как на скатерть... так выпьем за тех -
      не бережливых, не точных.

      Не говорю, что не видно ни зги...
      Люд - до другого квартала...
      В спешке заденет за руку Мизгирь
      И извинится картаво...

      ... Как это было... Кому рассказать...
      Выдумать исповедь Кроткой...
      Не убивайся, краса-раскраса,
      Нынче наш век не короткий...

      ... Что с ними нынче... Какая чума
      Вьелася? Цвет поколенья!..
      Горе безумцам... А здесь - от ума...
      За пустозвонством и леньбю.
      Сделают чьто-то - как свергнут царя.
      Нет бы лицу проясниться...
      В лучших из них - золотая заря,
      То, что волнует и снится...

      ... Близких - как не было.
      Все нипочем -
      Равенство и панибратство...
      Что же ты струсил?.. Иль думал о чем?
      Только не надо... не празднуй
      Собственной слабости
      В письмах, в цветах,
      В импровизациях встречи...
      Поздно... не надо... хватило и так...
      И ностальгия под вечер...

      ... Черт... это память
      Наводит мосты...
      Все исчезает из виду...
      Это другим оставляют хвосты.
      Мне - только стыд и обиду...

      ... Верно и дел-то, что это - любовь...
      Петь или корчить бедняжку...
      Быль или небыль, неболь ли - боль
      И небеса нараспашку.

      Как это было...

      Ни ночи, ни сна.
      Словно разлука в легенде...
      Так ты грустила...

      Когда бы я знал!

      Жаркая осень в Ташкенте...

      _^_




      * * *

      Ты забыла слово Послушанье
      Век смешливых укорять детей.
      Вот и мне смешно богослуженье
      В Храме света темном от людей.

      Как не улыбнуться этой вере,
      Коль в душе, исполненной греха
      Гимном остается Мизерере
      Речь не пастыря, но пастуха.

      Соглашусь, что эта неизбежность
      В равновесьи с волей в небесах...

      Только... гордость. Преданность и нежность
      Никогда не будут
      На весах...

      _^_




      * * *

      Дарить хотелось
      Не песней этой...
      Не той монетой...
      Скуден мой аванс -
      В лесу сосновом пишу со снов Вам
      Эти сны о Вас
      И обо мне...
      Нет,
      Мой бог низложен,
      Я так несложен,
      Что душой кривя,
      Ищу именья,
      Еще - знаменья,
      Идолов любя.

      Как месяц меден,
      Так день мой беден,
      Так мрачна печаль,
      Как ночь без окон...
      Ты о высоком
      Оставь, дружок,
      Пей чай.

      Луны сиянье,
      Псалмы, деянья
      Дальняя заря...
      А в голове сновали снова
      Слова лесного
      Птичьего царя.

      И встать не силясь
      (ведь Вы мне снились),
      Я проспал обоз
      К любимой почте.
      (На этой почве
      Не слыхать колес).

      В тех сновиденьях Вы были частью
      Пейзажа, замка, альбома мод,
      Где все детали сводились к счастью,
      Почти лишаясь тревожных нот.

      На пляже, яхте, траве, спектакле
      Вы появлялись, и... добрый знак -
      В пол-оборота и взгляд: - Не так ли?
      Не так ли было?
      Почти не так...

      ... Там делит берег голубой
      Просторный дом для нас с тобой.
      Фургонов ряд заполонил
      Соленый путь на Шале-Милл.
      На берегу - как в поварской,
      И пахнет зеленью морской.
      Приносят волны мокрых стружек
      Дань из пластмассовых игрушек.
      Плывет презерватив, плывет
      Картон с клеймом "Британский флот"...
      Столь многим берег орошаем,
      Что мы довольны урожаем.
      Идем, сбивая пыль с обочин,
      И каждый чем-то озабочен...

      Узнать судьбу. Спросить Сивиллу...
      Все поросло быльем,
      И виллу
      Купил заезжий дровосек.
      И ты - для каждого и всех.

      _^_




      * * *

      О смерти...
      Она сегодня просто снег.
      Но со вчерашнюю не мерьте,
      А завтра и того страшней.
      Не потому, что оскуденье, -
      Отведает ли город невских щей,
      Дешевле чувства и дороже деньги,
      Ясней намеренья вещей,
      Любовь, звучащая иначе,
      Вертящийся тяжелый шнек...

      Но вот его нашли на даче...
      Страшней всего - последний снег.
      Ростральный снег, покой астральный.
      Снег абсолютно сух.
      Юдоль и даль... И долго шел идальго.
      И посох сох.

      Ему твердили с детства - мир прекрасен.
      Он был враг бомбы - возлюбивший тишь.
      Но без любимой все мосты - фетиш.
      А за мостами жеребились краны.
      И мир прекрасен! Выдуманы драмы.
      И ты прекрасен, город!
      Как ты спишь!..

      Дворцы, колонны, лед - все в девятнадцатом,
      Все навевало сон, и сон без лиц.
      А в сердце, в сердце - словно девять Надсонов
      Втыкали розы в тридевять петлиц.

      Но не хотите ли пройтись сегодня утром по бульварам,
      Просматривая лица и считая, - сколько лет
      Осталось подышать вам черным варом,
      Где след пересекает след.

      Покой еще понятен: чувства служат,
      Большие механизмы - в гаражах,
      Есть что терять...
      Но - слушай, слушай, слушай,
      На Балтике минутой дорожат.
      Здесь в непогоду что-то нарастает;
      Промокший, словно пьяный говорит,
      В суставах улиц снег растает
      И в спешку разольется их артрит.

      Дожди обуревают каждый вечер,
      Любителей тоски - вино и словеса,
      За каждой искрой - гнев, увечье -
      На каждом обороте колеса.

      Куда спешат! Какое поклоненье
      Страстям, наукам, деньгам! Но не верь,
      Что в этом есть исход в сомнений наводненьи
      И наводненьи на Неве.

      Нет времени взглянуть назад, ни в чем не каясь,
      Любить мы можем, когда нам за тридцать лет.
      ... Волна бежит, с терпеньем не свыкаясь, -
      О пострадавших не объявят,
      Жертв нет...

      Тогда по крохам, по часам на Думе,
      Апо капле снега собирай на круг:
      Ты где-то был, ты что-то видел, думал,
      Брел по дуге... Но ведь мечтал - вокруг.

      Отдай отчет, но одному себе лишь,
      Не как всегда, - не как через порог...
      Как тихо и светло, когда не веришь,
      Когда поверил вдруг,
      Какой переполох!

      Предвосхити событья; в вату, в стружку
      Запрячешь жизнь? Представим это так:
      Последний стыд - ни за понюшку, -
      Преуспевай - не за пятак,

      Или неверными шагами,
      До поголовного родства.
      Восьмою нотой в каждой гамме
      Пройди. Скандируя: "Раз! Два!"

      Или, считаясь с медяками,
      Свой дом осудишь на суде, -
      Он первым бросил в меня камень,
      Второго не найти нигде.

      Или, как следствие ремиза
      В игре на грани, на краю,
      Как битый козырь экстремиста,
      Бросишь любимую свою.

      Или. Сочтя ненужным опыт
      Смущенья, робости, гвоздик,
      На колесо наденешь обод, -
      Дороги, я и вас постиг!

      Или всю жизнь шутом эстрадным
      Пробегаешь, уча других,
      Каким себя согреть экстрактом,
      Когда забыли и враги.

      Или дешевою богемой,
      - пускай подпольным пауком, -
      Тверди - дурак на дураке мы,
      И погоняет дураком.

      Или. Все крайности оставив,
      Оставив лишь стакан вина,
      В покое, доблести и славе
      Мечтай: любовь или война.

      Или, не уступив ни пяди,
      Всегда, везде с собою врозь, -
      Там, где зимой его распяли,
      Твоя судьба - дышать на гвоздь.

      Или.
      Без долгого витийства
      С бутылкой "Само"
      К тебе войдет само -
      Убийство...

      Или...
      Но, слава богу! Не разжижась,
      не одурев от маяты.
      Мы говорим с тобой за жизнь,
      Хотя о смерти
      Начал ты...

      _^_




      НА  КРУГИ  СВОЯ

      Кого не повторяя... то есть
      я ничего не повторю
      из тех вещей, что скорый поезд
      внушал охоте и псарю...

      Когда российским хороводом
      бегут березы, дол, сады,
      когда весна грядет по водам
      и зелены ее следы,
      когда нелепый вид становищ
      символизирует приезд
      меня уже не остановишь
      в плачевный не внося реестр, -

      во-первых, и от века пресных
      свобод придуманных самим,
      свобода - во-вторых,
      и в трезвых
      мне не бывать... я пью в помин...

      ...Казалось, что горел камин...

      Ты знаешь, у печи поленья
      не вызывают умиленья,
      и эта мрачная зола
      распад двух зол -
      добра и зла,

      которые пойдут по ругани
      и омрачатся вечера
      и в горло медленно, по рукоять
      войдет желание...

      Вчера весна разыгрывала Брута,
      Тем тяжелей оно вошло, -
      Сосредоточенно, как будто
      Тяжеловес - на эшафот...

      Я не люблю привычек новых бар.
      Моя душа не северный амбар, -
      пустое пекло...
      с ней можно без вериг и власяниц
      перегорать до горсти пепла
      и восставать,
      и падать ниц...
      желать пера высокой пробы,
      не верить никакой тщете,
      жалеть, что все равны у гроба,
      жить сыто,
      знать о нищете...

      Здесь перечень идей необходим,
      Я не хочу их толковать один:
      Когда потеряна тропа лесная,
      А городская проклята черта,
      Как имя Господа, себя не зная,
      Ты всуе говоришь: - Моя мечта...

      Когда с огнем надолго путь потерян,
      Найди поводыря, не прекословь...
      Каким ты представляешь новый терем?
      Ты всуе говоришь: Моя любовь.

      Любя предмет, люби и тень предмета...
      Твой идеал: или пришлец извне
      Или
      Кровосмешенье всех поэтов
      При боге или Сатане...

      Твоя мечта: - в стене открытье лаза,
      В края, где мог бы, нищий и босой,
      Просеять небеса сетчаткой глаза,
      Впитать морей аттическую соль...

      ...Я потому люблю цветные стекла...
      Пойдешь благословить союз мостов,
      Припомнишь ночь...
      И омрачатся окна:
      Там ставили вино на стол,
      Там говорили об одном и том же, -
      Что цены выросли,
      Что стены стали тоньше.
      Но кто-то говорил:
      ...Бердяев... Шестов...
      Нет, сто не походил
      На остров жестов.

      ...Поет из гроба Элвис Пресли,
      Поет "Период меловой",
      Петля в зубоврачебном кресле -
      Почти над самой головой.

      Ты спьяну лепишь об обиде
      на бездорожье в портмоне, -
      и не мечтать мне о Флориде,
      и зимовать на Охте мне...
      но кто бы ни питал удачи,
      с тобой уединяясь в подвал,
      поймет, что и чердак на даче -
      не деревенский сеновал.
      А после - лестничные коды...

      Ну где тебе найти охоты
      со мной, треплом и звонарем,
      рыдать под каждым фонарем...

      Немного быта... избыток уличного костыля,
      Премного мучиться...
      И это было,
      Было
      У стен Московского кремля.
      Повесь иконы, мысли патриархом,
      Пустись бродяжить во Христе...
      Ни сыном дома, ни репатриантом
      Не осознать себя у этих стен...

      Торжественная паранойя.
      Метель и скрипка по складам,
      В окне - отродье вороное
      Устав читает по складам.

      Они хотят меня заставить
      Забыть, что волен человек
      Всегда своей судьбою править
      Среди свободных жизни рек.

      Глаза замазывайте манной,
      Но никогда я не прощу
      Тебе, страна, твоим имамам,
      Моих стихов
      и улиц щур!

      Теперь к тебе не подступиться,
      Да и тобой не поступиться...

      Так разум к нам забудет путь,
      И юность тщетна, жизнь горька...
      И чтобы ненавидеть - будь
      Весь, как припадок дурака.
      Но вашу власть я ненавижу,
      На площади себя я вижу
      С широким площадным лицом,
      И шрам - во всю щеку -
      Шлицом!

      Петрополь...
      на правах магната
      кого он выдал за себя?
      Большой, он говорит - так надо,
      заливом свой бокал зыбя.
      Куда мне деться от видений,
      как полугрезить, полуспать
      не полюбив теней и терний...
      забыть
      или
      не забывать,
      бродить по городам и весям
      из дальних стран до ближних мест,
      настрой души,
      когда был весь он -
      смиренье, хаос и протест:

      что нет проезда от иллюзий,
      что поклоняются впотьмах,
      что копят зло
      /я поделюсь им/,

      что мы - сырье для новых крупов,
      что бехтеревки всех времен
      полны калек,
      а морги - трупов,

      что божий дар - немым итогом,
      что мелочен иной поэт,
      что пишет власть высоким слогом,

      что можно, не сходя с арены,
      дичать, что клявшийся в любви -
      плохой слуга своей царевны...

      придет на сердце /в кои веки/ -
      без тормозов под паруса
      сбежать от собственной опеки,
      искать, заглядывать в глаза,
      просить... плечами пожимая
      и разговор - до запятой...
      но всем отдаться в пожеланье
      и бредить каждой красотой...

      Вам
      /эта дама пожилая,
      была так вежлива с юнцом/,
      я, безусловно, пожелаю
      его увидеть не дельцом.

      Вы год от года неустанней
      оберегаете чертог
      академических изданий.
      Их пережить
      пошли Вам бог.

      Вам
      рукоплещет вся больница:
      здоровые и дураки.
      Забудь меня, моя десница!
      Да не протянут вам руки.

      Ты
      /я надеюсь не последний/, -
      в душе храня вороний грай,
      побыв в Европе, как в передней,
      войдешь в американский рай.

      Тебе,
      живущему послушно,
      поэт три плеши прогудел.
      Поговорим, пока мне скучно,
      но говорить - не твой удел.

      ...из золотого руна
      Мехом вовнутрь,
      Так и от пальцев - струна, -
      Видит грязь...
      Я пожелаю Вам дивных утр,
      Скорбно молясь.

      ...Я помню: раскололи атом,
      но кровь не смыли до сих пор.
      Не занимайтесь плагиатом,
      здесь нужен бич, а не топор.

      Зарядит дождь косой саженью,
      смывая старое дерьмо.
      Собрать стихи, предать сожженью,
      и написать одно письмо!
      Проститься в нем не слишком льстиво -
      /зачем любителю пяти
      больших картин и примитива,
      все эти искусы
      в пути/,
      где горы гордые как горцы
      сошлись в недвижное каре,
      и пал один, и вот уж овцы
      кишат как черви на горе.

      Взгляни как камни лихорадит,
      как верен свету каждый шаг.
      И будь прекрасен, бога ради,
      о бога ради только так!

      Взгляни на этих скал отрогость:
      внизу - река, вверху - снега.
      Удел поэта - страсть и строгость.
      Неискончаемо.
      Всегда!

      _^_



© Владимир Матиевский.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность